АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Время до уничтожения Крессиды: 14 часов 33 минуты 4 секунды

Читайте также:
  1. I. ЗНАЧЕНИЕ СОВРЕМЕННОЙ ФИЗИКИ В НАШЕ ВРЕМЯ
  2. II. Возобновление служения Церкви в тюрьмах в настоящее время.
  3. II. Время начала и окончания работы
  4. II. Семантика слова (10 часов)
  5. II.Тепловые явления (25 часов)
  6. III. Лексика как система (8 часов)
  7. My Free Time (Мое свободное время)
  8. V. Рабочее время и его использование
  9. X. Время отдыха
  10. А как насчёт вашего времяпрепровождения?
  11. А – коэффициент, характеризующий время срабатывания тормозной системы.
  12. А32. Социальные движения в Греции в эллинистическое время. Реформы Агиса и Клеомена в Спарте.

 

ОНИ БЫЛИ в ловушке.

Гавотский выругал себя за то, что поверил той женщине, когда она позвала его и Блонского на улице. Он следовал своей интуиции, и не остановился, чтобы подробнее допросить ее, несмотря на явное недоверие Блонского. Но за ними гнались предатели, а интуиция еще никогда не подводила сержанта.

И сейчас она подсказывала ему что-то.

Часовня наполнилась треском лазганов. Звук эхом отражался от сводчатого потолка и возвращался в уши с оглушительной силой. Но стреляли только лазганы Ледяных Воинов. Мутанты не сопротивлялись. Они даже почти не были вооружены. Скуля и воя, они прятались за колоннами и остатками каменных скамей, за самим алтарем.

— Прекратить огонь! — крикнул Гавотский. — Я сказал прекратить огонь, это приказ!

Грейл подчинился первым, хотя и удивленно посмотрел на сержанта. Пожар, казалось, был на грани мятежа, а Блонский…

Он хоть и не нацелил лазган прямо на Гавотского — он держал оружие под углом, направленным в пол между ними — но мускулы на его руках напряглись в готовности открыть огонь, а черные глаза смотрели испытующе.

— Со всем уважением, сержант, — сказал он, — могу я узнать основания для такого приказа?

— Посмотрите на них! — сказал Гавотский. — Разве это похоже на засаду? Никто из них не атаковал нас. Они лишь пытаются спрятаться.

— Они мутанты! — выплюнул Блонский. — Их существование уже является оскорблением для нас!

Гавотский спокойно посмотрел в ответ на его яростный взгляд. Его нелегко было испугать.

— Обычно, да, — сказал он. — Но сейчас совершенно необычная ситуация. Я не думаю, что наши проводники лгали нам. У этих… этих туземцев есть информация, которая может быть полезна для нас. Они знают путь в Ледяной Дворец и знают, на что способен Мангеллан.

— В таком случае, сержант, — сказал Блонский, — я думаю, что моим долгом является спросить вас, не защищаете ли вы этих мутантов по причине некоего странного сочувствия им? Вы можете поклясться в том, что вы еще верны Богу-Императору?

Гавотский ударил его прикладом лазгана. Удар был такой быстрый и сильный, что, хотя Блонский и внимательно смотрел на сержанта, но все равно был захвачен врасплох и рухнул на пол.

— Если ты сможешь доказать такое обвинение, — прорычал Гавотский, встав над ним, — то я буду ожидать, что ты меня застрелишь. А пока ты заткнешься и будешь делать то, что я говорю. Понятно?

— Они молились, — тихо сказал Пожар. — Они молились Императору…

Гнев покинул его, и теперь молодой солдат казался смущенным. Гавотский не ожидал такого. Он думал, что Пожар будет сопротивляться приказу так же яростно, как и Блонский.

И мутанты — те, которые были еще похожи на людей — понемногу стали выглядывать из своих укрытий и приближаться к Ледяным воинам, видя, что те перестали стрелять. Гавотский поднял лазган и направил его на ближайшего мутанта.

— Стоять! — приказал он, и мутант остановился, подняв руки.

— Мы понимаем ваши… подозрения, понимаем, что мы… так отвратительны, — громыхающий голос раздался позади Гавотского. Сержант обернулся и почувствовал, что у него перехватило дыхание. Говоривший выступил из тени: неуклюжий монстр, покрытый серой шерстью, его пальцы превратились в когти, глаза сверкали красным, лоб неестественно выдавался вперед.

— Мы отвратительны сами себе, — сказало существо. — Но никто из нас… не выбирал такой судьбы. Никто не хотел стать таким. Хаос так… так силен… в воде, воздухе… он завладел… нашими телами, — мутант болезненно глотнул.

Гавотский вспомнил, что говорил Толленберг.

— Но вы боретесь с этим, пытаетесь сохранить свои души в чистоте.

— Если вы так преданны Императору, — проворчал Блонский, поднимаясь на ноги и массируя ушибленную челюсть, — то знаете, что должны делать. Указ Императора о скверне Хаоса вполне ясен. Для вас есть лишь одна возможность очиститься.

— Мы знаем, что должны… умереть, — сказал мутант. — Но хотим, чтобы наша смерть… не была бесполезной. Мы хотим… напасть… на еретиков. Они… сделали это с нами. Они… сотворили это с нашим… миром, с Крессидой, — казалось, существу было трудно дышать, и оно прерывало свою речь, со стоном и хрипом набирая воздух в легкие.

— Вы знали, что мы идем сюда, — вдруг понял Грейл. — Вы посылали своих шпионов за нами, в горах и в лесу. Я видел одного из них. Вы следили за нами!

— Жаль… только, — сказал мутант, — что мы не смогли… подойти к вам раньше. До снайпера на озере… до того, как вы потеряли… своего товарища у места крушения челнока… до того, как вас нашли… гвардейцы-предатели. Нам пришлось осторожно выбирать момент… чтобы вы поняли нас. Сейчас так трудно… понять, кому можно верить…

Гавотский проследил за печальным взглядом мутанта, смотревшего на трупы проводников, приведших сюда Ледяных воинов, и других — шестерых, убитых прежде чем сержант приказал прекратить огонь.

— Мы не можем спасти ваш мир, — тихо сказал Гавотский. — Мы не для этого пришли сюда. Но с вашей помощью мы можем спасти одного человека. Важного человека.

— Тогда мы поможем вам… всем, что в наших силах, — пообещал мутант. — Мы будем сражаться за Императора…и молить Его… чтобы, когда мы уйдем из этой жизни, Он посмотрел… на наши оскверненные души… с пониманием.

 

ЛЕДЯНОЙ ДВОРЕЦ был в точности таким огромным, как описывал Грейл. Он поднимался так высоко, что Штель не мог разглядеть его вершину. Полковник чувствовал, что силы возвращаются к нему, хотя старательно скрывал этот факт от гвардейцев-предателей, тащивших его — пусть враги думают, что он слаб.

Еретики волокли его вниз по каменной лестнице, пролет за пролетом — все время вниз, и Штель подумал, что его несут на другой уровень улья. Когда они вышли на другую улицу, предатели на секунду отпустили Штеля, и он упал, притворившись, что не может стоять на ногах, и одновременно успел незаметно оглядеться вокруг.

Он увидел огромные башни, укрепления и широкие мосты изо льда.

Воздух был не просто холодным — казалось, невидимые кинжалы вонзаются в кости Штеля. Полковник жалел, что его шинель так разорвана, хотя и подозревал, что даже она не защитила бы его от холода. Он знал, что такое природный, естественный холод, а здесь было что-то другое. Предатели же, напротив, казалось, чувствовали себя прекрасно в своих мундирах и бронежилетах.

Они потащили его в ворота в передней части дворца. Когда они подошли ближе к дворцу, Штель увидел, что белая поверхность стен на самом деле полупрозрачна, и во льду видны прожилки знакомой пурпурной плесени.

Ворота дворца охраняли четверо гвардейцев-предателей, вход закрывала тяжелая опускная решетка, тоже ледяная. Штель вспомнил самоуверенные слова Баррески в лесу: «Дайте мне пару огнеметов, и я гарантирую вам, через десять минут здесь ничего не останется». Если бы это было так просто…

По пути сюда Штель видел еще не менее двух сотен еретиков, многие из которых присоединились к тащившим его во дворец, желая разделить с ними эту победу. Штель понимал, что валхалльцы не смогут пробиться сюда через такую толпу врагов. В лучшем случае его товарищи смогут отвлечь внимание предателей снаружи дворца.

Остальное придется делать ему самому.

 

ПОЖАР НИКОГДА не чувствовал себя менее спокойно.

Мутанты предложили ему и его товарищам места для отдыха, которые они приняли, и еду, от которой они отказались. Гавотский предложил Грейлу и Пожару поспать, пока они с Блонским будут охранять. Грейл кивнул и задремал, но Пожар не мог спать.

Большинство мутантов держались подальше от своих гостей, или из уважения к их чувствам, или опасаясь снова вызвать их гнев. Однако, самый мутировавший из них, тот, кто говорил с ними раньше, снова подошел к ним и сказал, что у него плохие новости.

— Ваш командир… захвачен в плен, — прохрипел мутант. — Он сражался… хорошо, но его врагом был… космодесантник Хаоса. Но мы нашли ваших… оставшихся товарищей… Ведем их сюда.

Кроме Толленберга, никто из мутантов не называл своего имени. Пожар сомневался, есть ли у них вообще имена. Возможно, они считали себя недостойными носить имя, думали о себе так же, как и он — как о всего лишь монстрах.

— Значит, полковник Штель не убит? — уточнил Гавотский.

— Они несут его… в Ледяной Дворец, — сказал мутант. — К Мангеллану.

— Тогда мы еще можем спасти его, — сказал Гавотский. — Если вы сможете сделать то, о чем говорили, если проведете нас в Ледяной Дворец, мы спасем полковника и исповедника Воллькендена. Но надо спешить. У нас осталось меньше четырнадцати часов.

Мутант кивнул своей лохматой головой и ушел.

Блонский пронаблюдал за ним, содрогнувшись от отвращения.

— Они обманывают сами себя, — прошептал он, — или лгут нам. Если вера человека сильна, он может сопротивляться скверне Хаоса, так учит нас Император. Если эти несчастные мутировали…

— Но они борются со скверной! — воскликнул Пожар.

— Слишком поздно, — Блонский повернулся к Гавотскому. — Мы не можем доверять им, сержант. Мы не знаем, что они сделали, чтобы заслужить такое, не знаем, были они предателями, трусами или просто слабаками. Но что бы это ни было, они уже потеряны. Если даже они искренни в своих намерениях, они не смогут очиститься от своих грехов. Рано или поздно, Хаос возьмет их души — и когда это случится, они обратятся против нас.

Гавотский только кивнул.

— Я знаю, — сказал он.

И его слова, как удар ножа, вонзились в сердце Пожара.

 

ВНУТРЕННИЕ ПОМЕЩЕНИЯ Ледяного Дворца были не менее впечатляющими, чем вид снаружи — и столь же хорошо охранялись. Штеля провели по огромному коридору, охраняемому, казалось, легионами гвардейцев-предателей, разумеется, ледяному, но богато украшенному бархатными коврами и драпировками.

Коридор был уставлен искусно сделанными ледяными скульптурами, обладавшими некоей красотой, мягким и словно волшебным внутренним светом — пока Штель не разглядел их искаженные демонические черты. Ледяная лестница изящно изгибалась, поднимаясь к балконам и балюстрадам следующего этажа. Штеля протащили мимо, в маленький темный закоулок и провели в почти незаметную дверь.

За ней ступени — каменные ступени — вели вниз, в гнетущий мрак. Там едва хватало пространства, чтобы пройти одному человеку, и Штеля поставили на ноги и толкнули в спину стволом лазгана, заставляя идти вперед, один предатель шел впереди него, другой — позади.

Вокруг были стены из грубо обработанного камня, освещаемые только фонарями предателей. Штель слышал, как капли падают на каменный пол, звук их падения разносился эхом, и даже Штель не мог определить, откуда он раздается. Могло показаться, что он попал в самые глубины подулья, если бы полковник не знал, что они все еще не спустились под землю. Пещера, казалось, была естественного происхождения, но Штель подозревал, что если бы он мог осмотреть ее бионическим глазом, то разглядел бы явные знаки того, что она сделана людьми.

Казалось, Мангеллан решил дополнить великолепие своего ледяного замка традиционными темницами под ним.

Ступени были покрыты пурпурной плесенью, некоторые из них из-за этого стали опасно скользкими. Штель специально поскользнулся и упал назад, застав врасплох шедших вплотную за ним предателей, и опрокинув их, как ряд домино. Трое еретиков с воплем сорвались с лестницы и полетели на каменный пол внизу, разбившись насмерть. Это хоть и не облегчило положение полковника — новые предатели встали на место погибших и вцепились в Штеля, заставляя его идти вперед — но вызвало у него улыбку.

В стенах пещеры были толстые железные двери. Они располагались в темных закоулках, кренясь под странными углами. Штель почувствовал, что его сердце забилось сильнее при мысли о том, что за одной из этих дверей может быть исповедник Воллькенден. Штелю хотелось позвать его, но он отбросил это побуждение. Он не хотел раскрывать карты, считая, что лучше выждать более благоприятного случая, и продолжать притворяться, что он всего лишь сломленный пленник. Тем более что притворяться было не так уж трудно.

Одна из дверей была открыта, и Штеля толкнули в нее. Он оказался в каменном мешке без окон, размером не более полутора метров и в ширину и в высоту. Пришлось согнуться, чтобы не биться головой о потолок, здесь не было даже места, чтобы нормально лечь.

В одну стену камеры было вделано прочное металлическое кольцо, с него свисало множество цепей. Двое предателей, удерживая Штеля за плечи, пригнули его к полу и быстро связали цепями, пропустив их через кольцо четыре или пять раз, и скрепив тяжелым висячим замком. Когда они закончили, Штель был так крепко связан, что не мог ни сесть, ни встать, его тело было зафиксировано в болезненном и неестественном сгорбленном положении: это была месть предателей за происшествие на ступеньках.

Они ушли, забрав свои фонари с собой. После того, как дверь с лязгом закрылась, Штель оказался в непроницаемой тьме. Он попытался переключиться на инфракрасное зрение, но бионический глаз еще не функционировал. По показаниям аугметики, цикл саморемонта должен был завершиться через тридцать пять секунд.

Спустя десять минут отсчет все еще стоял на цифре в тридцать пять секунд.

 

ЛЕДЯНЫЕ ВОИНЫ снова шли по туннелям канализации, и, несмотря на окружающее зловоние, Пожар был рад, что выбрался из той часовни. Он не чувствовал там ни малейшего следа присутствия Императора. Он ощущал себя чужим в чужом месте.

В отделении снова было восемь солдат. Баррески, Палинев и Михалев спустились в канализацию через люк, и Гавотский объяснил им ситуацию, сообщив подробности невероятного союза с мутантами. Баррески, казалось, был испуган, но держал свое мнение при себе. Михалев, однако, неожиданно поддержал сержанта.

— Они могут помочь нам, — сказал он, удостоверившись, что Блонский не может его услышать. — Или мы убьем их и потеряем всякую надежду на успешное выполнение задания ради одной лишь догмы, правил, придуманных людьми, никогда не бывавшими на поле боя. Я спрашиваю вас, почему мы не можем воспользоваться их помощью?

Пожару очень хотелось ответить на этот вопрос. Ему отчаянно хотелось разорвать шинель, показать серую шерсть, которой обросло его тело и крикнуть «потому что ты не хочешь закончить так же!» Но умирать такой позорной смертью здесь и сейчас у него не было никакого желания.

— Как только мы спасем исповедника, — угрюмо сказал Баррески, — то сможем очистить эту мерзость лазерным огнем. Не так ли?

Звуки боя откуда-то снизу возвестили о приближении Анакоры. Ее вел сюда один из мутантов, еще сохранивших человеческий облик, но, очевидно, она сумела распознать его. Гавотский послал Палинева в нижние туннели найти Анакору, прежде чем она убежит, и убедить ее, что здесь им никто не угрожает.

С тяжелым сердцем они все слушали рассказ Анакоры о последнем бое Штеля.

— Я не должна была оставлять его, — вздохнула она. На что Блонский возразил, что, разумеется, должна была, потому что ей был отдан такой приказ.

Они все чувствовали себя так же тревожно, как Пожар в часовне — и, хотя было бы безопаснее отдохнуть здесь и идти к Ледяному Дворцу утром, Гавотский отклонил это предложение. Он также поставил условие, что Ледяных воинов будут сопровождать не больше двух мутантов-проводников — и для этой задачи были выбраны двое наиболее сохранивших человеческий облик и внятную речь.

Пожар шел за одним из них, думая, насколько уродливо выглядит это существо под своим синим рабочим костюмом.

Он почти предпочел бы компанию настоящего монстра. По крайней мере, тот не смог бы ничего скрыть. «В отличие от меня», подумал Пожар.

На полу часовни мутанты развели костер, в котором Ледяные воины подзарядили аккумуляторы своих лазганов. Также мутанты отдали им несколько подобранных где-то осколочных гранат и ножей, но больше ничего полезного у них не нашлось.

Пожар встревожился, заметив, что они слишком долго спускаются вниз по различным лестницам, перебираясь иногда в расположенные ниже туннели, но проводники уверили валхалльцев, что знают, куда идут, что лучший способ проникнуть в Ледяной Дворец — пройти под ним.

Они шли по очередному вонючему туннелю, хлюпая по грязной воде, когда Палинев велел всем остановиться.

— Слышите это? — спросил он. — Что-то впереди.

Они замолчали, стоя и прислушиваясь, и вскоре услышали и даже почувствовали — обычно застойные сточные воды текли под их ногами.

Что-то двигалось сюда — плыло сюда.

Мутанты отреагировали первыми, они повернулись, побледнев в ужасе, посмотрели друг на друга… и побежали. Один из них увернулся от Грейла, но второго успел схватить Баррески и припер к стене.

— Что это? — крикнул Ледяной воин. — Чего вы боитесь?

— Может быть, вы завели нас сюда специально? — процедил Блонский. — К этому?

Мутант лишь таращил глаза, хныкал и дергался в тщетных попытках вырваться из рук Баррески.

Внезапно из ближайшего бокового туннеля вырвалась волна сточных вод, а спустя секунду за ней последовало тело: зеленое, чешуйчатое, жилистое, ощерившееся зубами и покрытое многочисленными глазами. Чудовище прыгнуло в туннель, отскочив от стены, приземлилось на ноги, и сориентировалось с невероятной скоростью, заметив добычу.

А потом монстр бросился на них.

 

ШТЕЛЬ БЫЛ один уже почти час.

Он знал это по своему внутреннему хронометру, мучительно осведомлявшему его о каждой уходящей секунде. А еще — по каплям воды, этим проклятым каплям, тоже отмечавшим медленно тянувшееся время, падая раз в 2,4 секунды, всего уже 1416 капель.

Он наполовину стоял, наполовину сидел в согнутом положении, скованный тяжелыми цепями, позвоночник болел так, что, казалось, вот-вот сломается, и Штель тихо молился Императору и уговаривал машинных духов в бионическом глазу, но они были глухи к его мольбам, на встроенном в глаз дисплее застыли те же самые две цифры.

Тридцать пять секунд…

Штель услышал шаги по ступенькам снаружи и понял, что его время пришло.

Маленькая квадратная панель на двери скользнула в сторону, и в камеру хлынул свет, едва не ослепив Штеля после столь долгого времени в темноте. В окошко заглянул культист и, убедившись, что пленник по-прежнему связан, открыл тяжелый замок.

Дверь со скрипом открылась, и на пороге камеры возникла высокая тощая фигура. Как и Штелю, посетителю пришлось пригнуться, чтобы войти в камеру; здесь едва хватало пространства, чтобы поместиться им двоим, и еретик уселся на узкий выступ на стене напротив Штеля, скрестив руки на груди, на его губах появилась самодовольная усмешка.

Свет больше не падал на него сзади, и Штель мог хорошо разглядеть вошедшего, различая черты его узкого лица. Глаза еретика напоминали глубокие черные ямы, в которые, казалось, можно было провалиться. Он не имел заметных мутаций, но был одет в черное одеяние культиста. Капюшон был откинут назад, чтобы были видны искусные татуировки, словно паутина, покрывающие его лицо и бритую голову, спускаясь за уши и на шею. Еретик также носил золотой пояс и генеральский эполет на правом плече — а в руках держал богато украшенный скипетр с вырезанными на нем отвратительными богохульными символами: краденые и импровизированные символы власти вождя, чья армия едва понимала их смысл.

— Для начала представимся, — сказал он голосом, гладким, как шелк. — Я — правитель этого улья по праву завоевания. Я Избранный богов Хаоса и верховный жрец на их службе. Я твой тюремщик, твой допросчик, и, возможно, твой палач. Но самое главное, что тебе нужно знать обо мне, самый важный факт в твоей жизни прямо сейчас — я твой новый и единственный повелитель.

— О, я знаю, кто ты такой, — сказал Штель, не пытаясь скрыть презрение в своем голосе. — Ты Мангеллан.

 


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.009 сек.)