АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

В. В. Молдован

Читайте также:
  1. Валеріан Васильович
  2. Доц. А.Н.Таукелев 14 страница
  3. Иерархи Екатерининского времени
  4. ЛІТЕРАТУРА
  5. Мега-пега крутых видео
  6. Опыт AVON
  7. Різниця між трудовим договором і контрактом
  8. Феодальне господарство на землях України (Х ст. по Р.Х. – 1861р.)


фии... Все остальное —- это шутки, так как прежде всего надо отвечать на основной вопрос»1.

Апология смерти, понимание свободы как самоубийства встре­чаются в некоторых произведениях Достоевского, например в романе «Бесы». Один из персонажей этого романа — Кирил­лов — говорит: «Вся свобода будет тогда, когда будет все равно жить или не жить. Вот всему цель... Жизнь есть боль, жизнь есть страх, и человек несчастен... Жизнь дается теперь за боль и страх и тут весь обман. Теперь человек еще не тот человек. Будет новый человек, счастливый и гордый. Кому все равно жить или не жить, тот будет новый человек»2.

Было бы на наш взгляд, неправомерным приписывать эти мысли самому автору, который весьма критически и даже нега­тивно относится к большинству персонажей романа, в том числе и к Кириллову.

На пути к смерти человек попадает в пограничную ситуа­цию — понятие, которому экзистенциалисты также придают не­малое значение. Это ситуация, в которой человеческая экзистен­ция познает себя как нечто безусловное. «Мы всегда в ситуа­ции, — пишет Ясперс. — Я могу работать, чтобы изменить ее. Но существуют пограничные ситуации, которые всегда остаются тем, что они есть; я должен умереть, я должен страдать, я дол­жен бороться, я подвержен случаю, я неизбежно становлюсь ви­новным. Пограничные ситуации наряду с удивлением и сомне­нием являются источником философии. Мы реагируем на погра­ничные ситуации маскировкой или отчаянием, сопровождающи­ми восстановление нашего самобытия (самосознания»)3.

Вступление в пограничную ситуацию неизбежно. Вступив в нее, человек приобретает высшую свободу и умирает, что одно и то же. Неудовлетворенность самим собой — это вечное, неис­требимое чувство, незаживающая рана, с которой живет человек. Избавиться от страдания невозможно, можно только притерпеть­ся к нему, не замечая душевного дискомфорта. Как говорит Яс­перс, «я избегаю страдания в себе самом тем, что я не охватываю факты, и поэтому в качестве экзистенции не испытываю их ка­сания, не перевожу их в деятельность, а только переношу; ин-


стинктивно ограничиваю свое поле зрения, не хочу, например, знать правду от врача, признавать свою болезнь, видеть свои телесные и духовные недостатки, объяснять себе свое действи­тельное общественное положение»1.

Более привлекательной кажется нравственная позиция Са­ртра. Правда, он разделяет общую для всего экзистенциализма пессимистическую установку и считает, что история любой жизни есть история поражения, а если так, то все абсурдно: абсурдно рождение, абсурдна смерть, абсурдна жизнь человека. Но человек, без всякой опоры и без всякой помощи в каждый момент осужден «изобретать человека». Человек несет ответст­венность перед самим собой, для него «нет алиби». Трус ответ­ствен за свою трусость, предатель — за свое предательство. Че­ловек не задан кем-то, он постоянно «проектирует» сам себя и выбирает возможности.

Самоценность человека требует от него свободы выбора из наличных возможностей и ответственности за этот выбор. Как считает Сартр, ход вещей кажется фатально неотвратимым лишь тому, кто капитулировал перед объективными обстоятельствами и предал свои убеждения: «Человек несет всю тяжесть мира на своих плечах: он ответствен за мир и за самого себя как опре­деленный способ бытия... Поэтому в жизни нет случайности. Ни одно общественное событие, возникшее внезапно и увлекшее меня, не приходит извне: если я мобилизован на войну, это есть моя война, я виновен в ней, и я ее заслуживаю. Я ее заслуживаю прежде всего потому, что мог уклониться от нее — стать дезер­тиром или покончить с собой. Раз я этого не сделал, значит, я ее выбрал, стал ее соучастником»2.

Личность должна противостоять собственной, возможно, врожденной боязливости, осторожности. Как участник француз­ского Сопротивления в годы второй мировой войны Сартр вы­соко ценил стихийный, пусть безрассудный протест. Эти бойцов­ские качества у Сартра проявились и после войны, когда он стал идейным вдохновителем студенческого бунта в Париже, теорети­ком молодежного радикализма «новых левых».


 


1 Сатш А. Ье Ми(Ъе йе §15урЬе. Рапе, 1942. Р. 19.

2 Достоевский Ф.М. Собр. соч. Т. 8. М., 1982. СИЗ.

3 ]азрег$ К. ЕтМттд т сИе РЫЬзорЫе. 1950. 5. 81.


1 }азрег$ К. РЫЬзорЬие, В.1. ВегИп, 1956. 5. 231.

2 ЗаПге ]. Р. Ь'ЕЬге е1 1е №апЬ. Р. 639-640.


 



13*



Философия экзистенциализма является выражением глубоко­го кризиса буржуазной цивилизации в XX в. Именно экзистен­циализм вскрыл абсурдность существования человека в совре­менном мире. Трагический пессимизм этой философии далеко не случаен. В центре внимания оказался человек, не познающий и преобразующий мир, а человек страдающий, одинокий, глубоко несчастный и в то же время стремящийся к свободе и отвечаю­щий за все свои поступки.

Была предпринята попытка создания «позитивного», или оп­тимистического варианта- экзистенциализма, который бы помог найти руководящую нить, обрести ориентацию для упорядочен­ного, здорового человеческого существования. Однако эту по­пытку нельзя признать удачной. Критикуя «классический» эк­зистенциализм, представители позитивного экзистенциализма в конце концов приходят к тем же выводам, которых придержи­вались критикуемые ими мэтры. После смерти классиков экзис­тенциализма это течение пошло на убыль и потеряло свою при­влекательность в среде западной интеллигенции.

§ 7. Религиозная философия XX бека

Х

арактерной чертой распространенной на Западе религиоз­ной философии является стремление осмыслить проблемы современного человека в свете христианской веры. Это ос­мысление принимает различные формы в зависимости от кон­фессиональных и национально-культурных особенностей.

Существует несколько основных направлений религиозной философии XX в.: неотомизм, христианский персонализм, рели­гиозный экзистенциализм, религиозный эволюционизм П.Тейяра де Шардена, радикальные лево-католические течения в филосо­фии — «теология освобождения», «теология революции» и не­которые другие.

В данном параграфе будут рассмотрены наиболее влиятель­ные течения: неотомизм (в его французском варианте) и фило­софия французского персонализма.


Неотомизм

С

реди различных направлений современной западной фило­софии видное место занимает философия неотомизма. Это объясняется, в частности, тем, что за ней стоит мощный социальный институт — римско-католическая церковь. После I Ватиканского Собора (1870) Папа Римский Лев XIII своим рас­поряжением (энциклика «Ае1егш Ра1пз» — «Вечному Отцу») ввел обязательное преподавание в католических школах филосо­фии Фомы Аквинского, признав тем самым ее статус как офи­циальной доктрины римско-католической церкви. Томизм, или «вечная философия», как часто ее называют, преподается в со­тнях учебных заведений стран с католическим вероисповедани­ем. Ее академическим центром является еще с 80-х годов XIX в. Высший институт философии при Лувенском университете в Бельгии.

Бурные события XX в. — войны, революции, борьба идеоло­гий, наконец, угроза ядерной катастрофы — все это способство­вало новому осмыслению «вечной философии», выдвижению новых акцентов и приоритетов. По многим положениям филосо­фия томизма сблизилась с другими направлениями религиозной философии, и прежде всего, с экзистенциализмом, в его религи­озном варианте, и персонализмом. Возник тесный контакт неото­мистов с группой философов, объединившихся в 30-е годы во­круг журнала «Эспри» («Дух») во главе с Э.Мунье, представ­лявших философию персонализма.

Среди многих философов, приверженцев философии Фомы Аквинского выделяются имена Этьена Жильсона (1884 — 1978) — академика, профессора многих учебных заведений Франции, крупнейшего авторитета в области средневековой фи­лософии, в течение долгого времени возглавлявшего Институт средневековых исследований в Торонто (Канада) и Жака Мари-тена (1882—1973) — профессора Католического университета в Париже, а в 1940 — 1945 гг. Принстонского и Колумбийского университетов (США). Эти философы представляют наиболее значительную разновидность философии неотомизма — так на­зываемый экзистенциальный неотомизм.

Открытость миру, стремление рассматривать проблемы, бес­покоящие современный мир, с одной стороны, и пристальное внимание к внутреннему миру человека, с другой, — вот, пожа-


 




луй, наиболее характерные черты неотомизма, связывающие его с современностью. Главные идеи философии Ф.Аквинского — основа онтологии, гносеологии, антропологии неотомизма. Вмес­те с тем под влиянием «философии жизни», экзистенциализма и философии персонализма неотомисты внесли изменения и допол­нения в учение средневекового философа.

Следуя за Фомой Аквинским, неотомисты рассматривают бытие в двух аспектах — как сущность (бытие единое и оп­ределенное) и как существование, которое возможно благода­ря сопричастности божественному акту творения. Однако вни­мание неотомистов концентрируется главным образом на акте существования, переживания человеком своей конечности, брен­ности.

Неотомизм принимает все пять рациональных доказательств бытия Бога. Но в понимании отношения Бога и человека, в понимании познания Бога им отдается предпочтение экзистенци­альному опыту, который подводит к выводу о «предсуществова-нии» человеческой мысли в разуме Бога.

Многообразие вещного мира (мира субстанций, состоящих из материи и формы), по Маритену, — это многообразие субъек­тов. Субъекты, — пишет Маритен, — занимают все пространст­во томистского универсума. Акт существования осуществляют только индивидуальные субъекты. Каждый человек — это центр мироздания, бесконечности. И, кроме Бога, только самому чело­веку его субъективность раскрывается как субъективность. Дру­гими он познается лишь как объект.

Высшим типом познания, по Маритену, является чувствен­ное познание, именно оно дает возможность охватить вещь всю целиком и сразу в ее экзистенциальной неповторимости.

Маритен хотел бы восстановить утраченную, по его мнению, гармонию человеческого познания. Поэтому выделяемые им сту­пени познания (естествознание, философия природы, математи­ка, метафизика) соединены в субъекте посредством действия его познавательных способностей — интеллекций. Высшая интел-лекция — сверхрациональная, интуитивная. Она соединяет ме­тафизику с теологией и обращена к божественному бытию. Ин­туиции как сверхразумному озарению Маритен уделяет особое внимание (в этом усматривают влияние философии А.Бергсона). Интуиция — в основе творчества человека, какую бы форму оно ни принимало: познания, создания произведений искусства или


морального выбора. Это — сфера субъективности человека, и именно в этой сфере осуществляется, для Маритена, связь чело­века с Богом.

В основе антропологии неотомизма — в согласии с тради­цией — представление о человеке как сложной субстанции, со­стоящей из двух простых — души и тела. Этому сопутствует различное толкование личности и индивида. Рассматриваемый как индивид (единица человеческого рода) человек не обладает свободой, как не обладает свободой растение или животное. Сво­бода — атрибут личности. Сущность свободы, — отмечает Жильсон, — совпадает с сущностью личности. Свобода понима­ется неотомистами как свобода выбора и как свобода от внешнего принуждения. Чтобы придать свободе человека онтологический статус, Маритен, рассматривая один из основных принципов уче­ния Аквината — принцип причинности, отходит от крайнего провиденциализма и вводит вторичные причины, которые связа­ны уже не с волей Бога, как первичные, а со свободой человека. Бессмертие души и возможность свободного выбора (т.е. осу­ществления акта свободной воли) делает человека сопричастным Богу и онтологически обусловливает его творчество в сфере культуры.

Вопросы культуры, культурного творчества человека — в центре внимания философии неотомизма. Для представителей этой философии очень важно присутствие в ней христианских ценностей. С этих позиций оцениваются различные периоды в развитии европейской культуры. Э.Жильсон связывает судьбу современной Европы с ценностями средневековья, Ж. Маритен, хотя и высоко оценивает христианское средневековье, все же «хочет нового будущего, а не вновь оживленного прошлого»'.

В творении культуры мобилизуются все возможности челове­ка — его разум, нравственные устои, интуиция. Человек реали­зуется в этом процессе. Маритен очерчивает основные цели куль­турного творчества. Это — освоение природы и завоевание авто­номии для человека; совершенствование знания, искусства, мо­рали; наконец, стремление к полной реализации личности. Че­ловек может это осуществить, но не один, а в единении с Богом, с трансцендентным. Создавая культурные ценности, человек во-

Хюбшер А. Мыслители нашего времени. М., 1962. С. 22.


 




площает в них основы божественного бытия — Истину, Красоту, Благо, и в этом — совершенствуется сам.

Будущее европейской культуры Ж.Маритен связывает с ин­тегральным гуманизмом, общий смысл которого — единение христианских и гуманистических начал в истории.

Гуманизм, по Маритену, предстает в двух разновидностях: теоцентрической и антропоцентрической. Теоцентрический гу­манизм, основанный на христианской концепции Бога и чело­века, — гуманизм средневековья'. Этот период истории, как уже отмечалось, очень высоко оценивался и Жильсоном, и Марите-ном. Мир средневековья, как они считали, был ближе всего к Христу. «Крушение средних веков открывает дверь новому гу­манизму... Человек переходит от культа человека-Бога... к куль­ту чистого человека». Исток этого Маритен видит в эпохе Ре­нессанса, когда было, по его мнению, гипертрофировано одно из положений христианства — убеждение в ценности собственно человеческого бытия. В Новое время центр смещается от Бога к человеку, меняется отношение к Богу. В XVI —XVII вв. Бог еще гарант власти человека над материей, гарант науки. В XVIII — XIX вв. Бог — идея в концепциях метафизиков-идеалистов. Ф.Ницше пишет о смерти Бога. А XX в. — это уже период материалистического низвержения духовных ценностей, когда че­ловек видит собственную конечную цель в себе самом. Завершени­ем этой исторической тенденции выступает социалистический гума­низм, основной чертой которого Маритен считает атеизм.

Однако теоцентрический гуманизм, как он сложился истори­чески, не принимается целиком Маритеном. Он находит в нем изъяны, ошибки. Одна из них — мысль о то, что история «града земного» идет в направлении, противоположном направлению, заданному церковью. Мир оставлен Богом, и человек как тако­вой не может получить оправдания. Эта ошибка, пишет Маритен в работе «Интегральный гуманизм», и до настоящего времени проявляется в протестантской теологической школе Карла Барта.

Другая ошибка — теократическая — мысль о том, что миром управляет Бог. Эта ошибка направлена против евангельских слов: «Мое царство не от мира сего». Это — теократическая утопия. Согласно этой утопии, во «граде земном» должно быть реализовано царство Бога.

Но в большей степени ошибочным представляется Маритену антропоцентрический гуманизм. Суть такого гуманизма,


объясняет Маритен, в видении мира и «града земного» как цар­ства человека и природы без какой-либо связи со священным, с Богом. Антропоцентрический гуманизм исходит из того, что сам человек есть центр человека и, следовательно, всех вещей. Наи­более полным («чистым») проявлением такого гуманизма явля­ется атеистический гуманизм. Атеизм Маритен связывает с ком­мунизмом, считая коммунистическую идеологию, как и Бердяев, особым видом секуляризованной (обмирщенной) религии.

Что же собой представляет интегральный гуманизм, являю­щийся идеалом для Маритена? Концепция интегрального гума­низма противоположна как «либерализму и гуманизму антропо-центричной эпохи», так и «средневековой Святой Империи». От средневекового идеала ее отличает открытость к диалогу с дру­гими мировоззрениями, признание возможности общих этичес­ких ценностей, а также возможности секуляризованных форм государственности.

В отличие от антропоцентрического гуманизма, личность, по Маритену, в полном согласии с философией Св. Фомы, рассмат­ривается в своем «духовном бытийствовании», в постоянной связи с тем, кто создал все вещи, и определена к существованию для вечной судьбы. Такая личность наделена как свободой вы­бора, так и свободой от внешнего принуждения. Поэтому лич­ность является независимым целым по отношению к миру. Ни природа, ни государство не могут покушаться на этот универсум без его согласия. Новый гуманизм не требует того, чтобы люди жертвовали собой ради расы, нации или класса. Человеческая индивидуальность не должна быть подчинена «коллективному человеку», идее коллективности.

Интегральный гуманизм — это гуманизм, ориентированный на реализацию заботы о человеке. Идя вослед евангельским тре­бованиям, невозможно спокойно принимать несправедливость этого мира. Маритен стоит в оппозиции к «духу капитализма», в котором ощущается «преклонение перед активными, изобрета­тельными силами, перед динамизмом и инициативами индиви­да — и в то же время — ненависть и презрение к бедному... бедняк воспринимается лишь как орудие, приносящее плоды, а не личность»1.

1 Маритен Ж. Философ в мире. М., 1994. С. 126.


 




Социальные интересы чрезвычайно важны для христианского мира. Маритен формулирует смысл и содержание «собственной миссии мирской христианской деятельности». Это, прежде всего, — разработка принципов социальной, политической и эко­номической философии, которые могут быть связаны с конкрет­ными проблемами. Обновить социальный порядок можно, лишь стимулируя в самом себе, прежде всего, обновление духовной и моральной жизни. Маритен пишет о необходимости христиан­ского социального обновления, о повороте христианского созна­ния к временному, секулярному.

Интегральный гуманизм возможен, считает Маритен, именно как объединение ценностей христианства и современного челове­ка, как создание единства Истины, Красоты и Блага. Эта мысль Жака Маритена весьма популярна, она воспринята многими со­временными философами религиозной ориентации.

Персонализм

П

ерсонализмом (лат. регзопа — личность) нередко называ­ют религиозную философию, в центре которой — лич­ность, ее свобода. В более узком смысле о персонализме XX в. можно говорить как о влиятельном философском течении, возникшем во Франции в 30-е годы. Основные его представите­ли — Э.Мунье, Ж.Лакруа, М.Недонсель, П.Тибо и др. — объ­единились в свое время вокруг журнала «Эспри» («Дух») и пред­ставляют французский персонализм (в отличие от американского конца XIX в., сконцентрировавшегося на религиозно-этической проблематике).

Персонализм испытал воздействие экзистенциализма, филосо­фии А.Бергсона, неотомизма, идей католического мыслителя и поэта Ш.Пеги.

Философия персонализма выступает за обновление христиан­ства в сторону большей открытости миру с целью более актив­ного на него (мир) воздействия, поскольку христианин призван быть вовлеченным в мирские дела.

Этой философии близка доктрина «открытого католицизма». Она предполагает признание автономии от религии и церкви многих сторон общественной жизни — государства, политики, культуры; толерантность (терпимость) к иным мировоззрениям, стремление к конструктивному диалогу с ними.


Теологическим основанием такой социальной позиции, с точки зрения персоналистов, являются христианские догматы воплоще­ния (вочеловечение Бога) и искупления (искупительная жертва

Христа).

Центральным положением в философии персонализма явля­ется проблема человека (что, впрочем, нашло отражение и в самом названии философии).

Две мировые войны, социальные революции, экономические кризисы, потрясшие европейскую цивилизацию, выдвинули эту тему на первый план. Французские персоналисты ощутили не­обходимость переориентировать католическую мысль в сторону

человека.

Персонализм рассматривает человека включенным в реальный мир, в конкретную жизненную ситуацию (семья, окружение, принадлежность к определенному классу, родина, определенная эпоха). В конкретных обстоятельствах происходит процесс ста­новления личности — персонализация. Степень персонализации личности определяется свободой. Свобода (вслед за экзистенци­ализмом) понимается как прорыв рамок наличного бытия, выход за его пределы. Главное в свободе — выбор.

Личность для Мунье и его единомышленников — не замкну­тое нечто. Сущность человека — его постоянный контакт с миром, с людьми, что было определено персоналистами как во­влечение. Вовлечение — это активная деятельность человека, служащая основой самопроявления личности и ее развития. Че­ловек является человеком, — замечает Мунье, — только благо­даря вовлечению.

Понятие «вовлечение», которым персоналисты пользуются весь­ма активно, включает в себя экстериоризацию (взаимодействие с внешним миром) и интериоризацию (сосредоточение личности на внутреннем мире). Внешний мир человека и его личностная жизнь — едины, взаимосвязаны. «...Внутренний человек крепко стоит на ногах, если только опирается на человека внешнего; внеш­ний человек крепко стоит на ногах благодаря силе человека внут­реннего», — пишет Мунье1. Основой вовлечения является труд, дающий человеку опору, чувство уверенности в себе. Высший тип человеческой деятельности — творчество.

Мунье Э. Что такое персонализм. М., 1994. С. 75.


 




Вовлечение невозможно без коммуникативности личности — как внутренней способности человека открывать в себе другого. Личность существует только в других, она познается только через других, она не существует вне других.

Проблема «Другого» — влияние экзистенциализма, но в от­личие от ощутимого в экзистенциализме индивидуализма, персо­налисты считают коммуникативность онтологическим свойством личности. В человеке происходит совпадение «Я» и «Ты», когда человек рассматривает другого «как цель моего бытия», и между «Я» и «Ты» существуют отношения творческого взаимодействия. Основанием человеческих коммуникаций является любовь. Лю­бовь есть тогда, когда другой воспринимается как внутреннее существование, как совершенная субъективность.

Вовлечению личности сопутствует трансцендирование — внутреннее самопреодоление. Трансцендирование — это опора на Абсолют и движение к Абсолюту (Богу). В вовлечении, ком­муникации и творческой деятельности человек поддерживается этим трансцендентным источником. Приобщение к Богу осущест­вляется через личностный неповторимый опыт. Преодоление предстает как собственно человеческий способ бытия, с ним свя­заны перспективы жизнедеятельности человека.

С концепцией вовлечения связана и теория познания пер­сонализма. Познание внешнего мира и внешних объектов, — за­мечает Мунье, — коль скоро они сопряжены с жизнью человека, протекает только в вовлечении. Вовлеченное познание и есть подлинная объективность. Не безразличие, а заинтересованность, постоянная борьба могут привести к пониманию. По замечанию Ж.Лакруа, вовлечение — это взаимопроникновение субъекта и объекта, при котором субъект играет решающую роль. Вовлечен­ность часто интерпретируется как вера, уверенность, которая включается в акт выбора.

В своих социальных программах французский персона­лизм придерживается левой ориентации. В полной мере это от­носится к идеям и деятельности основателя этого течения в фи­лософии — Э.Мунье. Еще в 30-е годы Мунье выдвинул концеп­цию «персоналистской и общинной революции», сопровож­давшуюся резкой критикой капитализма. Критикуя бесчеловеч­ность, безудержное стремление к наживе, Мунье основное острие своей критики направляет против отчуждения человека, в чем сказалось влияние философии К.Маркса. «Персоналистская и общинная революция» виделась Мунье революцией, прежде


всего, духовной, основной целью которой является духовное пре­ображение личности.

Позднее на смену программе Мунье пришла теория «единого индустриального общества» и кризиса цивилизации (Ж.Доме-нак), затем — теория самоуправления (П.Тибо), а с 1977 г. — теория постиндустриального общества.

Основные теоретические разработки и практические рекомен­дации главных представителей философии неотомизма и персо­нализма оказали весьма существенное воздействие на позицию и основные ориентации в современном мире римско-католической церкви. Это влияние проявилось уже в документах II Ватикан­ского Собора (1962 — 1965 гг.), прежде всего, в апостольской конституции Собора «О церкви в современном мире». Именно в это время возникает широкое церковное движение, названное Папой Иоанном XXIII обновлением («аджорнаменто»). Обнов­ление коснулось в основном социальной доктрины римско-като­лической церкви. Стремясь к универсальному присутствию в ны­нешнем «бренном» мире, церковь изменила свое отношение ко многим проблемам и реалиям мира в сторону их современного осмысления, терпимости, готовности к диалогу, рассмотрения возможности сотрудничества.

Проблемы личности, ее автономии, достоинства и путей раз­вития, прав человека и социальной справедливости; новая оценка «технической цивилизации», политической и идеологической дифференциации; проблемы войны и мира, борьба с нуждой и экономической отсталостью, вопросы культурной деятельнос­ти — подверглись значительной модернизации. Во всем этом проявилась, безусловно, и заслуга рассматриваемой философии.

§ 8. Философские концепции научно-технического прогресса

И

стория развития философии тесно переплетается с разви­тием науки. Во все времена, если не прямо, то косвенно философия отражала (а зачастую и предваряла) важней­шие научные открытия. Это также относится и к научным ре­зультатам, воплощенным в практику, и к достижениям людей в


 




области развития техники. Философское осмысление, обоснова­ние таких результатов было тем более необходимо, если дело касалось явлений уникальных, которые коренным образом вли­яли на ход исторических событий, меняли судьбы многих наро­дов. Научно-технический прогресс, переросший со временем в научно-техническую, а затем и компьютерную (информацион­ную) революцию, относится как раз к разряду таких явлений, которые на определенном этапе своего развития объективно ста­новятся предметом философского анализа. Но прежде чем рас­сматривать соответствующие философские концепции, кратко сформулируем суть перемен, вызванных научно-техническим прогрессом.

Значительные успехи в развитии естествознания, в особеннос­ти механики в XVII —XVIII вв., обусловили то обстоятельство, что во второй половине XIX в. достижения человечества в об­ласти науки и техники стали уже не только заметными, но и внушительными. Уже к началу XX в. эти достижения, постоянно нарастая, настолько изменили экономическую деятельность людей, затронули такое количество стран и народов, что вся планета по существу стала одной системой, единым целым. Между крупнейшими странами и регионами к тому времени воз­никли геополитические противоречия из-за сфер влияния, источ­ников сырья и рынков сбыта, которые привели к Первой миро­вой войне. Война еще больше стимулировала развитие науки и техники, а возросшая на их основе в послевоенный период мощь крупнейших государств мира и их стремление к господству пред­определили очередное противостояние различных стран в борьбе за новый передел мира.

Вторая мировая война оказала еще большее воздействие на темпы научно-технического прогресса. Начавшись с конфликтов, опиравшихся на техническую оснащенность противоборствую­щих сторон (танки, пушки, авиацию), она окончилась ядерными бомбардировками Хиросимы и Нагасаки, которые стали резуль­татом фантастических достижений в науке и революционных преобразований в технике. Это был поворотный момент в исто­рии человечества. С тех пор оно перешло в качественно иное состояние — стало смертным, получив никогда не существовав­шую до этого возможность полностью уничтожить себя и все живое на планете. «Когда исчезает один индивид, путь даже преждевременно, на смену ему всегда приходит другой индивид.


Потеря индивида для продолжения жизни не невосполнима. А если речь идет о всем человечестве?..»1. Этот вопрос, сформу­лированный в конце 40-х годов известным французским теоло­гом и философом П.Тейяром де Шарденом, со временем обна­ружил еще большую актуальность. Сегодня он является одним из самых обсуждаемых в современной мировой философии.

Со времени окончания Второй мировой войны до середины 70-х годов развитие науки и техники получило дополнительное ускорение и носило уже взрывной характер. В это время шло бурное освоение новых областей научного знания: теории инфор­мации, кибернетики, теории игр, генетики и др. Резко сократи­лись сроки воплощения теоретических идей в практику. Так, вслед за испытанием ядерного оружия было создано еще более мощное — термоядерное, осуществились проекты мирного ис­пользования атома. Теоретически и практически реализовыва-лись идеи освоения космического пространства: на орбиту были выведены искусственные спутники Земли, человек вышел в кос­мос и высадился на Луну, космические аппараты стали исследо­вать глубины Вселенной.

В указанные десятилетия телевидение, космические линии связи стали составной частью жизни большинства людей во мно­гих странах мира, коренным образом изменив не только их воз­можности, но и менталитет, социальную и политическую жизнь. Эти и многие другие достижения человека за столь короткий период времени в научной и философской литературе получили название научно-технической революции (НТР). По мнению многих ученых, эта революция связана в первую очередь с тем, что наука стала непосредственной производительной силой, чего никогда не было раньше. НТР продолжается и се­годня, ассоциируясь теперь уже с прогрессом в области инфор­матики и микроэлектроники. Сущность этой информационной революции, начавшейся в 80-е годы с появления первого персо­нального компьютера, состоит в том, что к настоящему времени объем информации в мире удваивается уже каждые пять лет, а сама информация стала важнейшим ресурсом, практически для всех сфер общественной жизни.

1 Тейяр де Шарден П. Феномен человека. М., 1987. С. 216.


 




Отмеченные тенденции в развитии научно-технического про­гресса, а также его результаты оказали фундаментальное влия­ние на жизнь отдельных людей и человечества в целом, много­кратно увеличили экономическую мощь людей и создали множе­ство проблем как в самом обществе, так и в отношениях обще­ства с природой. Поэтому вполне естественно, что такие пробле­мы, затрагивающие основы человеческого бытия и получившие за свою актуальность для всего человечества название «глобаль­ные» оказались в центре внимания современной мировой фило­софии.

Поскольку названные проблемы отразили различные аспекты жизни человека и его взаимоотношения с природой, то границы философского знания, направленного на их понимание, тесно переплелись с другими многочисленными дисциплинами, иссле­дующими эти же вопросы. Поэтому, рассматривая историю со­временной философии в выбранном аспекте, мы можем и долж­ны, помимо собственно философов, работающих в данной облас­ти, с полным основанием назвать имена и работы философству­ющих социологов, писателей, представителей конкретных дис­циплин, внесших значительный вклад в разработку философских аспектов научно-технического прогресса.

* * *

У

научно-технического прогресса с самого начала появились не только сторонники, но и противники. Так, например, в эпоху Просвещения Вольтеру, возлагавшему большие надежды на науку, технику и связанный с ним прогресс, резко возражал Руссо, считавший их губительными для человека. В XX в. оптимистические взгляды на прогресс развивали Гегель, Маркс. Пессимистическая линия была продолжена, в частности, Шопенгауэром. Целостные же технократические (сциен­тистские) социальные теории появились лишь в 20-е годы нашего столетия под влиянием впечатляющих результатов в об­ласти науки и техники.

Основной смысл подобных теорий состоит в том, что научно-технический потенциал и его влияние на жизнь общества абсо­лютизируются. При этом с его ростом связываются надежды на преодоление всех социальных и экономических проблем.


Практическое подтверждение технократическим концепциям в 20-е годы видели в автоматизации производства и внедрении по­точных (конвейерных) линий, в 50-е годы — в использовании ядерной энергии, в 60 — 70-е годы — в освоении космического пространства, а в настоящее время — в компьютеризации. Ав­тором одной из первых таких теорий был американский эконо­мист и социолог Т.Веблен (1857 — 1929), который попытался фи­лософски обосновать ведущую роль промышленного производст­ва и технического прогресса в развитии общества. По его мне­нию, управление современным государством должно находиться в руках инженеров и техников, так как развивать производство в интересах общества (а'в этом был пафос технократической теории Т.Веблена) смогут только они, и политическая власть им нужна для реализации именно этой цели. Аналогичные идеи тогда развивал и его соотечественник Г.Скотт.

К тому же времени относится появление и других концепций, в которых отражалось серьезное беспокойство по поводу опас­ностей, таившихся в новых тенденциях. На такой риск во взаи­моотношениях общества с природой обратил внимание В.И. Вер­надский, отмечавший, что если общество не будет развиваться на разумных началах, согласуясь с естественными законами при­роды, то гибель всего живого на Земле неизбежна. Человек может и должен предвидеть негативные последствия своей дея­тельности, считал В.И. Вернадский. Оптимистически оценивая будущее, он видел возможность преобразования биосферы в ноосферу — сферу разума на Земле. Ноосфера понималась им как определенная ступень, этап в развитии биосферы, когда со­знательная, преобразующая деятельность людей становится ре­альной движущей силой этого развития.

Философскую концепцию ноосферы развивал и упоминав­шийся уже П.Тейяр де Шарден (1881 — 1955). Но пытаясь обо­сновать уникальность человека в качестве составной части био­сферы, он понимал ноосферу как идеальное образование, как особую, внебиосферную «оболочку мысли» планеты. На основе этих представлений он строил концепцию гармонизации отноше­ний человека с природой, призывая при этом к отказу от эгоис­тических устремлений во имя объединения всего человечества. «Выход для мира, двери для будущего, вход в сверхчеловечество открываются вперед и не для нескольких привилегированных лиц, не для одного избранного народа! Они откроются лишь под


 




напором всех вместе и в том направлении, в котором все вместе могут соединиться и завершить себя в духовном обновлении Земли»1. Таким образом, среди философов, ученых уже тогда было понимание не только того, что наступает новая эпоха — эпоха планетарных явлений, но и того, что в этих новых усло­виях люди смогут противостоять природной и социальной стихии только сообща. Концепция ноосферы и сегодня не утратила своей привлекательности, являясь предметом обсуждения многих философских конференций и публикаций.

В 1955 г., когда все больше стала раскручиваться и набирать темпы гонка вооружений, Б.Рассел выступил инициатором ак­тивной борьбы за мир и ядерное разоружение. Совместно с А.Эйнштейном они опубликовали знаменитый манифест, поддер­жанный крупнейшими учеными: Ф.Жолио-Кюри, М.Борном, С.Пауэллом, Л.Инфельдом и многими другими. В этом мани­фесте звучало серьезное предупреждение человечеству о грозя­щей ему опасности, а также говорилось о необходимости «на­учиться мыслить по-новому» в ядерный век, чтобы сохранить цивилизацию. Б.Рассел не только предупреждал об опасностях, но и предлагал пути их преодоления. Так, ему принадлежит идея создания всемирного правительства, которое должно было бы положить конец всем войнам. Основой такого правительства, по его мнению, могла бы стать ООН. Он также настаивал на созыве всемирной конференции для поиска мирных путей решения спорных вопросов между государствами.

Однако отмеченные взгляды к началу 60-х годов были оттес­нены на второй план новой волной технократических настроений и почти на два десятилетия утратили свое влияние на массовое сознание. Причиной этого стал промышленный подъем, охватив­ший в послевоенный период практически все экономически раз­витые страны мира. Перспективы общественного прогресса в 50 —60-е годы казались безоблачными для многих как на Западе, так и на Востоке. В общественном сознании утверждались тех-нооптимистские настроения, создававшие иллюзию возможнос­ти решить любые земные и даже космические проблемы с помо­щью науки и техники. Эти позиции нашли отражение в много­численных теориях, в которых целью общественного развития

' Тейяр де Шарден П. Феномен человека. С. 194.


объявлялось «общество потребления». В это же время ак­тивно разрабатывались различные концепции «индустриально­го», «постиндустриального», «технотронного», «инфор­мационного» и т.п. общества.

В 1957 г. известный экономист и социолог Дж. Гелбрейт опубликовал книгу «Общество изобилия», основные идеи кото­рой он развил несколько позже в другой своей работе «Новое индустриальное общество». В его произведениях, названия кото­рых уже сами говорят за себя, давалась высокая и исключитель­но позитивная оценка научно-техническим достижениям челове­ка, справедливо обращалось внимание на глубокую трансформа­цию экономических и социальных структур общества под влия­нием этих достижений.

Еще более полное обоснование теория «индустриального об­щества» получила в работах видного французского философа Р. Арона (1905—1983), в частности, в его лекциях, прочитан­ных в 1956—1959 гг. в Сорбонне, а также в нашумевшей в свое время книге американского политолога У. Ростоу «Стадии эко­номического роста. Некоммунистический манифест», опублико­ванной в 1960 году. По мнению этих ученых, под влиянием НТР «традиционное» аграрное общество сменяется промышленно раз­витым «индустриальным» обществом, где на первый план выхо­дит массовое рыночное производство. Главными критериями про­грессивности такого общества становятся достигнутый уровень развития промышленности и степень использования технических нововведений.

Появление в 1968 г. первого компьютера на интегральных схемах было важным шагом на пути к персональному компью­теру, давшему в 80-е годы мощный импульс развитию микроком­пьютерной индустрии и еще больше увеличившему возможности человека в изменении условий своего существования и окружа­ющего мира. Широкое внедрение компьютеров во все сферы общественной жизни породило новые теории «постиндустри­ального», «информационного» (Д. Белл, Г. Кан, Ж. Фурастье, А. Турен), «технотронного» (3. Бжезинский. Ж. Ж. Серван-Шрайбер), «сверхиндустриального», «компьютерного» (А. Тоф-лер) общества. В них основным критерием общественного про­гресса выступали уже не технические достижения, точнее не столько они, сколько развитие науки и образования, которым отводилась ведущая роль. Важнейшим критерием прогресса


стало считаться внедрение новых технологий на базе компьютер­ной техники.

Так, видный американский философ и социолог Д.Белл, оп­ределяя контуры будущего общественного устройства, говорит: «Я стою на том, что информация и теоретическое знание суть стратегические ресурсы постиндустриального общества. Кроме того, в своей новой роли они представляют собой поворотные пункты современной истории»1. В качестве первого такого пово­ротного пункта он выделяет изменение самого характера науки, которая как «всеобщее знание» в современном обществе стала основной производительной силой. Второй поворотный пункт обусловлен появлением новых технологий, которые в отличие от технологий времен промышленной революции мобильны и легко поддаются перепрофилированию. «Современная технология от­крывает множество альтернативных путей для достижения уни­кальных и вместе с тем разнообразных результатов, при этом неимоверно возрастает производство материальных благ. Таковы перспективы, вопрос лишь в том, как их реализовать»2, — счи­тает Д.Белл, отстаивая технократические взгляды.

Хотя отдельные сторонники рассматриваемых теорий и пре­давали некоторое значение отрицательным последствиям НТР, в частности, проблемам загрязнения окружающей среды, в целом же серьезной озабоченности этим в их высказываниях до 80-х годов не наблюдалось. Слишком велики были надежды на все­могущество научно-технического прогресса самого по себе.

В то же время, с конца 60-х годов помимо экологических трудностей все более остро стали обнаруживать себя и другие проблемы, представлявшие опасность для многих государств и даже континентов: неконтролируемый рост народонаселения, не­равномерность социально-экономического развития различных стран, трудности в обеспечении сырьевыми ресурсами, продо­вольствием и многие другие. Очень скоро они стали предметом острых дискуссий, оказавшись в центре внимания науки и фи­лософии. За ними с тех пор закрепилось название «глобальные проблемы современности»; а в науке сложилась новая сфера научных знаний — глобистика, в рамках которой различные

Белл Д. Социальные рамки информационного общества // Новая технокра­тическая волна на Западе. М., 1986. С. 342. 2 Там же. С. 342.


научные дисциплины и философия в тесном взаимодействии друг с другом исследуют различные аспекты глобальных тенден­ций.

Уже первые попытки дать философский анализ упомянутых проблем выявили противоположные технократическим тенденци­ям взгляды, названные впоследствии «технологическим песси­мизмом».

Многие известные ученые и философы, такие, как Г. Марку -зе, Т.Роззак, П.Гудмен и др., выступили против научно-техни­ческого прогресса, обвинив своих предшественников в бездуш­ном сциентизме, в стремлении поработить человека посредством науки и техники. Накатывалась новая волна протеста — протес­та как против научно-технического, так и против общественного прогресса вообще. Появившиеся на этой волне новые идеи обо­сновывали общество «антипотребления» и были направлены на то, чтобы убедить «среднего человека» довольствоваться малым. В попытках отыскать виновника появления глобальных проблем главные обвинения были выдвинуты против «современной тех­нологии». Под сомнение были поставлены не только достижения науки, но и сама идея прогресса в целом, появились неоруссо­истские призывы «назад к природе», предлагалось «заморозить», «остановить» экономическое развитие на достигнутом уровне

и т.п.

В этой связи значительное внимание стало уделяться будуще­му, возможным сценариям общественного развития. Среди работ, посвященных этой тематике, широкую известность полу­чили публикации видного американского философа А.Тоффлера, в частности его книга «Футурошок», ставшая бестселлером. В ней он исследовал стресс и дезориентацию, которые возникают у людей, подверженных слишком большому количеству перемен за слишком короткий срок, и пришел к выводу, что по этой причине они испытывают шок от столкновения с будущим. В итоге он выступил против технократических взглядов и связан­ных с ними методов управления обществом. Для технократа, говорит Тоффлер, как в Детройте, так и в Киеве экономические достижения являются основной целью, а технология — основ­ным инструментом. Но, замечает он, мы являемся свидетелями начала окончательного распада индустриализма и, как следствие, разрушения технократического планирования, под которым он понимает «попытки систематического управления изменениями»


 




с помощью жестких централизованных структур. В то же время перспективу для человечества Тоффлер видит в планировании, но таком, которое не абсолютизирует возможности науки и тех­ники, т.е. «выходит за пределы технократии». В разделе «Смерть технократии» он прямо заявляет: «Если мы хотим пред­отвратить футурошок или контролировать население, остановить загрязнение или затормозить гонку вооружений, мы не можем позволить, чтобы решения всемирной важности принимались без­думно, небрежно, без планирования»'. При этом Тоффлер под­черкивает, что такое планирование станет более гуманным, более дальновидным и более демократическим, если будет опираться на «сильную новую стратегию», которую он определяет как «со­циальный футуризм».

Отмеченные повороты во взглядах многих философов в зна­чительной мере произошли и под влиянием деятельности Рим­ского клуба, который, возникнув в 1968 г. как авторитетнейшая международная организация ученых, философов и обществен­ных деятелей, поставил своей задачей подготовку и публикацию докладов по самым животрепещущим общечеловеческим пробле­мам современности. Уже первый доклад этой организации «Пре­делы роста», опубликованный в 1972 г., вызвал эффект «ра­зорвавшейся бомбы», так как показал, что человечество, не осоз­навая того, «играет со спичками, сидя на пороховой бочке». Предваряя указанное исследование, основатель Римского клуба А.Печчеи отмечал: «Ни один здравомыслящий человек больше не верит, что старая добрая матушка Земля может выдержать любые темпы роста, удовлетворить любые человеческие капризы. Всем уже ясно, что пределы есть, но каковы они и где именно находятся — это предстоит еще выяснить»2.

Таким выяснением и занялись авторы первого доклада. Крат­ко суть полученных результатов сводилась к тому, что конеч­ность размеров планеты с необходимостью предполагает и пре­делы человеческой экспансии, что материальный рост не может продолжаться до бесконечности и что истинные пределы обще­ственного развития определяются причинами не столько физи­ческого, сколько экологического, биологического и даже куль­турного характера. Построив компьютерную модель основных тенденций мирового развития, они пришли к выводу, что при


сохранении этих тенденций уже в начале третьего тысячелетия человечество может полностью утратить контроль над событиями и в результате прийти к неизбежной катастрофе. Отсюда делался вывод, что необходимо «заморозить» производство, сохранить его рост на «нулевом уровне», а быстро увеличивающуюся чис­ленность населения стабилизировать с помощью соответствую­щей социальной политики.

Доклад стал одной из самых популярных публикаций на За­паде и вызвал бурную реакцию как сторонников, так и против­ников «нулевого роста». Затем последовала серия очередных до­кладов (теперь их уже более двадцати), которые раскрыли мно­гие аспекты общечеловеческих проблем и привлекли к ним при­стальное внимание ученых и философов всего мира, что является весьма актуальным, так как преодоление одних трудностей, чаще всего ведет к появлению других. Как справедливо отмечается в одном из последних докладов: «Человечество всегда будет стал­киваться с проблематикой своего времени независимо от того, насколько эффективным было решение проблем в прошлом. Любые изменения, особенно возникающие в результате решения вчерашних проблем, приводят к новым трудностям, которые как всегда взаимосвязаны... В определенной степени это происходит потому, что некоторые явления становятся для нас более понят­ными, а новые знания вскрывают новые опасности»1.

Следует заметить, что, хотя доклады Римского клуба и на­правлены на анализ сложнейших, трудноразрешимых вопросов, общая тональность их остается по большей части оптимистичес­кой. Наиболее характерным в этом отношении является только что опубликованный новый доклад «В два раза больше богатства из половины ресурсов», в котором утверждается, что современ­ные технологии уже сегодня позволяют осуществлять рост про­изводства, не только не привлекая дополнительные материаль­ные и энергетические ресурсы, но даже сократив их потребление в два раза. Авторы доклада Э.Вайцзеккер, А. и X. Ловинс так и заявляют: «Это амбициозная книга, цель которой — изменить направление технологического процесса»2.


 


1 Тоффлер А. Футурошок. СПб., 1997. С. 369.

2 Печчеи А. Человеческие качества. М., 1980. С. 123—124.


1 Кинг А., Шнайдер Б. Первая глобальная революция. Доклад Римского клуба.
М, 1991. С. 13.

2 См.: Вопросы философии. 1997. № 11. С. 186.


 




Значительный вклад в понимание и разработку обсуждаемой темы внесли и отечественные философы, взгляды которых в ос­новном отражают позицию «умеренных», или «сдержанного тех-нооптимизма» (И.Т. Фролов, Э.А. Араб-оглы, Э.В. Гирусов, Г.Г. Гудожник, Г.С. Хозин и др.).

Отмечая актуальность рассматриваемых вопросов, достаточно сказать, что последние Всемирные философские конгрессы, ко­торые с 1900 г. регулярно проводятся один раз в пять лет, были посвящены в основном именно им. Так, уже названия «круглых столов» и секций XVIII Конгресса, состоявшегося в 1988 г. в Брайтоне (Англия), говорят за себя: «Глобальные проблемы эко­логии и будущее жизни на Земле», «Опасность ядерной войны: мир как условие человеческой жизни», «Человек и природа: про­блемы коэволюции», «Роль философии в постановке мировых проблем» и другие.

Еще большее внимание этой теме было уделено на XIX Всемир­ном философском конгрессе, который проходил в Москве в 1993 г. и назывался «Человечество на переломном этапе: философские пер­спективы». Здесь данным вопросам были посвящены уже не столь­ко секции, но и пленарные заседания с основными докладами ведущих современных философов: «Философия и образ будуще­го» Р.Рорти (США), «Судьба технологической цивилизации: цена прогресса» Х.Ленк (Германия) и другие.

XX Всемирный философский конгресс (Бостон, США, 1998 г.) «Философия в воспитании человечества» также поставил в центр внимания одну из важнейших глобальных проблем современнос­ти — образование и воспитание, которые имеют фундаментальное значение в условиях продолжающегося роста научно-технического и информационного потенциала человечества.

Если принять во внимание, что в тематике Всемирных фило­софских конгрессов отражаются основные тенденции развития мировой философии, что эти конгрессы являются квинтэссен­цией современной философской мысли, то можно сказать, что наряду с традиционными «вечными» философскими вопросами у философии со второй половины XX в. появились новые и не менее актуальные, чем все остальные, проблемы, о чем и шла речь в этом заключительном параграфе.


Литература

Ко беем темам

Антология мировой философии: В 4 т. М., 1969—1971.

История философии в кратком изложении. М., 1991.

Краткий философский словарь / Под ред. А.П. Алексеева. М., 1997.

Рассел Б. История западной философии. М., 1993.

Современный философский словарь. М., 1996.

Философский энциклопедический словарь. М., 1997.

Хрестоматия по истории философии. М., 1997.

К глабе 2

Дао и даосизм в Китае. М., 1982.

Древнекитайская философия: В 2 т. М., 1972.

История китайской философии / Пер. с кит. М., 1989.

Степанянц М.Т. Восточная философия. М., 1997.

Четтерджи С. и Датта Д. Древняя индийская философия. М., 1954.

Щербатской Ф.И. Избранные труды по буддизму. М., 1988.

К главе 3

Фрагменты ранних греческих философов. Ч. I. М., 1989.

Платон. Соч.; В 4 т. 1990-1994.

Сенека. Нравственные письма к Луцилию. М., 1977.

Асмус В.Ф. Античная философия. М., 1976. /

Богомолов А.С. Античная философия. М., 1985.

Чанышев А.Н. Курс лекций по древней философии. М., 1981.

К глабе 4

Августин А. Исповедь. История моих бедствий. М, 1992. Майоров Г.Г. Формирование средневековой философии. М., 1979. Соколов В.В. Средневековая философия. М., 1979.



К главе 5

Бруно Дж. О героическом энтузиазме. М., 1953. Кузанский Н. Соч.: В 2 т. М., 1979-1980.

Баткин Л.М. Итальянские гуманисты: стиль жизни и стиль мышления. М., 1978.

Соколов В.В. Европейская философия XV —XVII веков. М., 1984.

К главе 6

Бэкон Ф. Новый Органон // Соч.: В 2 т. Т. 2. М., 1978.

Гольбах П. Система природы // Избр. произведения: В 2 т. Т. 2. М., 1963.

Декарт Р. Соч.: В 2 т. М., 1989-1994.

Лейбниц Г.В. Монадология // Соч.: В 4 т. Т. 1. М., 1982.

Спиноза Б. Этика // Избр. произведения: В 2 т. Т. 1. М., 1957.

Кузнецов В.Н. Французский материализм XVIII века. М., 1981.

Соколов В.В. Европейская философия XV—XVII веков. М., 1984.

К главе 7

Гегель. Энциклопедия философских наук. Наука логики. Т. 1. М., 1974.

Кант И. Пролегомены // Соч.: В 6 т. Т. 4. Ч. 1. М., 1963-1966.

Фейербах Л. Основные положения философии будущего // Избр. филос. произведения: В 2 т. Т. 1. М., 1955.

Гулыга А.В. Немецкая классическая философия. М., 1986.

Кузнецов В.Н. Немецкая классическая философия второй половины XVIII - начала XIX века. М., 1989.

К главе 8

Ленин В.И. Материализм и эмпириокритицизм // Поли. собр. соч. Т. 18.

Маркс К. Тезисы о Фейербахе // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 3.

Маркс К. К критике политической экономии. Предисловие // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 13.

Плеханов Г. В. К вопросу о развитии монистического взгляда на историю // Избр. филос. произведения: В 5 т. Т. 1. М., 1956.

Энгельс Ф. Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 21.

Освобождение духа / Под ред. А.А. Гусейнова и В.И. Толстых. М., 1991.

К главе 9

Бердяев Н.А. Философия свободы. Смысл творчества. М., 1989. Герцен А.И. Письма об изучении природы // Соч.: В 2 т. М., 1985—1986. Т. 1.


Соловьев В.С. Соч.: В 2 т. М., 1988.

Чаадаев П.Я. Философические письма и статьи // Соч. М., 1989. Чернышевский Н.Г. Антропологический принцип в философии // Соч.: В 2 т. Т. 2. М., 1986-1987.

Лосский Н.О. История русской философии. М., 1991.

Русский космизм. Антология философской мысли. М., 1993.

Философы России XIX —XX столетий (биографии, идеи, труды). М., 1993.

К главе 10

Гадамер Х.Г. Истина и метод. М., 1988. Мунье Э. Что такое персонализм. М., 1994.

Ницше Ф., Фрейд 3., Фромм Э., Камю А., Сартр Ж.П. Сумерки богов. М., 1990.

Рикёр П. Герменевтика. Этика. Политика. М., 1995.

Зотов А.Ф., Мельвиль Ю.К. Западная философия XX века. М., 1998.

История современной зарубежной философии. СПб., 1997.

Современная западная философия: Словарь. М., 1991.

Чумаков А.Н. Философия глобальных проблем. М., 1994.



Содержание

Предисловие.......................................................................................................... 5

Глава 1. Философия, ее проблемы и функции................................................. 7

§ 1. Мировоззрение, его структура и основные типы........................... 7

§ 2. Предмет, проблемы и функции философии...'........................... 12

§ 3. Философия, наука, культура............................... :к...................... 21

Глава 2. Философия Древнего Востока...................................;'.................... 25

§ 1. Древнеиндийская философия............................................................ 26

Санкхъя (28) Веданта (30) Буддизм (32) Локаята (35)

§ 2. Древнекитайская философия...................................... •■'■.'.................... 38

Даосизм (39) Конфуцианство (42) Моизм (44)

Глава 3. Античная философия.......................................................................... 48

§ 1. Становление древнегреческой философии................................... 49

Милетская школа (49) Пифагорейская школа (53) Ге­раклит (54) Элеаты (56) Эмпедокл (59) Анаксагор (61) Атомистика Демокрита (62)

§ 2. Сократ. Платон. Аристотель............................................................. 65

Софисты (65) Сократ (66) Сократические школы (69) Платон (70) Аристотель (75)

§ 3. Философия эллинизма........................................................................ 79

Эпикур (80) Скептики (82) Стоики (83) Неоплато­низм (88)

Глава 4. Средневековая философия........................................................... 90

§ 1. Основные принципы формирования философии средне­
вековья................................................................................................ 90

§ 2. Патристика............................................................................................. 92

Апологетика (92) Классическая патристика (94) За­ключительный период патристики (98)


§ 3. Схоластика. Философия Ф. Аквинского.................................... 101

Основные этапы развития (101) Борьба номинализма и реализма (103) Восток и его влияние на развитие схоластики (105) Фома Аквинский — систематизатор средневековой схоластики (108) Поздняя схоластика (113)

Глава 5. Философия Возрождения................................................................... 118

§ 1. Основные идеи раннего итальянского Возрождения.... 120

§ 2. Философия Высокого Возрождения............................................... 121

Философские взгляды Николая Кузанского (122) Лорен-цо Валла, его этические взгляды (128) Платоновская Академия во Флоренции (129) Пьетро Помпонацци: учение о смертности души (134)

§ 3. Философия позднего Возрождения.............................................. 135

Бернардино Телезио и Франческо Патрици (137) Джор­дано Бруно: учение о природе, пантеистические и диа­лектические идеи (138)

Глава 6. Философия Нового времени.............................................................. 145

§ 1. Философские взгляды Бэкона и Гоббса......................................... 146

Ф.Бэконоснователь опытной науки и философии Нового времени (146) Философские взгляды Т.Гоббса (151)

§ 2. Дуализм и монизм: Декарт, Спиноза.............................................. 153

Дуалистическая философия Декарта (153) Монизм Спинозы (157)

§ 3. Монадология Лейбница.................................................................. 161

§ 4. Джон Локк: теория познания и критика учения о врож­
денных идеях.. ■.............................................................................. 164

§ 5. Субъективный идеализм и агностицизм: Беркли, Юм.. 166

Д.Беркли (166) Д.Юм (168) § 6. Философия французского Просвещения и материализм

XVIII века........................................................................... ■.............. 170

Французский материализм XVIII века (174)

Глава 7. Классическая немецкая философия............................................. 180

§ 1. Философская система Канта............................................................. 181

Этическое учение Канта (189)

§ 2. «Наукоучение» Фихте...................................................................... 191

§ 3. Натурфилософия Шеллинга........................................................... 196


 




§ 4. Система и метод философии Гегеля............................................. 199

Философская система (201) Диалектический ме­тод (214)

§ 5. Антропологический материализм Фейербаха............................. 215

Глава 8. Марксистская философия................................................................... 222

§ 1. Единство материализма и диалектики....................................... 223

§ 2. Теория познания и логика............................................................ 226

§ 3. Материалистическое понимание истории.................................... 229

§ 4. Марксистская философия в России: Г.В. Плеханов,

В.И. Ленин......................................................................................... 236

Г. В. Плеханов (236) В.И. Ленин (239)

Глава 9. Русская философия........................................................................... 247

§ 1. Философские идеи XVIII века: М.В. Ломоносов,

А.Н. Радищев.................................................. '....,............................ 248

М.В. Ломоносов (248) А.Н. Радищев (249)

§ 2. П.Я. Чаадаев. Западники и славянофилы................................... 252

§ 3. Русская материалистическая философия XIX века.... 261
А. И. Герцен (261) Н.Г. Чернышевский (267)

§ 4. Философия всеединства В.С. Соловьева........................................ 271

§ 5. Философские воззрения Н.А. Бердяева..................................... 278

§ 6. Русский космизм................................................................................. 287

Глава 10. Западная философия второй половины

ХГХ-ХХ веков...................................................................................................... 299

§ 1. Позитивизм, его исторические формы. Постпозитивизм. 300

§ 2. Прагматизм...................................................................................... 310

§ 3. Философская герменевтика........................................................ 312

§ 4. Философия жизни.......................................................................... 320

§ 5. Психоанализ З.Фрейда. Неофрейдизм................................... 333

Неофрейдизм (338)

§ 6. Экзистенциализм.......................................................................... 342

§ 7. Религиозная философия XX века.................................................. 348

Неотомизм (349) Персонализм (354)
§ 8. Философские концепции научно-технического про­
гресса........................................................................................................ 357

Литература........................................................................................................... 369


Учебное издание

Коллектив авторов ФИЛОСОФИЯ

Часть первая ИСТОРИЯ ФИЛОСОФИИ

Учебное пособие

Под редакцией проф. В.И. Кириллова

проф. СИ. Попова проф. А.Н. Чумакова

Редактор Н.А. Баранова

Корректор О. В. Мехоношина

Художественный редактор Е.Ю. Молчанов

Компьютерная верстка И. В. Клименко

ЛР 071461 от 26.06.97


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.077 сек.)