АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Глава 18. Виктор. Тупик

Читайте также:
  1. Http://informachina.ru/biblioteca/29-ukraina-rossiya-puti-v-buduschee.html . Там есть глава, специально посвященная импортозамещению и защите отечественного производителя.
  2. III. KAPITEL. Von den Engeln. Глава III. Об Ангелах
  3. III. KAPITEL. Von den zwei Naturen. Gegen die Monophysiten. Глава III. О двух естествах (во Христе), против монофизитов
  4. Taken: , 1Глава 4.
  5. Taken: , 1Глава 6.
  6. VI. KAPITEL. Vom Himmel. Глава VI. О небе
  7. VIII. KAPITEL. Von der heiligen Dreieinigkeit. Глава VIII. О Святой Троице
  8. VIII. KAPITEL. Von der Luft und den Winden. Глава VIII. О воздухе и ветрах
  9. X. KAPITEL. Von der Erde und dem, was sie hervorgebracht. Глава X. О земле и о том, что из нее
  10. XI. KAPITEL. Vom Paradies. Глава XI. О рае
  11. XII. KAPITEL. Vom Menschen. Глава XII. О человеке
  12. XIV. KAPITEL. Von der Traurigkeit. Глава XIV. О неудовольствии

Голова болела немилосердно. Первый приступ случился у меня прямо в парке, после того разговора с матерью, из которого я узнал о своей скорой женитьбе. Как только я сунул аппарат в карман — меня накрыло. Боль охватила всю голову целиком, молотило в виски, стучало в затылке, мне казалось, что еще немного, и я потеряю сознание.

Я сжал голову руками, застонал сквозь стиснутые зубы и почувствовал, как из носа потекла кровь. Ее запах я ощутил очень остро, но чтобы окончательно убедиться, провел пальцами по лицу, потом поднес их ко рту и лизнул. Кровь. Прекрасно. Я откинулся на спинку лавочки и запрокинул голову, достал из кармана платок и прижал к носу.

Сет тронул лапой мое колено и вопросительно заскулил, пес чувствовал, что мне плохо, вот только помочь не мог ничем. Из того тупика, в который я загнал себя сам, Сет не сумеет меня вывести, несмотря на весь свой ум. Так глупо... Господи, как же глупо — напиться и полезть к Алке. Знал же, что она только этого и ждет! Лучше бы в клуб пошел, снял первого попавшегося и... он бы хоть не залетел. А так? Теперь-то что делать?

Кровь остановилась быстро, но голова болеть не перестала, а возвращаться домой не хотелось категорически. Я боялся, что просто придушу Алку за то, что она сделала. Она не пила, а потому прекрасно понимала, чем все это может кончиться, и пустила дело на самотек. Черт, кого я пытаюсь обмануть? Она изначально этого хотела, ведь так часто обтиралась об меня. Я же знал, что она хочет меня, знал, что не откажет, но и подумать не мог, что все закончится вот так: ребенок, женитьба — полный бред.

Я решил, что попробую для начала поговорить с Аллой по-человечески, убедить не ломать себе жизнь. Я не люблю ее, и это не изменится никогда, я не буду больше с ней спать, напоить меня еще раз у нее тоже не выйдет. Так на кой черт ей этот брак? Чтобы у ребенка был отец, который его ненавидит и не увидит никогда? Ерунда.

Или все дело в... квартире, в которой она наконец-то сможет поселиться на законных основаниях? Эта мысль показалась мне удивительно здравой и одновременно с этим — отвратительной донельзя. Получалось, что Алка меня использовала, а я позволил это сделать. Но, как бы то ни было, я должен хотя бы попытаться ее отговорить. Я поднялся со скамейки и скомандовал Сету идти домой — не стоит откладывать этот неприятный разговор.

— Вик, у тебя кровь, — первое, что я услышал от Аллы, когда вошел в квартиру.

— Не лезь, — процедил холодно, отпуская со шлейки Сета, — не твое дело. Иди на кухню, есть разговор, — я повесил пальто, пошел в ванную и умылся. Я не знал, смыл ли всю кровь с лица, но это было неважно, так-сяк вытершись полотенцем, я направился на кухню, сел за стол и начал: — Я не буду спрашивать, зачем ты это сделала, все и так ясно, я хочу знать — ты хоть понимаешь, во что ввязываешься?

— Вик, я...

— Я спросил, — так же холодно продолжал я, хоть внутри все кипело. — Ты понимаешь, что я не люблю тебя, и это не изменится никогда?

— А вдруг...

— Я не закончил, тот секс... Мне было все равно, кого отыметь, это тебя не смущает? Я просто хотел так отомстить Роману. Глупо, знаю, но это — правда, и больше этого не будет. Кроме того, я не собираюсь менять свои привычки и встречаться с любовниками в съемных квартирах.

— Ты хочешь сказать... — начала она, но я снова перебил.

— Да, я буду приводить их сюда, в свою квартиру, и спать с ними на своей постели, в своей комнате, куда тебе по-прежнему запрещено заходить, — я цедил слова, чувствуя ее взгляд. — А чего ты ожидала? Что ночь, которой я не помню, изменит меня, и я в тебя влюблюсь? Так не бывает.

— Вик, я понимаю, ты злишься на меня... Но... я не хотела, чтобы вот так, а резинок у меня не было.

— Неважно, есть много способов, но ты не сделала ничего. И как думаешь, этот твой ребенок, он нормальным вырастет, видя, какой у него отец? Тебе это нужно? Подумай, как следует, а стоит ли наказывать его или ее?

— Я не буду делать аборт, — упрямо заявила она. — Врач сказал, что после этого у меня никогда не будет детей.

— И ты решила, что родить лучше? Хорошо, рожай, но женить меня на себе зачем? Я буду платить тебе... алименты или как это называется.

— Если бы все было так просто, ты не знаешь моего отца и старшего брата. Отец сказал, что убьет и меня, и того, кто сделал ребенка, — теперь Алла всхлипнула.

— Не смеши, не в средние века живем и не мусульмане, — я снова сжал виски руками, — ничего он тебе не сделает, поорет и успокоится.

— Вик... он ведь чуть не сел за то, что избил мою старшую сестру, когда узнал, что она беременная.

— За это не садят, не ври.

— Погоди, она умерла в больнице через неделю. Его тогда судили, но оправдали, хоть из милиции и выгнали. Вот почему я просила тебя разрешить мне ночевать тут. Он... он выпивает, а когда напьется... Ты не знаешь, каково это — прятаться у соседей, синяки замазывать тоналкой, чтобы не видели... — тут она снова всхлипнула. — А теперь они с братом на пару.

— Надо же, я почти поверил. И почему тогда твоя мать от него не ушла?

— Некуда идти, вот и терпит.

— Всегда есть выход, — я фыркнул, — из любой ситуации, но не в этом дело. Это ты моей матери рассказала про свою беременность, она поверила, а я — нет. Знаешь, сейчас можно любую справку купить, было бы желание и деньги.

— Давай вместе сходим на УЗИ, — послышалось в ответ, — и ты сам убедишься, что я не вру.

— А отцовство твоё УЗИ тоже определяет? — продолжил я. Эта мысль пришла мне в голову, пока я шагал к дому. Ведь отцом этого ребенка может быть кто угодно, мало ли, с кем она таскалась? А повесить решила на меня, а мать моя только рада — а как же, сын от гомосексуализма вылечился!

— Вик... как ты... можешь? — раздельно выдавила Алла. Возмущение в голосе было почти натуральным.

— Очень просто, — я усмехнулся, — я понятия не имею, от кого ты залетела. Не помню, что у нас с тобой что-то было, это я матери и скажу. Твое слово против моего, понимаешь? Ты говоришь, что я тебя трахнул, я — что этого не было. Кто из нас прав?

— Но я действительно беременна.

— И что? Где доказательства, что от меня? Пока их не будет, ни о какой женитьбе и речи не может быть, — я встал, — ни ты, ни мать не сможете меня заставить это сделать.

— Но мой отец... — снова напомнили мне.

— Это твои проблемы, об этом нужно было думать до того, как ноги раздвигать, — раньше я не позволял себе такой грубости по отношению к женщинам, но своей попыткой развести меня на женитьбу Алла сама поставила себя вне закона. — Я сказал все. Пока не будет доказательств, что отец этого ребенка — я, никаких бракосочетаний. Более того, я не желаю больше с тобой разговаривать, ни о чем. И мне все равно, что ты будешь рассказывать моей матери.

Я развернулся и пошел к синтезатору, хоть голова и по-прежнему болела. Но я все равно не мог бы сейчас лечь спать, меня колотило от услышанного, и я хотел найти спасение в музыке, как делал это всегда. Пальцы привычно коснулись клавиш, мелодия, передающая мое настроение, зазвучала сначала тихо, а потом все громче. Сейчас мне было плевать — мешаю я кому-то там спать или нет, моя боль, ярость, обида и гнев находили выход в крещендо, разрывающем окончательно мою собственную голову.

Я не доиграл. Почувствовал, как из носа снова потекло, резко шагнул назад, чтобы не залить клавиатуру, и почти упал, зацепившись ногой за палас. Пытаясь удержать равновесие, я хватался руками за воздух, а потом пальцы нащупали ткань — гардина. Я сжал ее в руках, на ногах устоял, но карниз все же свалился под громкий лай Сета и Алкин вопрос:

— Что случилось?

Я проигнорировал его, выпрямился, потом вытер лицо этой самой гардиной, надеясь, что стер всю кровь. Прошел мимо девушки, как мимо мебели, прямо к холодильнику, достал из него лед, чувствуя, как внутри противно заныло. В ту ночь я точно так же насыпал в чашку кубики льда, и так же дрожали пальцы, только по другой причине.

Я скрипнул зубами, отгоняя такие болезненные воспоминания, взял чашку со льдом и пошел к себе.

Дверь я запер изнутри — теперь я делал так всякий раз, заходя в комнату — не хватало, чтобы Алка приперлась. Если до истории с этим ребенком я просто ее не замечал, то теперь я узнал, что такое ненависть. Та, от которой раскалывается голова, сводит судорогой пальцы, и бьет дрожь, как от удара током.

Я достал из кружки кубик льда и приложил к носу, запрокинув голову. Теперь я понял, почему мать так спокойно отреагировала на моё признание в гомосексуальности. Скорее всего, Алка пообещала ей вылечить меня от этого, наставить на путь истинный. Потому-то и верит мать ей, а не мне. Да и вообще, я знал, что мать до сих пор винит меня в том, что брат погиб, в тот день именно мне захотелось пойти в парк, я ныл с утра и действовал всем на нервы. В итоге, мать попросила Игоря меня туда отвести, а закончилось это его смертью и моей слепотой.

А еще я был очень похож на брата, потому она и уехала подальше от меня, откупаясь деньгами и подарками. Не могла видеть или не хотела? Или слишком больно ей было? Не знаю, да и какая разница? Важен результат, а он неутешительный, и явно не в мою пользу. До выяснения отцовства я еще сумею потянуть время, а потом? Если окажется, что он все же мой? Что мне делать тогда? Они же не отстанут: ни мать, ни Алка, ни ее предки. Они заставят меня жениться, несмотря на то, что я терпеть ее не могу.

Кубик льда в моих руках медленно таял, по лицу стекала вода, а головная боль не успокаивалась. Видно, придется пить таблетки, если мне не изменяет память, они лежали в верхнем ящике тумбочки. Я сел, выдвинул ящик и через пару минут нашел в нем искомое. Хорошо, что теперь на упаковках пишут название и по Брайлю, значительно облегчает жизнь таким, как я, дарит еще немного независимости.

Выходить на кухню за водой мне не хотелось, и я разжевал таблетку «Цитрамона» так, благо его кисловатый вкус мне всегда нравился. Я чувствовал себя, как загнанный в ловушку зверь, как волк, которого обложили со всех сторон. Не обойти, не вырваться... и никто не придет на помощь.

Снова зазвонил телефон — мать. Ясное дело, будущая невестка уже настучала на меня, скота бездушного, но выслушивать нотации еще раз я не собирался. Достал мобильный из кармана и просто выключил его. Вода с тающего кубика текла по моим щекам, как слезы... Или это все же были слезы? Отчаяние, которое сейчас буквально душило меня. Совсем недавно мне было так хорошо, я радовался каждому дню, я любил и думал, что любим. А теперь снова не осталось ничего, кроме боли, пустоты и ненависти.

Даже к Андрею я не испытывал такого, как сейчас к Алке. Он хоть и лгал, хотя бы подарил мне иллюзию счастья, она не дала ничего, но собиралась отнять последнее, что у меня оставалось — мою свободу. И как быстро они спелись с матерью! Женская солидарность, так, кажется, это называется? Теперь я понял, почему мать хотела, чтобы Алка и ночевала здесь. Надеялась, что рано или поздно той удастся меня соблазнить?

Мне стало противно, будто я животное какое-то, которое скрещивают по выбору хозяина, не спрашивая самого питомца. Выходит, матери настолько хотелось иметь внуков, что она плюнула на мои желания? Я чувствовал, что начинаю запутываться в мыслях и выводах, а измученное сознание просто отключается. Сон пришел как спасение от надвигающегося безумия и принес с собой надежду на избавление от головной боли.

Надежда не сбылась. Я проснулся с такой же болью, как и засыпал, если даже не худшей. На моих наручных часах было около семи утра*, может, аптека по соседству уже открыта? Мне нужно купить более действенное средство, чем «Цитрамон», а значит — придется вставать. Я поднялся, привел себя в порядок и направился вместе с Сетом в аптеку.

Там лекарство мне продали, только настоятельно советовали обязательно обратиться к врачу, если головные боли не прекратятся. Женщина-аптекарь говорила мне, что это очень серьезно, и шутить с таким нельзя. Она же смерила мне давление, которое оказалось нормальным, и напоследок вложила мне в руку бумажный прямоугольник:

— Что это? — спросил я.

— Адрес и телефон кабинета томографии, — сообщили мне, — вам стоит туда обратиться, хотя бы для спокойствия собственной совести. Чтобы вы знали, что с вашей головой все в порядке.

— Запишите мне это в телефон, под цифрой восемь, — я протянул женщине мобильный, — если вам не трудно.

— Конечно, — она быстро выполнила мою просьбу, и через некоторое время я уже был дома.

Я надеялся, что мне не придется звонить по этому номеру, но боль не стихала. Даже те таблетки, что я купил, помогали сначала ненадолго, а потом и вовсе перестали действовать. Алла пыталась задавать мне какие-то вопросы, но я просто ее игнорировал. Я даже есть перестал то, что она готовила, резонно опасаясь, что она мне что-то подмешает.

Музыка спасала меня, но тоже ненадолго, я играл, пока боль не становилась невыносимой, стискивая железным обручем голову, а потом просто уползал к себе. Я даже представить не мог раньше, что головная боль может быть такой силы. В минуты приступов я забывал обо всем: о Романе, об Алле, о том, кто я такой и какого хрена тут делаю. Впиваясь зубами в подушку, я старался не выдать стонами, как же мне на самом деле хреново.

Сломался я через неделю и позвонил по тому номеру. Приятный женский голос был полон сочувствия и желания мне помочь. Девушка рассказала мне о том, какие услуги предоставляет их кабинет, упомянула, что рядом есть и УЗИ, так что могу пройти и это обследование. Я было отказался, но потом вспомнил об Алке и... в итоге я записал себя на томографию, а мою настырную «невесту» на УЗИ. Я собирался сам услышать — действительно ли она беременная, и если да — то какой срок, и спросить у врача, можно ли определить отцовство до рождения ребенка.

Аллу я просто поставил перед фактом, что послезавтра мы идем в больницу. Я ожидал возражений и споров, но этого не последовало. Неужели она действительно мне не соврала? Но, если и так, это ничего не изменит. Я назвал ей адрес и время, к которому мы оба должны будем прибыть на обследование, и снова скрылся в своей комнате.

Все это время я общался только с Сетом, если это можно назвать общением. Я шепотом рассказывал псу о своих горестях, а он вылизывал мое лицо, пытаясь так вот утешить.

Забыть о Романе я так и не смог. Даже сквозь головную боль пробивался его образ, я слышал его голос, снова чувствовал запах красок. Где-то внутри постоянно скреблось странное чувство, что я упустил нечто важное, очень важное. И если я это вспомню, если сложу все части головоломки вместе — все изменится к лучшему.

«Ложь пахнет потом» — постоянно вспоминал я свои же слова. Да, это было действительно так. С годами пребывания в темноте, я научился чувствовать эту самую ложь по едва ощутимо усилившемуся запаху пота, по участившемуся дыханию. Эти мои приметы еще никогда меня не подводили, так почему с Романом произошел такой сбой? Когда он рассказывал мне о том своем бывшем — Лексе, он был спокоен. Когда говорил, что все кончено — тоже не лгал, или это мне так хотелось?

Я удивлялся, как я мог так быстро залипнуть на этого художника? Предложил жить вместе после двух дней знакомства... Почему? Потому, что тогда увидел те вспышки света? Или просто слишком устал быть один, и захотелось засыпать и просыпаться, чувствуя рядом теплое тело?

Или просто в постели с Романом мне было так хорошо, как еще ни с кем? Он удивительно чувствовал меня, не спешил, был очень нежным и терпеливым. У нас оказалось слишком много общего и в сексе. Мы оба обожали долгие ласки, любили целоваться и давно отбросили в сторону брезгливость и стыд. Совпали темпераменты, предпочтения, даже размеры и те...

Так почему же это все так вот резко оборвалось? Почему он ни разу не позвонил мне за все это время? Просто для того, чтобы сказать, что все кончено, что у него есть другой? Это не вязалось с тем, что я уж успел узнать о Романе. Я помнил, как он сказал, что старомодный, что не встречается сразу с несколькими. Тогда мне было очень приятно это услышать, теперь — засело гвоздем и не давало покоя.

И я решил, что как только разгребу свои проблемы с головной болью, наведаюсь в тот клуб, благо хозяин его живет в соседней квартире. Он же приглашал меня еще раз сыграть? Вот и приму приглашение, а заодно и расспрошу у тамошних парней о Романе. Плевать на гордость, не до нее, когда мне безумно одиноко и больно без моего художника.

Приняв это решение, я облегченно вздохнул и смог спокойно уснуть, впервые за последние несколько недель.
______________________________________________
Примечание автора:
Часы для незрячих http://www.smartaids.ru/sighting_loss/85/


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.006 сек.)