АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Глава 14. Воцарившееся молчание было оглушительным

Читайте также:
  1. Http://informachina.ru/biblioteca/29-ukraina-rossiya-puti-v-buduschee.html . Там есть глава, специально посвященная импортозамещению и защите отечественного производителя.
  2. III. KAPITEL. Von den Engeln. Глава III. Об Ангелах
  3. III. KAPITEL. Von den zwei Naturen. Gegen die Monophysiten. Глава III. О двух естествах (во Христе), против монофизитов
  4. Taken: , 1Глава 4.
  5. Taken: , 1Глава 6.
  6. VI. KAPITEL. Vom Himmel. Глава VI. О небе
  7. VIII. KAPITEL. Von der heiligen Dreieinigkeit. Глава VIII. О Святой Троице
  8. VIII. KAPITEL. Von der Luft und den Winden. Глава VIII. О воздухе и ветрах
  9. X. KAPITEL. Von der Erde und dem, was sie hervorgebracht. Глава X. О земле и о том, что из нее
  10. XI. KAPITEL. Vom Paradies. Глава XI. О рае
  11. XII. KAPITEL. Vom Menschen. Глава XII. О человеке
  12. XIV. KAPITEL. Von der Traurigkeit. Глава XIV. О неудовольствии

 

Воцарившееся молчание было оглушительным. Байрон успокаивающе одной рукой обнял Антониетту.

— Я предполагаю, что Энрико больше нет среди живых, — у него возникло внезапное желание рассмеяться над абсурдностью всей этой ситуации, но он сомневался, что Антониетта оценит его чувство юмора.

— Мертвее и быть не может, — призналась Хелена, зажимая рот рукой. — Горничные отправились искать пропавшую скатерть, а запах стоял настолько неприятный…

Антониетта подняла руку.

— Пощади нас, Хелена. Этого просто не может быть, Байрон. Я не смогу сидеть за ужином с твоей семье, когда в желобе для спуска белья лежит мертвое тело. Что мне делать? Бедный Энрико. Он такой крупный. Не могу представить, как он попал туда.

— Он застрял, — сообщила Хелена. — Не представляю, как мы будем его оттуда доставать.

— Я поговорю со своей сестрой и ее мужем, Антониетта. Уверен, они все поймут. Позвони капитану Диего и проинформируй его, что мы нашли пропавшего повара. Мариту мы обсудим позже, когда все успокоится. Я сожалею относительно твоего повара и скатерти твоей матери.

— Мы не можем отменить приглашение твоей семьи на ужин, — Антониетта была в ужасе. — Бедный Энрико. Он был сам по себе, но здесь он был как дома.

Марита громко охнула, когда в комнату вошел Франко, одетый в серо-черный костюм.

— Слухи по палаццо распространяются быстро. Таша сообщила властям и попросила их быть осторожными и воспользоваться входом для слуг. Nonno развлекает твоих гостей в консерватории, а тебе прекрасно известно, каким он может быть очаровательным, — Франко с сочувствием сжал плечо своей кузины. Мы справимся с этим, Тони. Не паникуй. Марита, я позволил Винсенту и Маргарите посмотреть фильм, пока мы будем ужинать. Пожалуйста, иди быстренько переоденься. Этот ужин имеет огромное значение для Тони, и мы не можем подвести ее.

— Мы не можем сидеть за ужином с мертвым телом в желобе для спуска белья, — сказала Марита.

— Прямо сейчас дон Джованни объясняет, что в палаццо произошла смерть. Энрико прожил здесь практически всю свою жизнь. Он был одним из нас, и о нем надо будет позаботиться. Тони, ты выглядишь великолепно. Иди с Байроном и познакомься с его семьей. Не сомневаюсь, на кухне сейчас некая истерия, поэтому я спущусь вниз и прослежу, чтобы новый повар, как его имя?

— Альфредо, — вставила Антониетта.

— Я проверю, что Альфредо успокоился и не подведет нас. Я позабочусь об этом, Тони. Я знаю, что все это значит для тебя. Марита, делай, как я сказал, — он оглядел комнату, заметил на полу разбитый стакан и бумаги, зажатые в руке Мариты.

Та в отчаянии посмотрела на Антониетту с Байроном, словно они могли спасти ее, а затем развернулась и выбежала из комнаты.

— Хелена, успокой горничных и проследи, чтобы в этой комнате навели порядок, — приказал Франко.

— Да, синьор, Скарлетти.

Франко взял Антониетту за руку.

— Все будет в порядке, Тони. Мы пройдем через это вместе, как всегда поступала наша семья. Родственники Байрона будут очарованы тобой.

— Несмотря на мертвое тело в прачечном желобе, завернутое в ирландскую кружевную скатерть моей матери, — сухо промолвила Антониетта. — Я просто не могу поверить, что это случилось. Бедный Энрико. Кто сотворил с ним такое?

Байрон притянул ее поближе.

— Мы во всем разберемся, Антониетта. Я обещаю тебе. В данный момент мы мало что сможем сделать для него. Пошли знакомиться с моей семьей. Не имеет значения, во всяком случае для них, состоится ужин или нет. Они пришли познакомиться с тобой, не есть. Bella, не стоит так сокрушаться. Я знаю, ты была привязана к Энрико, я чувствую это в твоем сердце. Поведение Мариты является совсем не тем, чем кажется. Я прочитал ее мысли, ее совершенно не интересуют деньги. Она ненавидит и боится этого мужчину. Не могу сказать почему. Она очень эмоциональна и было довольно затруднительно разглядеть за всеми ее эмоциями истинные причины, почему она взяла партитуру Генделя. Когда у меня будет время, я исследую ее воспоминания и выясняю, что происходит.

Антониетта уткнулась головой ему в грудь.

— У меня такое чувство, что вся моя жизнь перевернулась с ног на голову. Франко, ты видел лицо Таши? Ты знаешь Кристофера с детства. Ты знал, что он способен на подобное?

Франко покачал головой.

— Я планировал позвонить ему завтра.

— В этом нет нужды, Франко, — проговорил Байрон тихо, но в его голосе слышалась власть. — С Кристофером Демонизини о том, как обращаться с женщинами, поговорю я. Вы слишком рискуете, в то время как у меня нет репутации, которую стоило бы защищать.

— Ни одному из вас нет необходимости о чем-либо говорить с Кристофером, — твердо заявила Антониетта. — Я полагаю, с ним должен поговорить капитан.

Двое мужчин переглянулись между собой над ее головой. Байрон взял ее за руку и мимоходом повел из музыкальной комнаты, Франко шагал рядом с ними, в то время как прибежавшие горничные начали убирать стекло.

— Тебе так же, как и мне, прекрасно известно, что у него слишком много денег, чтобы его привлекли к ответственности, даже если это касается избиения Таши, — сказал Байрон.

— Тогда мы погубим его социально и финансово, — серьезно возразила Антониетта. — Их бизнес и так переживает не лучшие времена. Потребуется не слишком много усилий, чтобы довести их до края. Никто не имеет права причинять боль моей семье.

— Это, Байрон, говорит истинная Скарлетти, — промолвил Франко. — Пусть это будет тебе предупреждением. Мы стремимся к мести.

— Возмездию, — поправила Антониетта. — Справедливости. Это совсем не то же, что и месть. Спроси nonno. Я уверена, он согласиться со мной. Я не шучу, Байрон, я сильно возмущена этим. Как этот ужасный человек смеет бить и пинать мою кузину и думать, что его жизнь будет продолжаться без единого последствия.

— А я ничего и не сказал, bella.

Я просто хочу, чтобы ты знал, на что я способна. Возможно, ты не будешь считать меня столь привлекательной, — она произнесла это так, словно бросала ему вызов.

Байрон склонился и прикоснулся к уголку ее рта своим.

Напротив, я думаю, ты прекрасно впишешься в мой народ, — намек на легкое веселье слышался в его голосе.

Франко прочистил горла.

— Удивительно, маленькая кузина, но я тоже согласен относительно возмездия. Пойду на кухню и займусь Альфредо. Я также дождусь капитана, чтобы показать ему все и поговорить с ним, не вызывая сцен.

— Grazie, Франко, я очень ценю твою помощь, — Антониетта протянула руку и ее кузен поймал ее в знак солидарности

— Иди, наслаждайся. Байрон, проследите, чтобы она это сделала.

— С удовольствием, — Байрон просунул пальчики Антониетты под сгиб своего локтя и повел ее через анфиладу комнат палаццо. — Я действительно очень сожалею о скатерти. Когда умирает тот, кого мы любим, мы цепляемся за вещи, которые они ценили.

— Понимаю, глупо расстраиваться по поводу всего этого, когда бедный Энрико умер в нашем доме, — вздохнула Антониетта, — я чувствую себя смешной, думая о скатерти.

— У меня есть медальон, который я сделал для своей матери. Я был мальчишкой и, конечно, сейчас не посчитал бы это хорошей работой, но она дорожила им. Она всегда носила его. Даже позже, когда мои навыки улучшились, и я подарил ей другой, гораздо более ценный, она все равно продолжала носить медальон, — Байрон мог слышать смех своей сестры, ее голос, когда она говорила с доном Джованни, был низким. Это заставляло его испытывать мучительно чувство ностальгии.

— Байрон? — Антониетта резко остановилась, прямо перед дверью в консерваторию. — Я знаю, что не говорю тебе, как я отношусь к тебе, в основном, потому что не могу выразить это словами, но ты очень важен для меня, — она встряхнула головой. — Совсем не это я хотела сказать.

Она выглядела так, словно вот-вот заплачет, и он притянул ее к себе.

— Я знаю, что ты испытываешь ко мне, cara. Я чувствую то, что ты ощущаешь, помнишь? Мы связаны. Тебе нет необходимости говорить мне какие-либо слова. Они придут со временем.

— Я просто хочу, чтобы ты знал.

Байрон взял ее за подбородок и поднял ее лицо к своему.

— Я знаю, — его рот нашел ее висок и прошелся, легко, как невесомое перышко, по ее щеке к уголку рта. Мужчина притянул ее еще ближе, его руки собственнически сжались вокруг нее, а его язык дразнил ее сжатые губы, пока она не раскрыла их для него. Он не дал ей ни единого шанса вырваться, ни единого шанса на целомудренный поцелуй. Все с волчьим голодом взяв под свой контроль. Он хотел ее всеми фибрами своей души и силу этого своего желания изливал в поцелуе. Ему хотелось, чтобы она чувствовала себя любимой, ощущала себя красивой и уверенной. Уверенной в нем и в том, что он испытывает к ней.

Пламя мгновенно разгорелось между ними. Его мужское достоинство отреагировало, становясь более толстым, напряженным. Он изнывал от желания погрузиться в нее. Глубоко внутри него вездесущий зверь поднял голову и взревел, взывая к своей паре. Заявляя о своих правах. Руки Байрона скользнули вниз по ее спине, обхватив талию, запоминая изгиб бедер и находя ягодицы. Она надела одни из своих сексуальных маленьких «танго». Под тонким шелковым материалом ее юбки не ощущалось ни кусочка ткани.

Байрон углубил свой поцелуй, забывая обо всем, кроме чистой огненной страсти ее рта. Ее тела. Он вынудил ее еще теснее прижаться к нему, впечатываясь напряженным свидетельством своего желания в ее нежную плоть. Удерживая ее таким образом, он наслаждался тем, как ее бедра немедленно прижались к нему, ища облегчения. Он не мог перестать целовать ее, его рот был твердым, горячим и убедительным.

Ты хочешь сбежать со мной? Прямо сейчас?

Низкий свист прорвался сквозь эротичные картины в сознании Байрона. Будучи так глубоко слитой с ним, Антониетта также услышала его.

— Ну и ну! Дядя Байрон! Эй, пап, зацени-ка это. Он готов прямо здесь заняться сексом. Я никогда не думал, что он способен на это. Полагаю, они готовы прямо сейчас слиться с полом.

Антониетта отодвинулась с легким вскриком тревоги.

— Кто это, Байрон, и почему я слышу его?

Он ласково погладил ее по голове.

— Это, должно быть, мой племянник, тот, у которого напрочь отсутствуют манеры. Ты совершенно точно уверена, что хочешь встретиться с ним? Я могу отослать его прочь, — с надеждой сказал он. — Это бы спасло меня от унижения, через которое, не сомневаюсь, мне придется пройти, если ты настоишь идти через все это до конца.

— Как же я тогда услышала его у себя в голове? Он в консерватории, однако, я услышала его точно так же, как слышу тебя. Мне, вообще-то, совсем не хочется слышать каждого у меня в голове, — мысль эта явно беспокоила ее.

— Этого не будет. Наши люди — сильные телепаты, но Спутники жизни говорят на своей собственной волне, личном канале, если так тебе больше нравится. Наши сознания были слиты воедино, а мой племянник высказывался на общем канале, которым пользуются все представители моей расы. Ты услышала его через меня, точно так же, как использовала мои глаза, чтобы увидеть.

— Это невероятно. Представители моей семьи тоже телепаты, но не до такой степени мощные. Давай войдем, мне не хочется выглядеть грубой, особенно теперь, когда твой племянник уже объявил о нас.

— Этого мальчишку следует научить манерам, — разъединив свой разум и Антониетты, он отправил личный выговор сестре. — Элеанор, Джозеф слишком взрослый, чтобы вести себя как дитя. Я хочу позже поговорить с ним.

Он просто возбужден, Байрон. Он не видел тебя несколько лет.

— Элеанор, он говорит так, что любой человек может его услышать. Такими поступками он подвергает опасности наших людей, что недопустимо, и тебе это прекрасно известно.

— Ты что-то бормочешь про себя, — заметила Антониетта. Кончики ее пальцев коснулись его губ. — И ты хмуришься.

— После встречи с моим племянником, ты также начнешь хмуриться, — напророчил он и с обреченным вздохом открыл дверь в консерваторию. Его пальцы переплелись с ее, цепляясь и удерживая.

— Ты превращаешься в большого ребенка, — сказала она.

— Вот и она, моя внучка Антониетта, — дон Джованни быстро поднялся. — Антониетта, наши гости прибыли. Байрон, как приятно видеть вас. Ваша сестра такая милая.

— Grazie, дон Джованни, — ответила Элеанор. Она обняла брата и дотронулась до руки Антониетты. — Вы и представить себе не можете, что значит для меня наконец-то встретиться с вами.

— Моя сестра Элеанор, ее муж Влад и мой племянник Джозеф, — представил Байрон. — Это Антониетта Скарлетти, — напряженность Байрона передалась и Антониетте. Она усилила хватку на его пальцах.

— Вы можете называть меня Тони, — сказала Антониетта.

— Рад с вами познакомиться, — подтвердил Влад и, понизив голос, сказал: — Джозеф, я просил тебя снять этот берет.

— Она слепая и не может увидеть его, — прошептал в ответ Джозеф.

Мой племянник носит один из этих дурацких беретов, блузу и платок. Очевидно, он думает, что так больше похож на художника, — Байрон был очень осторожен, сохраняя свой ментальный канал личным. Последнее, в чем он нуждался, это Элеанор, знающая, что он описывает наряд ее сына своей Спутнице жизни.

Антониетта рассмеялась.

— Я слепа, Джозеф, но не глуха. Рада познакомиться с тобой. Твой дядя много поведал о тебе. Он говорит, ты очень одарен музыкально.

Смутьянка. Ты пожалеешь, что сказала это.

Антониетта услышала горестный стон Байрона у себя в голове. И у нее тут же возникла картина того, как он душит ее. Ей пришлось прикрыть рот рукой, чтобы не рассмеяться еще сильнее. Байрон заставлял ее чувствовать себя такой живой. Его поддразнивания, то, как он делился своими сокровенными мыслями. К их сильной мысленной связи он относился как к чему-то обыденному.

— Джозеф удивительно талантлив, — согласилась Элеанор. — мы прибыли в Италию, поскольку Джозеф стремится запечатлеть вашу прекрасную страну.

— Мне нравится палаццо, — с энтузиазмом проговорил Джозеф. — Я бы хотел попробовать написать его.

— Ну, конечно, ты можешь приходить в любое время, — пригласил дон Джованни. — Двор может стать прекрасным местом, чтобы увидеть добрую часть красоты архитектуры.

— Grazie, синьор, я ценю ваше предложение.

Байрон в раздражении щелкнул зубами. Последнее, чего он хотел, это Джозеф, проводящий намного больше времени в окружении семьи Скарлетти, чем это необходимо. Он слышал, как внизу полиция опрашивает экономку. Альфредо, чуть ли не бившийся в истерике, говорил так быстро, что было почти невозможно разобрать, что он говорит. Байрон прекрасно понимал, что его семья могла слышать каждое слово, но они продолжали вести приятный разговор с доном Джованни и Антониеттой, словно понятия не имели о драме, разыгрывающейся внизу.

Он позволил разговору течь вокруг себя, попытки Элеанор отвлечь Антониетту были тщетны. Та была слишком сосредоточена на полицейских, находящихся в ее доме. Она обладала живым воображением, и мысль об Энрико, застрявшим в спуске для грязного белья, огорчала ее.

Очередное волнение у французских дверей, ведущих во внутренний двор, привлекло внимание Байрона. Он услышал испуганный крик Франко, резко оборвавшийся. Послышались торопливые шаги, бегущие по палаццо, призывы Таши. Тихий крик Жюстин.

Что-то не так.

Что еще может пойти не так? — Антониетте хотелось вопить от отчаяния.

Франко открыл дверь в консерваторию, улыбнулся гостям и наклонился поближе к своей кузине.

— Ты должна незамедлительно отправиться к Полу, — прошептал он. — Это срочно, Тони, ты должна поспешить.

Ты знаешь, что случилось? — Антониетта автоматически потянулась к Байрону.

Байрон взял ее руку, одновременно улыбаясь сестре.

— Пожалуйста, извините нас на несколько минут. Уверен, дон Джованни и остальные не дадут вам скучать во время нашего отсутствия. Пол ранен. Тяжело. Озабоченность Франко вполне обоснована. Таша плачет, а Жюстин излучает огромный страх, — он быстро вывел ее прочь из комнаты, и они поспешили вверх по лестнице в комнаты Пола.

Они слышали приглушенный плачь Таши и успокаивающие ее голоса. Голос Жюстин, высокий из-за тревоги, проговорил:

— Пол, мы должны вызвать доктора. Ты можешь умереть, если мы этого не сделаем.

— Просто позовите Антониетту. Она позаботится обо всем этом, — голос Пола был слаб.

— Ты ведешь себя неразумно. Таша, ты его сестра. Вызови врача. Клянусь, вы Скарлетти такие упертые. Разве ты не понимаешь? Пол умирает. Если ты позволишь ему умереть, клянусь, я добьюсь, чтобы вас всех арестовали.

Антониетта и Байрон вошли в небольшую гостиную. Дверь в спальню была широко распахнута. Таша и Жюстин стояли, склонившись над кроватью.

Здесь повсюду кровь. Антониетта. И если она вся принадлежит Полу, то он потерял слишком много.

Именно сухой и прозаичный голос Байрона привел ее в чувство. Антониетта сделала глубокий вдох и уверенно прошагала к кровати.

— Пол. Что ты натворил?

— Я должен поговорить с тобой наедине, Тони.

— Пол… — запротестовала Жюстин. — Тони, пожалуйста, я умоляю тебе, вызови для него врача. Он говорит, что не надо, но еще не слишком поздно. Не может быть слишком поздно.

— Доктор не сможет помочь ему, Жюстин, тебе это прекрасно известно, — тихо сказал Байрон, его голос завораживал и гипнотизировал, как и его глаза. — Ты должна оставить это Антониетте.

Таша обхватила Жюстин рукой за талию.

— Тони сможет помочь ему. Оставь ее, Жюстин. Мы теряем время, которого у него нет, — она вывела Жюстин из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.

Элеанор, мне сейчас же нужны травы. Поторопись. Влад, мне так же нужна и твоя помощь, — Байрон не пытался скрыть свое сообщение от Антониетты. У нее было полное право знать, что жизнь Пола под серьезной угрозой.

— В чем дело, Пол? — ее руки уже двигались по его телу. Байрон придвинулся ближе, зажимая худшие из ран.

— Ему нанесли несколько колотых ран, Антониетта. Он срочно нуждается в крови. Я могу помочь ему. Элеанор принесет все, что мне необходимо.

— Мне необходимо сказать тебе, Тони, — Пол вцепился в руку Антониетты.

— Не разговаривай, пока мы не возьмем это кровотечение под контроль.

— Слишком поздно, и ты это знаешь. Ты всегда знаешь. Это важно.

— Заткнись, Пол, — прошипела Антониетта. — Я не шучу. Ты не умрешь у меня на руках. Байрон, делай то, что должен.

— Я должен дать ему кровь, Антониетта, — Байрон махнул рукой во все еще сопротивляющегося Пола, продолжая зажимать его раны. — Если я сделаю это, мы будем связаны на все времена. Ты понимаешь?

— Я хочу, чтобы ты спас его. Меня не волнует, как ты это сделаешь, просто сделай, — Антониетта пригладила волосы Пола. — Я люблю его, словно он мой родной брат.

— Ты не должна больше ничего говорить, Спутница жизни. Запри дверь. Никто не должен войти в эту комнату. Посади Кельта на страже. Затем приоткрой окно на пару дюймов.

— Твоя сестра…

— Сама найдет способ войти. Она скоро будет здесь. Садись рядом с Полом и слушай мой голос. Я хочу, чтобы ты присоединилась ко мне. Ты сильный целитель.

Антониетта ничего не поняла, но в его голосе слышалась настойчивость. Она доверяла Байрону как, возможно, никому другому. Поэтому заперла дверь, отдала приказ Кельту и послушно открыла окно.

Практически сразу же Байрон увидел дымку, просачивающуюся в щель.

— Элеанор. Хорошая девочка. Становись с другой стороны. Посмотри, сможешь ли закрыть раны. Антониетта, я собираюсь положить твои руки на него, и ты должна будешь с силой нажать. Мои руки должны оставаться свободными, — он направил ее ладони на живот Пола.

Антониетта ощутила тепло крови. Вдохнула странный успокаивающий аромат. Она знала, что Элеанор была рядом с ней. Но это не имело для нее значения, как и то, каким образом она смогла попасть сквозь запертую дверь, и почему Байрон был уверен, что она сможет помочь, главным для нее было спасти Пола. Она слилась с Байроном, решительно настроенная следовать всем его движениям.

Байрон отделился от своего собственного тела. Она могла ощущать, как его дух свободно парит. Его энергия, раскаленная добела и сияющая, направилась к Полу. Было довольно странно чувствовать, каким маленьким, сжавшимся и уставшим был Пол. Он удалялся от них, его энергия была пугающе тусклой. От понимания того, что ее кузен умирает, сердце Антониетты громко заколотилось. Но она заставила себя оставаться неподвижной и спокойной, доверяя Байрону. Она ощущала решительность, даже уверенность.

Голоса начали что-то напевать на древнем языке. Слова казались ей знакомыми. Когда она поняла, что сможет правильно произносить их, Антониетта присоединила свой голос к остальным. И все это время она сосредотачивалась на передаче Байрону своей силы. То, что он делал, требовало полной отдачи, как физически, так и ментально. Он дотошно начал закрывать раны изнутри, обращая пристальное внимание на детали, удаляя из глубоких ран бактерии, чтобы предотвратить инфекцию.

Антониетта почувствовала присутствие женщины, присоединившейся к ним, работающей вместе с Байроном, в то время как все они напевали. Потом еще один присоединился к ним, Влад, сильный и уверенный, обеспечивающий постоянный приток энергии тем двум, которые трудились над Полом. Когда Байрон вынырнул, рядом с ним осталась Элеанор, Антониетта же воспользовалась возможностью сполоснуть руки в ванной комнате Пола, поскольку чувствовала себя слегка больной от наличия на них такого количества крови своего кузена. Но поторопилась вернуться назад к Байрону.

— Антониетта. Я должен дать ему свою кровь. Даже переливание крови, принятое у смертных не сможет спасти его. Ты уверена, что сможешь жить с таким решением? Вероятно, будет лучше, если ты разорвешь со мной связь, когда я буду делать это.

— Я переживу это. Ты делаешь это для меня. Меньшее, что я смогу сделать, это обеспечить тебя энергией, — она протянула руку, безошибочно находя его лицо. — Я знаю, что ты устал, и я вижу, что ты боишься, что, чтобы тебе ни нужно было сделать, это расстроит меня, но этого не будет. Я доверяю тебе, Байрон.

Он наклонился к ней, мягко пройдясь своими губами по ее. Она жила в темноте, но ощущала каждое чувство, будучи так тесно связанной с ним, как были они. Она почувствовала обжигающую боль, когда он разрезал свое запястье, создавая ужасную зияющую рану. Она почувствовала, как рот Пола сомкнулся на ней, высасывая несущую жизнь кровь Байрона из его тела. Шок заставил ее окоченеть, защитив, всего лишь на миг. Ей пришлось побороться, чтобы преодолеть этот защитный барьер, принять, что Байрон использовал свои собственные зубы, чтобы разорвать запястье. Что Пол поглощает спасающую жизнь кровь. Что происходит вовсе не переливание. Запах крови вызвал в ней страстное желание, которое она не могла понять. Но вместо того, чтобы испытать отвращение, она пришла в восхищение. Она также сознавала, что Байрон следит за ее реакцией.

Антониетта вздернула подбородок, продолжая напевать, воюя со своей человеческой реакцией и сосредотачиваясь на том, что они делали, чтобы спасти жизнь ее любимого кузена. Байрон страшно рисковал, позволяя ей узнать, кем он был. Он доверил ей секрет даже больший, чем ее собственный. В ее роду были ягуары. Он же был чем-то совсем иным. Чем-то, что ненавидели и боялись люди. Он был… вампиром.

Нет! — резко запротестовал Байрон. — Никогда. Я не немертвый.

Намеренно, Антониетта вновь подалась к нему, обхватывая его лицо своими руками. И пока ее кузен питался от него, она нашла его рот своими губами.

Ты удивляешь меня, Байрон, — излила она в поцелуе свою благодарность и свои чувства, такие же растерянные, как и она сама, без слов пытаясь сказать ему, что значит для нее, что он доверяет ей достаточно, чтобы спасти жизнь Пола единственно возможным способом.

На секунду слезы блеснули в глазах Байрона. Ему пришлось отвести взгляд от сестры и ее Спутника жизни. Антониетта дала ему дар более драгоценный, чем возможность видеть в цвете. Она дала ему одобрение.

— Достаточно, Байрон, — резко сказал Влад. — Ты и так уже слишком слаб.

Антониетта почувствовала, как он покачнулся, его энергия ушла, его тело лишилось своей огромной силы. Он потерял устойчивость и резко сел, вопреки ее усилиям поймать его.

— Что с ним не так? Элеанор? Влад? Скажите мне, что с ним не так? — паника быстро поднималась в ней, ужасом проникая в ее сердце и легкие.

— Этой ночью он не питался, — спокойно ответил Влад. — Исцеление, каким он занимался, удерживание Пола на земле, пока он делал это, и отдача ему своей крови, берет дань. Я позабочусь об его потребностях. Элеанор также нуждается в помощи. Ты была очень храброй, Антониетта.

— Я ничего не сделала, чтобы помочь. Если Байрон нуждается в крови, он может взять мою.

В комнате наступила внезапное молчание. Даже Элеанор, находящаяся глубоко внутри тела Пола, замерла.

— Cara mia, своей щедростью ты украла мое сердце. Влад позаботится обо всем, что необходимо.

— Не Влад твой Спутник жизни, а я. Я вполне в состоянии дать тебе все, — ее шея пульсировала и горела. Ее грудь ныла. Сексуальный голод кружился в центре ее живота и распространял медленное горячее тепло по ее телу. Волнение поднималось, но в то же время она пыталась проанализировать, почему она ощущала такую потребность предоставить ему кровь.

Байрон притянул ее в свои объятия.

— Не существует никого похожего на тебя, bella. По правде, всего одна мысль о тебе, отдающей мне свою кровь, наполняет меня голодом, который я не осмелюсь назвать. Мы не одни. Позволь Владу дать мне его могущественную кровь, а когда мы останемся наедине, я должным образом отблагодарю тебя.

В его голосе она услышала боль сексуального голода.

— А что, кровь Влада более могущественная, чем моя? Она изменит что-либо? — Антониетта постаралась проигнорировать ответный огонь в своей крови.

— Да, его кровь очень быстро даст мне энергию.

— На что это похоже?

— Слейся со мной, Антониетта, — Байрон одной рукой обнял ее за талию, а второй притянул запястье Влада к своему рту.

Последовавший прилив с силой потряс его, ударил по ней. Мощь вливалась в его изголодавшееся тело. Клетки и ткани, мышцы и кости жадно впитывали дающую жизнь жидкость. Она попыталась было отделиться, ощутить ужас при мысли, что Байрон пьет кровь, но она видела его силу, чувствовала его мощь. Когда он взял то, в чем нуждался, до нее дошло, что все это время она задерживала дыхание.

— Как вы останавливаете кровотечение?

— Мы закрываем следы укуса своим языком. Заживляющий реагент плотно закупоривает раны и, если мы того пожелаем, саму кожу.

Антониетты почувствовала, как краска заливает ее лицо и шею. На ее шее был след от укуса, Таша засекла его.

— Ты брал мою кровь, не так ли?

— Конечно, ты моя Спутница жизни, — Байрон преднамеренно обхватил рукой ее затылок и притянул ее к себе, его рот завладел ее, делясь вкусом и мощью карпатской крови. Его язык исследовал ее рот, переплетаясь с ее язычком в простейшем спаривании, пока все ее чувства не воспрянули к жизни, а нервные окончания не напряглись сверхмеры.

Элеанор вынырнула из тела Пола и вернулась в свое собственное, покачиваясь от усталости.

— Дело сделано, Антониетта. Он будет жить.

Влад привлек свою Спутницу жизни в свои объятия.

— Ты чудотворец, Элеанор.

— Так и есть, — согласился Байрон. — Grazie, вам обоим. Я бы не смог его спасти без вашей помощи.

— Я думаю мой ужин основательно погублен. Должно быть, у вас сложилось ужасное впечатление от моей семьи, — до Антониетты дошло, что если Элеанор и Влад были такими же, как и Байрон, то должны были слышать полицейских на нижних этажах, проводящих опрос персонала, окружившего место преступления. — Бедный Энрико заслуживает лучшего, чем быть скинутым в желоб для грязного белья. Понятие не имею, что происходит в моем собственном доме.

— По крайней мере, они завернули его в лучшие кружева, которые только можно было достать.

— Это не смешно.

Влад крепко удерживал Элеанор в своих руках.

— Добро пожаловать в семью, Антониетта. Для нас было настоящим удовольствием познакомиться с тобой. А сейчас мне необходимо забрать свою Спутницу жизни домой и позаботиться о ней.

— Grazie за все, что вы сделали, вам обоим. Надеюсь, при следующей нашей встрече все будет в порядке.

— Тогда до встречи.

Антониетта прислушалась, но не услышала никаких шагов. Она знала, что их больше в комнате не было.

— Как вы делаете это? Просто растворяетесь в воздухе? Не используете двери?

— Я научу тебя, — он придвинул кресло к краю кровати. — Пол будет другим, более осведомленным, как и ты. Его слух, его зрение, все будет более острым. И я всегда смогу дотрагиваться до его сознания. Это будет происходить несколько по-иному, чем у нас, но связь будет.

— Тебе удалось уловить, что произошло с ним?

— Я с легкостью могу разбудить его, чтобы мы смогли поговорить. Он будет слаб. Его тело не может исцеляться так же быстро, как и мое, — Байрон взял ее за руку. — Я знаю, у тебя ко мне множество вопросов, и я отвечу на все прежде, чем закончится эта ночь, — он поднес ее пальцы к своим губам, прикусив чувствительные подушечки. — Пол. Пол, возвращайся к нам. Скоро ты сможешь отдохнуть, но сейчас ты обязан поговорить с Антониеттой. Ты хотел что-то рассказать ей. Для тебя очень важно сказать ей правду.

Антониетта услышала давление, скрытое в глубине его голоса, и была поражена тем, что смогла распознать его.

— Твой голос гипнотизирует, не так ли?

— Да, когда я захочу.

Пол пошевелился, тихо простонав.

— Тони?

— Я здесь, Пол, — она протянула свободную руку, чтобы положить ладонь на кузена. — Ты будешь жить, но пока не должен лишний раз двигаться.

— У меня был странный сон.

— Я знаю. Это бывает, Пол. Как все произошло? Расскажи мне. Нам необходимо сообщить в полицию.

— Нет. Ты не можешь сделать этого, Тони. Обещай мне. Пообещай мне, что не пойдешь в полицию, — его волнение резко возросло.

Байрон положил руку на его плечо, мгновенно успокоив.

— Скажи нам, Пол. Вместе мы с этим справимся, чтобы это ни было. Не упоминай больше про власти. Он погубит все, над чем мы так трудились.

— Я знаю, ты думаешь, что это я ворую у семьи, Тони. И я не обвиняю тебя за такие мысли. Мне хотелось, чтобы ты думала, что я вновь принялся за азартные игры.

— Почему, Пол? — обида слышалась в ее голосе, боль ощущалась в сердце.

Пальцы Байрона обхватили ее за основание шеи, начиная медленный, успокаивающий массаж, чтобы изгнать из нее напряжение.

— Несколько месяцев назад я отправился на вечеринку на яхту. Владелец показал нам бесценную картину. Она была одной из наших, Тони. Я тотчас же отправился в полицию, и они сказали мне, что расследование кражи сокровищ из известных семейств идет уже в течение нескольких месяцев. Я понял, что кто-то из членов нашей семьи, должно быть, помогает тому, кто стоит за кражами. Никто не знал пути к хранилищу, не говоря уже о коде, кроме тебя, nonno и Жюстин. Я знал, что ни ты, ни nonno никогда бы не предали нашу семью. Поэтому я вызвался помочь полиции найти воров.

— Пол, о чем ты только думал?

— Я идеально подходил для этого. У меня уже была плохая репутация. Я всегда нуждался в деньгах. Я был правдоподобным. Начать обращать внимание на Жюстин было достаточно легко, — голос Пола был слаб, дыхание затрудненным, — Она была под подозрением, единственная персона, которая имела доступ ко всем кодам безопасности. И ей было известно, как добраться до комнат с произведениями искусства и сокровищниц.

— Для тебя это слишком трудно, — заметила Антониетта, — мы поговорим, когда тебе станет легче.

Рука Пола накрыла ее.

— Я влюбился в нее, Тони. Знаю, ты зла на нее, и она, вероятно, заслуживает, чтобы оказаться в тюрьме, но я прошу тебя отпустить ее. Вели ей возвращаться в Америку. Только не сажай в тюрьму.

Байрон покачал головой.

Она не вовлечена ни во что противозаконное, кроме как в попытки помочь Полу найти способ расплатиться с его игровыми долгами. Она ничего не украла у семьи Скарлетти. В отличие от твоей семьи, Жюстин очень легко прочитать.

Я бы никогда и не поверила в подобное. После всех этих лет, с какой стати ей внезапно решаться на кражу? — спросила Антониетта Пола.

— Это должна быть она. Больше никого нет, — ответил Пол. — У нее есть доступ ко всему. Именно она нарисовала мне карту к хранилищу и дала код доступа.

— Ты был готов умереть вместо того, чтобы отправиться в больницу, лишь бы она не попала в тюрьму? Лгать и взять на себя вину за пропавшие вещи, и все ради Жюстин? Пол, ты мыслишь неразумно. Тебе следовало бы немедленно со всем этим прийти ко мне.

Антониетта, Жюстин не воровка. Она уже сожалеет, что дала Полу коды доступа и карту. Она хотела дать ему деньги, но он отказался. Она верила, что он в беде, и хотела, чтобы он все рассказал тебе, но он не согласился и на это. Он заставил ее поверить, что со стороны тех людей, которым он должен, ему угрожает опасность. Явно, он полагал, что в таком случае она будет вынуждена вовлечь его в воровской круг, но она сделала единственную вещь, которую могла. Она дала ему карту и пароли. Я чувствую, это было предательством твоей дружбы и ничем более. Она не задействована ни в какой воровской шайке.

— Я не собираюсь передавать Жюстин в руки полиции, Пол. Но ты обязан сказать мне, кто сотворил подобное с тобой. С ними нужно разобраться.

— Держись, Тони, от этого подальше. Эти люди ни перед чем не остановятся.

Он не видел нападавших. И ничего не может сказать о мужчинах, которые набросились на него. Самое важное, что занимает весь его ум, это защита Жюстин.

— Погрузи его в сон. Я позволю Таше и Жюстин посидеть с ним этой ночью. Nonno уже должен быть в курсе, не могу представить, чтобы Франко удалось скрыть это от него.

Ты понимаешь, что Марита, скорее всего и есть тот человек, который ворует и передает вещи кому-то другому. И именно со старшим Демонизини она собиралась встретиться с партитурой Генделя в руках.

Франко будет опустошен, если окажется, что это правда, — она направилась в гостиную, пока Байрон отдавал приказ, погружающий Пола в сон. Таша и Жюстин практически ввалились в комнату с Франко и доном Джованни по пятам.

— Он жив, — сообщила Антониетта, — едва-едва. Ему необходим сон. И много питья. Вы можете вымыть его и перестелить постель? Мы оба вымотаны. Способности Байрона к исцелению намного больше моих, и он проделал большую часть работы.

— Я бы хотел взять Антониетту в свой дом, где она сможет отдохнуть, — добавил Байрон.

Я не могу никуда уйти.

— Пол не проснется, пока мы не вернемся. Им будет вполне достаточно просто давать ему жидкость.

— Слишком многое происходит.

— Ты нужна мне в эту ночь, Антониетта.

— Ваша семья извинилась, — объяснил дон Джованни. — Они видели, что нам не по себе. Боюсь, мы не произвели на них большого впечатления, мой мальчик.

— Они все поняли, — заверил его Байрон. — Полиция ушла?

— Они опросили всех до одного, кроме Пола и вас двоих. Мы сказали, что Пол отсутствует, а вас двоих они смогут увидеть завтра, — произнес Франко.

— Grazie, Франко, — сказала Антониетта, — сомневаюсь, что смогла бы вынести все их вопросы.

Байрон решительно взял руку Антониетты в свою.

— Спокойной всем ночи, мы вернемся завтра вечером.

 


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.029 сек.)