АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Ле Корбюзье, Лучезарный город

Читайте также:
  1. I.Основное городское благоустройство (базис)
  2. II. Прочие доходы городских самоуправлений
  3. V. Организация перевозки граждан железнодорожным транспортом пригородного сообщения
  4. А это во многом решало и судьбу городов-крепостей Белгородской черты.
  5. А) Первая благородная истина
  6. Августа 2011 года. Вторник. Тур-автобус около концертного зала в городе Лионе. Франция.
  7. Алекс снова уставился в окно. Они уже выехали из города и были недалеко от аэропорта. А вот и он...
  8. Архитектура Древнего Новгорода.
  9. Аэропорт-экспресс из города в Суварнабхуми
  10. Б. Законодательные (представительные) органы власти краев, областей, городов федерального значения, автономной области, автономных округов
  11. Б. Органы исполнительной власти краев, областей, городов федерального значения, автономной области, автономных округов
  12. Белгород

А — жилье; В — отели, посольства; С — складская зона; D — фабрики; Е — тяже­лая промышленность; Р — города-спутники (например, местопребывание прави­тельства или Центр социальных исследований); Н — железнодорожный вокзал и аэропорт

зера Говарда был опубликован в 18У8 г., идеи, его вдохновлявшие, уже были сформулированы, об­суждены и приняты как правильное направление планировки новых городов. Его проект основывал­ся на теориях создания кооперативного общества, близких к идеям утописток

Город-сад расширялся концентрическими кру­гами от административно-торгового и культурного центра к зеленому поясу сельскохозяйственных земель. В центре на отдельных участках распола­гались гражданские здания и сооружения. Про­мышленности, жилью и школам отводились спе­циальные территории, разделенные между собой. Размеры города и численность населения регулиро­вались, последняя достигала максимум 30 тыс. жи­телей.

Джейн Джакобс показала значение плана Го­варда в своей книге «Смерть и жизнь великих американских городов»: «Говард выдвинул сильные градоразрушающие идеи. Он считал, что решить проблемы города возможно путем выделения из це­лого некоторых простых функций и организации каждой из них относительно самостоятельно».

Эта планировочная философия не нуждалась в многофункциональных зданиях. Такая структура рассматривалась как часть обычного городского беспорядка, путаницы, которая должна быть лик­видирована или сведена к минимуму.

От идеи существования городов как жизненной


и социально динамичной среды полностью отка­зались в начале XX века. Люди не искали путей обновления городов, с помощью многофункци­ональных зданий; вместо этого они хотели заме­нить старые города новыми.

Оглядываясь назад, было бы несправедливо ха­рактеризовать современных архитекторов, претво­рявших эту философию в жизнь, как злых демонов по отношению к городу. Такие проекты, как знаменитый Лучезарный город Ле Корбюзье, долж­ны рассматриваться в контексте всей его деятель­ности. Это было модное и во многом поэтичное выражение более гуманного общества, которое он рассматривал. К сожалению, для жизни в таком обществе необходим был «новый человек», что было нереально. Но, что более важно, воплощение его проекта требовало последовательного рассредоточе­ния существующего города, что не могло быть допущено.

В большинстве этих проектов были особенно наивны представления о политической структуре, в которой они могли быть реализованы.

СИАМ и господство функционального города

Международный конгресс современной архитекту­ры (СИАМ) был созван в 1928 г. в Сарразе (Швейцария) вследствие неудовлетворения резуль­татами конкурса на здание дворца Лиги Наций в Женеве. Долгожданное официальное признание но­вой эры в архитектуре и градостроительстве пре­вратилось в мелкие споры между членами жюри, скрывшие реальные различия в идеологических по­зициях.

Эта неудача побудила архитекторов взять дело в свои руки и организовать международную встречу «умов». Это было необычайное начинание. Впервые ведущие архитекторы всего мира собрались вместе в Сарразе для разработки нового направления архи­тектуры и градостроительства.

Основной документ СИАМа был создан на IV конгрессе, созванном в августе 1933 г. Участ­ники хорошо подготовились. В результате обсуж­дения и анализа 33 городов была принята деклара­ция основных'принципов, или Афинская хартия. В ней архитекторы СИАМа отметили некоторую ог­раниченность идеи города-сада. «С возникновением городов-садов основанное англичанами общее дви­жение за освобождение человека от антигуман­ной среды современного города рассматривало индивидуальный дом как единственное спасение от сложившейся катастрофической ситуации. К не-счасть'ю, это решение повело за собой разрастание жилых образований и окончательное отчуждение определенных обжитых территорий. Теперь нашей целью будет не рассредоточение городских элемен­тов, а... «аэрация города».

Другими словами, было признано, что индиви­дуальный дом, будучи сельским понятием, способст­вующим расточению земли, неприемлем для города. Рациональнее использование многоквартирных до­мов, освобождающих землю для общественных интересов.

Фраза «аэрация города» была особенно харак­терной. Она заключала в себе довольно полное преобразование города, несмотря на отказ от «не­рассредоточения» городских элементов. Практичес-


ки Хартия отстаивала рассредоточение и функци­ональное разделение частей города.

И восторженный язык Афинской хартии, и ее убежденность заслуживают особого восхищения, В 99 тщательно сформулированных параграфах Хар­тия анализировала проблемы города и предлагала довольно ясные пути их решения. «Афинская хар­тия открывает все двери для современного градо­строительства. Она является ответом на существу­ющий городской хаос. В руках властей классифици­рованная, по параграфам прокомментированная и объясненная Афинская хартия явится инструмен­том, при помощи которого будущее городов может быть приведено в порядок» (выделено автором).

В ней были перечислены четыре функции город­ской жизни: жилище, работа, отдых (в свободное время) и передвижение. Определив таким образом эти функции, Хартия далее объясняла их значе­ние в области градостроительства: «Четыре клю­чевые функции градостроительства требовали при­нятия специальных мер, обеспечивающих наилуч­шие условия для развития деятельности каждой функции так, чтоб они... могли принести порядок и организованность в обычные условия жизни, работы и культурных потребностей... Ключевые функции должны быть автономными... Они будут представ­лять собой базу для освоения территории и размещения сооружений. Застройка городов и насе­ленных мест должна осуществляться на основе широкого использования передовых достижений техники».

Афинская хартия перевела градостроительную философию современного архитектурного движе­ния в программу для строительства. Эта програм­ма оставалась почти неизменно» на протяже­нии последующих 25 лет, поддерживаемая работами ведущих архитекторов. Зигфрид Гидион выразил лучше других господствующие архитектурные идеи в своей книге «Пространство, время, архитектура»: «Раньше совмещение места работы и жилища бы­ло совершенно естественным, но такое сочетание не могло быть перенесено в большие города... Если в наш промышленный век мы не сможем четко разделить функции повседневной жизни, это приведет к смерти большого города».

И в других работах были выражены подобные идеи. Используемые образы напоминают ранние описания промышленных городов как «больных раком». Ле Корбюзье в своей работе «Взгляд на градостроительство» говорил об «Улице, с ее толпой и механизированным ужасом, смертельным врагом детей». Серт в своей угрожающе озаглавленной книге «Могут ли наши города выжить?» выразил похожее отношение к традиционной улице. Он даже дошел до объяснения военных преимуществ (в случае, если наши города будут разбомблены) от создания высотных башен по сравнению с ком­плексным подходом к ткани города.

Если города действительно представляли собой жестокие загадки, требующие глобальной реоргани­зации, то, по их мнению, спасти их мог только организованный подход, предложенный СИАМом. Но некоторые в этом сомневались. Были предложе­ны другие пути. Один из них особенно значителен по своему своеобразию и как пример игнорирования Афинской хартии может быть назван Рокфеллер-центр в Нью-Йорке.

П


Рокфеллер-центр: обновление старого города

В период экономического кризиса, одновременно с разработкой Афинской хартии, для Нью-Йорка был создан значительный проект — Рокфеллер-центр. Он явился важным отправным моментом в градо­строительстве, особенно для одного из явно нездо­ровых городов, обсуждаемых в Афинах. Он продемонстрировал другое, более старое, направле­ние реконструкции в современном городе. Огром­ный по размерам, он стоит в центре Манхет-тена — средоточии бурлящей городской жизни. Он не может быть определен иначе, как проект много­функционального использования, противополож­ный доктрине современного движения, предлагав­шей разделение функций.

Если мы оставим в стороне его очевидные архитектурные преимущества и посмотрим только на план на уровне улицы, то увидим схему, учитывающую модель традиционной улицы. В цент­ре располагается углубленная площадь — «пла­за» — образное и активно используемое обществен­ное пространство. Ниже уровня улицы торговый пассаж объединяет различные здания комплекса системой пешеходных путей, связанных с метропо­литеном. С этого уровня также есть выход на общественную площадь. Даже организация поверх­ности земли, напоминающая традиционную нью-йоркскую улицу, сильно способствовала успеху комплекса и. отличала его от современной функ-ционалистской философии градостроительства.

Заглубленная площадь — довольно необычный пример городской топографии: цветущая долина внутри сухой и плоской сетки улиц Нью-Йорка. Соседство этого праздничного общественного прос­транства с суровым городским окружением прида­вало ему привлекательность оазиса. Его можно сравнить с деловым кварталом среди нескончае­мой зелени или с башнями, похожими на храмы, овеваемые ветрами.

Проект, законченный до самых мелких и при­влекательных деталей, демонстрирует ценность повседневной городской жизни. Усталые покупа­тели отдыхают около фонтанов, ведущих к пло­щади, служащие офисов загорают на многочислен­ных озелененных крышах-террасах, посетители довольно изысканных кафе наслаждаются окружа­ющей обстановкой — и все это часть хорошо продуманного и согласованного действия.

Архитекторы, принимавшие участие в выра­ботке Афинской хартии, и многие другие сегодня высказываются за создание большого открытого пространства вокруг здания. Правила, действую­щие в американских городах, требуют, чтобы зда­ния отступали от красной линии. Здания Рокфел­лер-центра были построены вдоль красной линии и сохраняли единство фасада улицы. Высотные башни комплекса отступали от нее, открывая доступ солнцу; его проектировщики думали также о пеше­ходе, учитывая восприятие улицы и неба.

В соответствии с современными архитектур­ными теориями здание должно отступать от крас­ной линии как из символических, так и практичес­ких соображений, создавая пространство для рек­реации. Однако решение центра было противопос­тавлено современной теории и явилось местом при-


14. Рокфеллер-центр. План на уровне улицы

I— главное высотное здание центра; 2— радио-сити: мюзик-холл: 3— централь­ный театр; 4 — тощаль Рокфеллер: 5— заглубленная площадь; б — объеди­ненный пресс-центр: 7— гараж: 8 — здание «Интернешнл*: 9, 10 — здания по­сольств; здание «Бритиш эмпайр» и «Французский дом*

/5. Рокфеллер-центр. Заглубленная площадь. Умелое сочета­ние городского пространства и городской жизнедеятельности

16. Рокфеллер-центр. Нижний уровень. Вид торговой галереи



17. Рокфеллер-центр. Проект учитывает традиционный характер улицы

18. Примеры интеграции

Вверху слева — конторы; вверху справа — административные учреждения; внизу справа — ремесленные мастерские; внизу слева — производственные предприятия

тяжения людей. По сравнению с ним многочислен­ные пустынные культурные центры, окруженные ав­тостоянками, свидетельствуют о другом подходе — разделении функций.

Рокфеллер-центр представлял собой смелое возражение градостроительным идеалам Афинской хартии. Подобно крытым пассажам и галереям, в нем показана возможность введения в сущест­вующую ткань города крупномасштабных много-


функциональных сооружений. Он демонстрировал взаимосвязь городской жизни, взаимную зависи­мость различных функций и показал, что, осознав эту взаимосвязь, можно улучшить ткань города.

После Оттерло — возрождение многофункциональных зданий

К концу 50-х годов внутри СИАМа произошли иде­
ологические изменения. Принципы функциональ­
ного зонирования городов, провозглашенные в тео­
рии и на практике в течение предыдущих де­
сятилетий, себя не оправдали. Несмотря на некото­
рые великолепные проекты отдельных зданий, го­
рода в целом не стали более жизнеспособной
и гуманной средой, как об этом мечтали. Напро­
тив, многие городские проблемы, такие, как соци­
альные взаимосвязи и перенаселенность городов,
которые архитекторы СИАМа пытались решить,
усугубились. V

Крушение идеологии СИАМа лежит в основном в недальновидности его концепции. Ее сторонники видели только то, что отвечало их новым прин­ципам. Об этом хорошо сказал Альдо ван Эйк на конгрессе в Оттерло в 1958 г.: «Произошло огромное заблуждение из-за системы городского анализа: создания четырех ключей, которые не открывают замок. Так как замок никогда не от­крылся, мы знаем, что эта система так и не нашла путь к человеческому сердцу. Эта система в свое время могла бы внести большой вклад в решение многих проблем, связанных с чудовищными послед­ствиями хаотических городов XX в. Но она была возведена в абсолют. И возвела в абсолют транспорт, жилище и их взаимодействие, не пони­мая саму природу этих процессов».

Конгресс в Оттерло явился исторически пово­ротной точкой. Молодое поколение, возглавляемое ван Эйком и другими членами «Группы десяти» (Team 10), отвергло картину города, нарисованную Афинской хартией. Вместо этого они обратились к существующему городу и сложной системе социаль­ных отношений внутри него. Путем нового изуче­ния реальной жизни людей архитекторы «Группы десяти» убедились в недейственности старого под­хода СИАМа и начали разрабатывать более реалистичные планировочные модели.

Особое значение для нового анализа имела ра­бота Питера и Элисон Смитсонов. Проведенные ими исследования различных моделей соседских взаи­мосвязей отразились в системе соединенных между собой зданий, которая соответствовала реальной се­ти социальных отношений. Такие системы соеди­ненных между собой зданий противоречили доктри­не СИАМа о разграничении пространства и изоля­ции сооружений. Смитсоны объяснили это так: «Эта концепция прямо противоположна произвольной изоляции так называемых сообществ, входящих в жилую единицу, от окружения. Мы считаем, что такая иерархия человеческих взаимоотношений должна заменить функциональную иерархию Афинской хартии».

Улица, раскритикованная современниками, уничтоженная или сведенная к внутренним передви­жениям, получила новое рождение в проектах «Группы десяти», в которых она была трансформи­рована в «Улицы-палубы», или пешеходные пасса-

жи, соединяющие выше уровня земли отдельные здания. Любопытно, что такие комплексы внешне напоминали марсельский блок Ле Корбюзье. Тот же принцип использования идеи «движения по кругу» был применен в их проекте расширения универ­ситета в Шеффилде.

Хотя в этих проектах здания были соединены между собой, они все еще оставались монофунк­циональными, и их планы на уровне земли содержали только зеленые пространства, подобно проектам СИАМа, которые они критиковали. На­земные пешеходные пути были заменены воздуш­ными, хотя именно улица на уровне земли фор­мирует город. Архитекторы «Группы десяти» не до конца принимали пространственную форму и раз­меры старого города. В журнале «Architectural Design» так говорится об этом: «Не совсем верно воспроизводить старую модель. Если рассматривать новое направление как источник идей в градостро­ительстве, должны появиться более радикальные формы».

Проекты «Группы десяти» не повторяли старый образец. Они предлагали новую возможность стро­ительства внутри существующей модели, подчерки­вая идею связей и разрабатывая словарь со­ответствующих элементов — звено, перемычка, ос­тов, ось. Их идеи были ориентированы на мо­бильное общество, так же как Афинская хартия выражала дух индустриального общества. Воз­растающая подвижность требовала соответствую­щих изменений. Здания уже рассматривались не как законченные сооружения с жесткой програм­мой и связями, а как подвижные структуры, легко приспосабливаемые для разнообразных усло­вий и функций.

Проект Свободного университета в Западном Берлине архитекторов Кандилиса, Жозика и Вудса дал импульс этой идее. Авторы объясняли это так: «задача состоит не в том, чтобы построить гибкие сооружения, а в том, чтобы создать среду, в которой здания будут соответствовать своей функции, и организовать взаимодействие между этими зданиями и их окружением».

Это был уже подход к понятию многофункци­онального использования. В определенной сте­пени проект университета в Западном Берлине дал новую жизнь городскому зданию. Он вернул прежнее значение пешеходной улице и создал со­оружения, которые могут быть использованы для различных функций соответственно социальной потребности и пространственной необходимости.

С этим проектом появилось новое сугубо городское понятие «mat building»1. Его существен­ными элементами были структурная сетка и система передвижения. Внутреннее разделение и внешнее выражение различных функций — две святые идеи современной архитектуры — отвергаются.

В действительности эта схема была мини-городом. Но все же «mat building» был детищем современного архитектурного движения и входил в мегаструктуру всего города, рассматриваемого как единое сооружение.

1 Под этим понятием подразумевается здание, в котором план определен одним структурным принципом — например, коммуникационными связями, сложением унифицированных функционально-планировочных элементов и т. д. (см. А. Лю-хингер «Структурализм в архитектуре и градостроительстве»)


19. Ж. Кандилис, А. Жозик, С. Вудс, М. Шидгельм. Свободный университет в Зап. Берлине. План и общий вид. Мегаструктура здания все еще изолирована от контекста ок­ружающей среды

Рейнер Бэнем так определил мегаструктуру: «С одной стороны, это замкнутая, даже монументаль­ная, несущая структура, с другой — различные со-

 

четания обитаемых ячеек, вышедшие из-под кон­троля архитектора». Так или иначе, развитие поня­тия «mat» создало гибкое сооружение, которое может быть приспособлено для разных функций. Оно отвергало как жесткую монофункциональность более ранних моделей, так и монументальность мегаструктур. Такое сооружение было поливалент­ным и могло приспособиться к различным го­родским структурам. Оно могло послужить отправ­ной точкой для нашего исследования на историчес­ком фоне.

Идея многофункционального здания отошла от ограничивающего понятия мегаструктуры, так как она вновь приняла ткань города за основу и рассматривает его как звено в городском контексте.

Важно понять значение этой идеи. На первый взгляд может показаться, что она архаична и уводит нас от мечты о будущем: совершенно другом — мире группы Аркигрэм — новом героическом будущем, перенесенном в галактику.

Многие видели в аркологии Паоло Солери воз­можное воплощение этой мечты. Но даже если и будет экономически и технически реально создать такую «мегаархитектуру—скульптуру» (Super Sculptural architecture), какая же нужна политичес­кая структура общества, чтобы заставить людей жить в таком пожизненном заключении? Нет необходимости ссылаться на Поппера и его тео­рии относительно утопий, чтобы понять все пос­ледствия воплощения этой идеи для человека. По Сравнению с ним Лучезарный город был просто эмбриональным опытом такого города будущего. Аркология никогда не станет новым направлени­ем, ибо даже прекрасная, она является оконча­тельным окаменением отдельных городских ди­нозавров.

Возврат к ранее отвергнутой традиционной го­родской структуре не архаичен, а напротив, заново


открывает возможности городской жизни на основе свободы человека внутри демократичной политичес­кой структуры. Внешнее сходство современной го­родской структуры с городами прошлого не должно помешать увидеть их принципиально отличный ха­рактер.

Неверно обращаться к историческим примерам, чтобы найти нужное решение. Несмотря на то, что возрождение венского стиля эпохи грюндеров (Griinderzeit, 1870—1890 гг.) в видении братьев Крие для нас привлекательно, подобное упрощение будет так же губительно для городской жизни, как и мечты Солери.

Хотя новое городское пространство все еще ис­пользует синтаксис улиц и площадей для своего выражения, элементы, которые будут его формиро­вать, стали другими. Мы не можем не видеть, что живем в постиндустриальном обществе, что мы ожидаем свободу возможностей, передвижения и комфорта, которая была недоступна нам в горо­дах прошлого. Возможность создать такие условия зависит от эффективности искусственной среды, которую мы формируем, и в этом отношении пионе­ры современной архитектуры были правы.

Но она также зависит от эмоционального от­клика, который пробуждает в нас искусственно созданная среда. Принятие этого противоречия городской среды открывает путь в будущее.

Многофункциональные сооружения должны со­ответствовать не только функциональным потреб­ностям нашего времени, но и городской ткани, в которой они находятся, и ее духовной и обществен­ной сущности.

В надежде, что многофункциональные сооруже­ния расширят словарь градостроительного языка, я хотел бы рассмотреть их потенциал как неотъем­лемый элемент городской структуры.

 

 


Часть II. ПРИМЕРЫ МНОГОФУНКЦИОНАЛЬНЫХ
ЗДАНИЙ

Архитекторы Аффлек, Десбаратс, Димакопулос, Лебенсольд, Сайз: площадь Бонавантюр, Монреаль, Канада, 1967

 


 

18



6. Вид внутреннего двора 7. Общий вид

 


Архит. И. ван Гагерн: Амалиен-пассаж, Мюнхен, ФРГ, 1968—1973, 1979—1980



 


Архитекторы А. Дж. Дайамонд, Б. Майерс: Йорк-сквер, Торонто, Канада, 1969



 


 




 


22



 




 

Архит. М. ван Трик: квартал Рикэ, Париж, Франция, 1969




 

5. Жилая башня

6. Главный вход с улицы де-Фландр




 

Архит. П. Селсинг: Дом культуры и здание Парламента, Стокгольм, Швеция, 1970




 

 

Архитекторы Хеллмут, Обата, фирма «Кассабаум»: Галерея, Хьюстон, шт. Техас, США, 1971



     
 
 
 

 

Архитекторы Ф. Джонсон, Дж. Берджи, Б, Бекер и др.: центр «HLDS», Миннеаполис, шт. Миннесота, США, 1972



 


 


3 Зак. 1245



Архит. Дж. Стирлинг: конкурс на общественный центр Дерби, г. Дерби, Великобритания, 1972



 


Фирма Тейлора: торгово-общественный центр на Элдон-сквер, Ньюкасл, Великобритания, 1972



 


Архитекторы А. Дж. Дайамонд, Б. Майерс совместно с Р. Л. Уилкином: жилой блок, Эдмонтон, Канада, 1973



 


Фирма Дж. Портмана: Пичтри-центр, Атланта, шт. Джорджия, США, 1973


   

 



 


 

 


 


 


 


 


 


 


 


 

 


 


 

 


 


 

 


 


 

 


 

 

 

 

 


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.022 сек.)