АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Мы с Данилой переглянулись

Читайте также:
  1. HMI/SCADA – создание графического интерфейса в SCADА-системе Trace Mode 6 (часть 1).
  2. II этап — вторая неделя.
  3. II этап — вторая неделя.
  4. II. ОСНОВНАЯ ЧАСТЬ (»70 мин)
  5. II. Основная часть.
  6. II. Расчетная часть задания
  7. III. Основная часть
  8. TRACE MODE 6 SOFTLOGIC: программирование контроллеров (часть 1).
  9. V2: ДЕ 55 - Решение линейных неоднородных уравнений со специальной правой частью
  10. Алекс, Стивенсон и часть группы заняли свои места на диванчиках по обе стороны от экрана, на котором сейчас было изображение эмблемы передачи.
  11. Аналитическая часть. Характеристика и анализ состояния объекта исследования
  12. Банк тестовых заданий по темам занятий дисциплины: Физиология функциональных систем (ФУС) - вариативная часть.

 

Мы с Данилой переглянулись. Целую неделю мы искали этой встречи, столько узнали об этой женщине...

И что теперь? Подойти, спросить: «Как дела?»

Да и так ли уж мы много знаем о ней, если до сих пор даже не догадывались, что она беременна?! А может быть, это и не она, просто совпадение...

Мы стояли в нерешительности, не зная, то ли уйти, то ли остаться.

«Э-эх, была не была!»прошептал Данила и направился к женщине, в которой мы узнали Кристину.

 

*******

— К ристина, добрый день! — Данила, видимо от нерешительности, пропел эту фразу, словно мальчик из церковного хора.

— Кто вы?! — женщина посмотрела на нас с удивлением и настороженностью. —разве мы знакомы. — И да, и нет, — ответил Данила, чувствуя, что никаких более подходящих объяснений своим действиям ему не найти.

Секунду я раздумывал. Можно, конечно, сказать ей, что мы два товарища (один — что-то вроде российского Ильи Муромца, другой — мексиканский шаман), которым дано задание вселенского значения — спасти нашу цивилизацию от неминуемой гибели. А подошли мы к Кристине, чтобы выяснить содержание Скрижали Завета, которую в ее существе запрятала Тьма.

Исход такого обращения представлялся мне следующим — шесть месяцев в российской психиатрической больнице с диагнозом «шизофреническое расстройство личности», и последующее постановление суда, запрещающее нам когда бы то ни было приближаться к Кристине ближе, чем на два километра. Она слишком серьезная женщина, чтобы поверить во весь этот «бред».

Можно было начать сначала — рассказать все, что случилось с Данилой и со мной, а потом попытаться объяснить Кристине ее роль в происходящем. Но станет ли она нас слушать? Вряд ли. Стало понятно, что надо идти на абордаж, или — все, пропали. В голове пронеслась фраза, произнесенная женщиной в магазине одежды...

— Мы ваши ангелы, Кристина, — сказал я без тени смущения или сомнения.

Повисла долгая пауза, и вдруг Кристина расхохоталась.

— Поняла, это первоапрельская шутка с запозданием на несколько месяцев! Кто вас прислал, интересно мне знать? Ха-ха-ха! Нет, постойте! Тут где-то должна быть скрытая камера! Угадала?!

— Нет, не угадали. Мы ваши ангелы, — повторил я, отдавая должное ее выдержке и чувству юмора.

И снова напряженное молчание. Я вглядывался в ее лицо, пронзительные, одухотворенные глаза в окружении тонких, изогнутых ресниц. Какая она красивая! Нет, у нее не было красоты женщины с глянцевой обложки. Кристина была прекрасна иначе, своим существом.

Во всем ее образе читалась внутренняя сила и одновременно с этим та слабость, которая и делает женщину женщиной.

Кристина производила впечатление абсолютно уверенного в себе человека. Но за всей этой ее броней стояло нечто большее, нечто другое. Ей отчаянно недостает надежного плеча, человека, которому она могла бы доверить свою жизнь. Нет, выше того — нежного человека, которому она могла бы доверить свою жизнь!

Женщины сильны от природы. Природа возложила на них священную обязанность продолжать человеческий род. Но быть сильной через силу — этого от женщины потребовало наше общество. Мы любим говорить — «человек», и теряем главное. Мы забываем о душе и сущности пола. Но именно они, взятые вместе, и составляют подлинную жизнь.

— Ладно, хорошо. И что понадобилось ангелам в этом забытом богом месте? — Кристина вдруг посмотрела на нас серьезно.

— Ангелы приходят, чтобы помогать, — ответил Данила.

— Я произвожу впечатление человека, который нуждается в помощи? — Кристина пронзила нас своим испытывающим взором.

Господи, сколько в ней было достоинства!

— Все люди нуждаются в помощи, — сказал я. — Можно мы присядем к вашему столику?

— Да, можете присесть, — судя по всему, Кристина не особенно обрадовалась моей просьбе. — Только не надо общих фраз. На них жалко и времени, и сил.

— Это не общая фраза, — Данила продолжил мою мысль.

— Вы так полагаете?.. — Кристина внимательно посмотрела на Данилу. — Допустим. Но давайте все-таки конкретно. Я беременна девочкой и не хочу ее рожать. Чем вы можете мне помочь?

— А почему вы не хотите рожать? — удивился Данила.

— Вот, видите! Это все общие слова — «помощь», «все нуждаются в помощи». А когда дело доходит до конкретной проблемы, сразу начинается — «почему?», «зачем?», «с чего вы взяли?», — ее голос стал жестким. — Для меня это проблема. Большая проблема. Вам даже не понять, какая это для меня проблема.

Впервые в жизни я поставлена перед фактом, и ничего не могу с этим сделать. Понимаете, вы, я ничего не могу с этим сделать. Я приговорена. Это как смерть, это неизбежность. Ты вынужден это принять, ты не можешь это контролировать. Тебя словно бы нет, ты словно умер. Все, закончим на этом маскарад. Ангелы...

Сказав это, глядя нам прямо в глаза, ошарашив нас, она встала со своего места и быстрым шагом направилась к выходу. Мы были буквально парализованы. Ни я, ни Данила не смогли среагировать должным образом — что-то сказать или сделать.

Стеклянная дверь кафе жалобно звякнула, джип, припаркованный у входа, взревел, выкатился на проезжую часть и исчез в неизвестном направлении.

 

Оторопевшие, растерянные, мы остались сидеть в кафе.

Нужно было что-то решать, что-то придумать. Все, что случилось с Кристиной за последнее время, превратило ее в оголенный нерв.

Она так долго ждала, что все эти мужчины ответят ей взаимностью, поймут и оценят ее...

Теперь это произошло, и она ощутила отчаяние.

Всему свое время... И оно упущено.

То, что этим «кавалерам»

нужно было сделать вчера, сегодня уже не имеет никакого смысла.

Они потеряли прекрасную женщину, а мы сейчас, может статься, потеряем Скрижаль Завета.

 

*******

Ч то будем делать? — спросил я у Данилы.

— Анхель, это какой-то тупик, — Данила бормотал себе под нос. — Что мы можем ей сказать? Она переживает самые тяжелые дни в своей жизни. Какое ей дело до спасения мира?! Она бы, скорее, согласилась его погубить...

Кожей я ощущал, как духи темных сил сгрудились рядом и теперь двигаются вокруг нас по все сужающейся спирали. Если мы теряем хотя бы одну Скрижаль, мы теряем все. Даже шесть не окажут своего действия, нужны все семь, только вместе они будут иметь силу. Тьма не случайно рассеяла Скрижали Завета между разными людьми. В этом ее замысел — рассеять и уничтожить.

Сильные, но отчаявшиеся люди — лучшее место для сокрытия тайны Спасения. Они пронесут свою боль с честью. Они ни с кем ею не поделятся. Им не станет легче. Сильный человек постоянно над пропастью, всегда в зоне риска. Его внутренняя сила — это его рок. Если бы он знал Скрижали Завета, то эта сила была бы, верно, его даром. Но сейчас, когда Дух Жизни слабеет день ото дня, этот «дар» — жестокое наказание.

Вдруг Данила поднял голову и прислушался. За соседним столиком, который отделяла от нас небольшая перегородка, шел оживленный разговор. Там сидели мужчина и женщина. Мы не видели их лиц. Но, судя по всему, он давал ей интервью.

— Тогда такой вопрос, — быстро и весело тараторила девушка. — Вот вы написали в своей книге, что внутренняя сила человека — это не награда, не подарок, или как там?.. А бремя. Знаете, это парадоксальная мысль!

— Нет, не бремя. Ответственность, — мужчина отвечал своей собеседнице спокойно и доброжелательно, словно бы разговаривал с ребенком.

— Ну, не бремя. Неважно. Ответственность, — быстро согласилась девушка. — Но почему?

— Каждый из нас один на один со своей жизнью. Как мы ее проживаем — зависит от нас. Но ведь важно еще и кто мы. Кто мы внутри. Понимаете?

Допустим, вы устроены просто и незамысловато. Ваше сознание — лишь калька с общественных представлений, сборник банальностей и расхожих сентенций. В вас нет внутренней силы и нет чувства постоянной борьбы. Что ж, наверное, это неплохо, ведь в этом случае вам гарантирована спокойная и счастливая жизнь. Вы будете плыть по течению, приспосабливаться. И никогда не узнаете, что такое настоящая душевная боль.

Но свою сущность, как и родителей, не выбирают. Может статься, что вы по-настоящему уникальны. Вы вынуждены думать, потому что не можете иначе. Наконец, внутри вас — сила и боль. В такой ситуации ваше счастье превращается в мечту, в мираж, рассеивается на глазах и пропадает. Вы ведь не станете плыть по течению, не сможете бесконечно переступать через себя. Вы будете испытывать потребность делать что-то, что кажется вам важным.

Иными словами, вы неспокойны, вам заказано тихое, безоблачное и непритязательное счастье. Почему? Потому что вы — заложник той силы, которую дала вам Жизнь.

Жизнь выбирает тех, на кого она может положиться. Она выбирает тех, кто сможет вращать Ее колеса. В противном случае, инерция погубит Жизнь, и Она это знает. Среди нас есть те, кто едут в телеге, а есть те, кто эту телегу толкает. Если тебе многое дано, то с тебя многое и спросится. Другой отвечает только за себя, что, впрочем, уже немало, но ты отвечаешь и за других, а это уже тяжелая ноша.

— Очень интересная мысль! — воскликнула девушка забавным, покровительственным тоном.

В ответ ее собеседник только рассмеялся — тихо, по-доброму. И вся эта ситуация представилась мне необычайно трогательной. Он рассказывает ей о вещах, которые, быть может, она не в силах ни понять, ни осмыслить. Но он делает это так, словно бы верит — эту истину должен знать каждый. И он поймет ее, когда наступит его срок.

 

*******

Т ы слышишь? — шепнул мне Данила. Я утвердительно кивнул головой.

— Хорошо, я записала, — деловитым тоном сказала девушка за перегородкой. — Тогда такой вопрос... В чем смысл жизни? Ведь зачем-то мы живем?

Данила чуть было не прыснул со смеху. Право, подобный вопрос выглядел, по меньшей мере, забавным, если не глупым. Но что ответит на него этот странный человек? Мы напряглись и продолжали слушать.

— Я думаю, что на ваш вопрос должен быть простой и понятный ответ. Понимаете, он слишком важен для того, чтобы Вселенная заготовила к нему сложную отгадку. Но я также уверен и в другом: мы не должны знать своего конкретного предназначения.

— Не должны знать своего предназначения?! Как так? Почему же?! — девушка была в недоумении.

Напряжение за нашим столиком достигло максимума.

— Это общее правило. Когда ты знаешь свою цель, ты пытаешься выбрать кратчайший путь. Но двигаться напрямик не всегда правильно.

В жизни же и швее нет прямых дорог. Жизнь сложна, а мы видим только одну небольшую ее часть.

Если ты знаешь свою цель, ты начинаешь торопиться, выбираешь неверный путь, спотыкаешься, оступаешься, злишься. И, в конце концов, отказываешься от своей цели, испытываешь разочарование.

Цель делает тебя хищником, но именно хищнику хуже всех. Он, как вечный студент, постоянно сдает экзамен на «аттестат зрелости». Незавидная доля...

— Как же быть? Как же идти к своей цели, если ты не знаешь, что она из себя представляет? — недоумение девушки достигло такой степени, что она чуть не заплакала.

— Это проще, чем вы думаете! — ответил мужчина. — Весь вопрос в том, доверяете вы Жизни или нет. Некоторые люди ведут себя так, словно бы они знают о Жизни больше, чем Она сама о себе знает. Они говорят: мы должны поступать так-то и так-то, потому-то и потому-то.

Но это даже смешно, ведь Жизнь не играет в игры! Она продолжает себя, и для Нее это работа. Тяжелая каждодневная работа. Для выполнения этой работы Она постоянно дает всем нам задания. Вот сегодня, например, Она дала вам задание взять у меня интервью. А мне — дать вам это интервью. Вопрос только в том, насколько хорошо мы с ними справились.

Изо дня в день мы получаем такие задания. И важно не содержание твоего задания, а то, как ты его выполнил. Кто-то делает это спустя рукава, кто-то не делает вовсе. Кто-то, напротив, старается изо всех сил. Кто-то пытается найти необычное, оригинальное решение. Все участвуют в этом, так или иначе. И каждый получит то, что заслуживает. Хотя, конечно, результат — он один на всех.

— А есть какие-то рецепты, чтобы хорошо справляться с этими заданиями? — спросила девушка.

— Есть и рецепт. Звучит он так: не должно быть никаких рецептов, — рассмеялся мужчина.

— Ну, здрасьте... — озадачилась его собеседница.

— Да, не должно быть рецептов. Если появляется рецепт, то пропадает искренность, а без искренности ничего не получится. Когда ты делаешь что-то с задней мыслью, ты уже не можешь делать это, используя себя целиком. Твои возможности ограничены. Ты как бы рассеиваешь себя, теряешь целостность и силу целого.

Впрочем, мы часто не замечаем свои «задние мысли». Мы не хотим признаться себе, что мы не столько заняты самим делом, сколько получением прибыли. Причем любой — физической, психологической, материальной.

Иногда получение прибыли может быть делом. Это так. Но тогда и нужно заниматься получением прибыли. Если же это отношения с другим человеком или даже любовь к нему, то такой «задней мысли» просто не может быть.

Данила внимательно посмотрел мне в глаза. Казалось, что этот незнакомый нам человек не дает никакого интервью, а говорит непосредственно о нас и для нас.

Сначала он упомянул тех, кого выбирает Жизнь, желая на них положиться. Он словно бы говорил о Кристине. Им будет больно и тяжело, но жаловаться стыдно — тебе многое дано, а потому и спрашивается с тебя многое.

Потом он говорил о нашей с Данилой поспешности. О нашем желании достичь своей цели, готовности идти напролом, о нашем заблуждении, будто бы мы знаем все и, главное, как. Так что теперь нам уже не казалось странным, что мы упустили Кристину.

Мы думали не о ней, а о Скрижали, мы шли не помочь Кристине, а за Скрижалью. Мы не были искренними в своем поступке, и поэтому потерпели неудачу. Прибыль показалась нам на миг важнее человека. А когда тебе кажется, что некая вещь важнее человека, ты неизбежно терпишь неудачу.

 

*******

Н у, хорошо. Я все поняла, — самоуверенно резюмировала журналистка. — Последний вопрос. Хотела спросить вас про любовь. Когда я прочитала вашу книгу про мужчин и женщин, я была потрясена! Такой необычный взгляд на эти вещи! Но почему вы говорите, что любовь — это болезнь?

— Я говорю, что любовь становится болезнью, — голос мужчины зазвучал тише.

— Ну, хорошо. Почему она становится болезнью?

— Как вам это объяснить... — мужчина задумался. — Помните русские сказки, которые заканчиваются словами: «И я на той свадьбе был, мед-пиво пил...»

— Да, конечно.

— Какое препятствие стоит в них на пути главного героя?

— Ну, по-разному, там, — девушка напряженно сосредотачивалась. — У одного — Кощей Бессмертный, у другого — Змей Горыныч... Или какой-нибудь царь-самодур, баба-яга...

Вы перечисляете символы препятствий, их художественные образы. А суть препятствия в чем?

— Ну, я не знаю...

— В сказке героя обязательно ждет перерождение. Внешне это всегда происходит по- разному. Он, например, был жестоким, бессердечным и эгоистичным. А в конце сказки перерождается — становится добрым, внимательным, чутким и отзывчивым.

Иногда перерождение прямо пальцем показывают. Например, Иван прыгает в котлы с водой студеной, кипяченой... Кажется, он должен погибнуть. Но гибнет только прежний Иван, Иван-дурак, а на свет появляется новый, настоящий Иван, Иван-царевич.

Наконец, во многих сказках перерождение показывается образно. Главный герой или превращается в животное или, напротив, ждет обратного перерождения в человека. И это не только в русских сказках. Подобные сюжеты встречаются по всему свету, причем и в религиях. Вспомнить хотя бы египетского бога Ра или Будду, переродившегося в момент своего просветления. Христос перерождается...

— Ну, а причем тут любовь? — журналистка, чувствовалось, напрягалась, наконец, не вытерпела и перебила своего собеседника.

Любовь?.. — на секунду мужчина задумался. — Это как смерть. Понимаете? Человек как бы теряет, отдает себя. Он словно гибнет, но не умирает. Он перерождается для новой жизни. Любовь — это опыт смерти и воскрешения. Так должно быть, но так не случается.

— Не случается? — переспросила девушка.

— Нет, не случается, — в голосе мужчины снова появилась какая-то тоска. — Люди разучились любить. За любовью современного человека всегда стоит желание какой-то выгоды. Мы не любим другого человека, мы любим свое желание в нем. Мы обманываем себя. Наша любовь лишена искренности, спонтанности. В ней нет ничего настоящего, только аллюзия, только изображение, подражание...

— Вы в этом так уверены? — в словах девушки сквозило недоверие.

— А вы — нет? Современный мужчина относится к женщине двумя способами. Или как к проститутке — то есть хочет ее, но не испытывает к ней уважения. Или же, напротив, как к матери, то есть уважает ее, но при этом недвусмысленно смотрит на других женщин. В таких условиях женщина просто не может быть Женщиной! Потому что Женщина — не мать и не проститутка, она Женщина.

Так что и самой женщине приходится как-то подыгрывать мужчине, искать способы привлечь или удержать его. Может ли она смотреть на него глазами любви, когда у нее нет ощущения надежности, нет полноты чувства? Не может. Странно ли, что наступает момент, когда она разочаровывается? Любовь становится расчетом.

Женщина решается на обмен. Кто-то соглашается на секс, кого-то устроят деньги, кому-то достаточно эмоциональной поддержки. А какая-то женщина надеется, что у нее будет от любимого мужчины ребенок. Родившийся малыш станет свидетельством ее так и не разродившегося когда-то чувства.

Все, что мы называем любовью, превращается в обмен услугами. И это уже не любовь. Любовь — она как смерть...

— Вы уже говорили это, — девушка попыталась вернуть своего собеседника в русло заданного ею вопроса.

— Да, говорил. Понимаете, это как перед смертью, как в смерти... Исповедоваться, омыться, одеться во все белое. Эго символы конечно, но символы чистоты, внутренней очищенности, освобождения от своего «я», своего «эго». И без этой жертвы любви не может быть. Но это и не жертва вовсе, да и любовь — не узы. Подлинная любовь — это, напротив, освобождение.

Чтобы родиться заново, нужно умереть, а умирать страшно. Да и кто знает, будет ли после смерти новое рождение? Что там — пустота или новая жизнь? Неизвестно. И вот уже человек боится, цепляется за свою жизнь, за свою самостоятельность, за свое «эго». А в результате действительно умирает. Как в сказке про Конька-Горбунка: царь испугался прыгать в котлы, послал Ивана. Иван переродился, а царь сварился.

— Очень интересно вы рассказываете! Я вас прямо заслушалась! Такие все мысли, мысли! Глубокие! — молоденькая журналистка продолжала и продолжала сыпать своими неловкими комплиментами.

 

*******

Д евушка говорила, мужчина молчал. А мы с Данилой принялись шепотом обсуждать услышанное.

— Это не случайная встреча, Анхель! — прошептал Данила.

— Нам нужно познакомится с этим человеком! — поддержал его я.

Мы словно по команде встали со своих мест и обошли перегородку. За столом никого не было. Мы растерянно огляделись по сторонам.

— Простите! — Данила окликнул официанта. — А тут только что сидела пара. Где они?

— Только что ушли, — учтиво ответил официант.

— Как ушли?! Мы же не видели, как они уходили! -- удивился я.

— Они вышли через вторую дверь, — пояснил официант, указывая в противоположную часть кафе.

Там действительно был выход, а стеклянная дверь, потревоженная парой, только что покинувшей кафе, все еще продолжала раскачиваться из стороны в сторону.

Мы выбежали на улицу и осмотрелись. Среди сотен людей не узнаешь незнакомца...

 

«Данила,сказал я по дороге домой,теперь, когда мы видели Кристину, у нас есть возможность попасть в ее сновидение.

Может, попробуем? Вдруг она нас выслушает?»

— «В любом случае надо попробовать»,ответил Данила. Я не надеялся в одночасье обучить Данилу контролю над сновидениями, это могло потребовать времени.

Но у меня был план.

Я надеялся войти в его сновидение, и уже вместе с ним проникнуть в сновидение Кристины.

Я дал Даниле небольшие инструкции, а потом сам долго настраивался.

Задача была непростой. Я никогда не делал этого прежде.

Знал только, как эти переходы из сна одного человека в сон другого делал мой дед Хенаро.

 

*******

В своем сне я оказался на границе двух миров — между бескрайней пустыней и многовековым лесом, между пеклом палящего солнца и влажной темнотой сибирской ночи. Я долго смотрел на свое тело со стороны, потом обошел его кругом и проник вовнутрь. Оно стало меня слушаться.

Куда теперь идти — в выжженную пустыню или в лесную чащу? Мне приходилось выбирать между известным и неизвестным, между понятным и непонятным. Я раздумывал несколько минут. Пустыня напоминала мне мою родину, лесные чащобы взывали к моему предназначению. И я выбрал непонятное, незнакомое...

Мой путь лежал сквозь густой таежный лес. По дороге встречались поваленные деревья, огромные рвы. Я спотыкался, падал, но продолжал двигаться дальше. Вокруг — непроглядная ночь, холодно и влажно.

— Данила! Данила! — кричал я.

Он не отвечал, и потому я шел наугад. Через какое-то время моему взору открылась небольшая поляна. В центре нее стояла покосившаяся избушка, освещенная холодным светом полной луны. Приблизившись к ней, я заметил, что внутри движется небольшой огонек.

Я ускорил шаг, поднялся по скрипучим ступенькам почти развалившегося крыльца и дернул тяжелую дверь. Она еле держалась на проржавевших петлях, и потому от рывка буквально вывалилась на меня, издав пугающий грохот.

— Кто там?! — услышал я голос Данилы.

— Это я — Анхель! — ответил я.

— Проходи! — позвал Данила.

Свет шел откуда-то справа. Я сделал несколько шагов в темноте, потом нагнулся и через очень низкий дверной проем прошел в небольшую комнатку. На полу, рядом с печью, в свете тлеющей лучины сидел Данила.

— Где мы? — спросил я его.

— Мы в доме Схимника. Здесь жили хранители Скрижалей Завета. Сюда я должен был поспеть к сроку, и не успел. Теперь непреодолимой силой влечет меня в этот дом. Кажется, я назначен последним схимником, смотрителем места — поруганной святыни, храма, который покинули Боги, — на последних словах Данила горько улыбнулся. — Мне заповедана роль смотрителя кладбища...

В голосе Данилы звучала тоска. Смертельная мука и боль снедали его сердце. А я ведь и не догадывался, как сильно он переживает из-за своей ошибки. Если бы он сразу послушался знаков, то, вероятно, наше положение не было бы сейчас столь плачевным. Возможно, человечество не потеряло бы Скрижали. Но сделанного не воротишь. Впрочем, пока остается хоть какая-то надежда, нужно двигаться дальше.

Тут я задумался. Я вспомнил прежний рассказ Данилы. Дом схимников сгорел в страшном лесном пожаре! Следовательно, мы не могли быть в нем. Более того, память Данилы не могла воспроизвести, реконструировать этот дом, ведь он его никогда не видел! Для воссоздания образа он должен был знать какие-то детали, хоть что-то! Но он не знал ничего!

Кому-то, возможно, это и не покажется странным, но не мексиканцу. Я понял, что мы находимся в необычном сне. Это сон-символ! Такие сны редко даются человеку, но если он получает подобный сон, это знак. В этом сне многое может решиться.

 

*******

Д анила, ты помнишь Кристину? — спросил я.

Мне было важно понять, находится ли в этой части Данилиного сна информация о предыдущем дне.

— Кристину? — Данила задумался.

— Да, в ней первая Скрижаль Завета! — я попытался навести его на мысль.

Прошла секунда, другая, потом третья. Напряжение росло. Мне показалось, что время тянется бесконечно. И я уже готов был отчаяться, как вдруг Данила поднял голову и посмотрел на меня глазами человека, вспомнившего что-то необыкновенно важное:

— Да, да! Я помню! Я помню Кристину! Мы так долго искали ее!

Я подсел к нему, взял за руку и сказал:

— Данила, сейчас нам надо будет сосредоточиться и удерживать в своем сознании образ Кристины. Это поможет нам попасть в ее сон.

— Как скажешь, Анхель! Конечно!

У меня отлегло от сердца — первый этап прошел удачно. Сейчас, если мы оба сможем сконцентрироваться на образе Кристины, то попадем в ее сон. Только бы она спала сейчас!

Время опять потянулось с черепашьей скоростью, словно бы увязло в какой-то трясине. Я сосредотачивался на образе Кристины, и Данила сосредотачивался, но попасть в ее сон нам так и не удалось. Может быть, я что-то не так делаю?!

Я открыл глаза и слегка толкнул Данилу:

— Данила, видимо, надо идти.

— Хорошо, Анхель.

Мы вышли из дома в беспросветную ночь. Луну скрыли тучи. Лишь напрягая зрение, можно было различить силуэты предметов. Но и то с большим трудом. Я прочел заклинание внутреннего света, известное мне еще с детства. К счастью, это подействовало — лес озарился слабым светом. Деревья и кустарники словно подсвечивались изнутри темными, зелеными лампами.

— Идем, — сказал я Даниле и снова взял его за руку. — Думай о Кристине, представляй себе ее образ.

— Хорошо, — ответил Данила, и мы пошли.

Трудно сказать, сколько времени продолжалось наше путешествие — может быть, час или два. А может быть, и десять минут, минуту. Вдруг, Данила споткнулся и замешкался. Сначала я не придал этому никакого значения, а потом оглянулся и увидел, как на моих глазах Данила буквально проседает в почву. Земля словно бы размякла под ним, стала жидкой, топкой.

— Данила! — закричал я и попытался вытащить его на поверхность.

Но чем больше я тянул своего друга, тем сильнее он увязал в земле. Постепенно и я оказался в этой затягивающей нас воронке. Тут на моих глазах картина переменилась. Мы уже были не в лесу, а на песчаном обрыве. Данила висел над пропастью, а я, лежа на краю осыпающегося склона, держал его за руку.

Страх объял меня, я был в панике. И когда наше падение казалось мне уже неизбежным, Данила поднял голову, посмотрел на меня снизу вверх и произнес:

— Не надо держаться, освободись... — в его глазах читалось спокойствие и уверенность, он улыбался.

— Освободиться?.. — я все еще не мог побороть свой страх.

— А что ты боишься потерять? — спросил Данила.

Этот вопрос Данилы стал для меня моментом истины. Я, понимающий, что нахожусь во сне, боялся разбиться, погибнуть. А Данила, который не контролировал свое сновидение, не понимал, что спит, задал мне этот — простой и совершенно очевидный — вопрос: «Что я боюсь потерять?»

Действительно! Что мы боимся потерять в смерти? Если вся наша жизнь — это лишь наши привязанности, если мы — это наши привязанности, то подобная потеря — это не утрата, а обретение свободы. Если же мы — это наша душа, не связанная с этим миром, то мы и вовсе ничего не теряем!

«Что ты боишься потерять?» — прозвучал в моей голове голос Данилы.

Господи, да я ведь ничего не боюсь потерять. Напротив, моя цель — найти! Я посмотрел на Данилу, в его светлые, улыбающиеся глаза и снял усилие. Мне подумалось, что сейчас мы будем падать. Но мы, напротив, стали взлетать, подниматься вверх. И тут я увидел, что за нашими спинами развеваются большие невесомые крылья.

Мы проносились над бескрайними таежными лесами. Под нами лежали необозримые ландшафты — гигантские горные хребты, степные просторы, заснеженная тундра, покрытый льдом океан. Глубокие озера и нетронутые человеком долины радовали глаз. Бурные реки и отвесные скалы завораживали. Весь мир, казалось, лежал у нас на ладони.

И вдруг...

 

*******

К ристина, ты проклята! Ты поняла, наконец, что ты проклята?! — чудовищный голос, подобный грозовым раскатам, звучал откуда-то совсем сверху.

Мы начали снижаться и через пару минут оказались посреди бескрайнего поля. Пасмурное небо было покрыто серыми свинцовыми облаками. Промозглый ветер буквально валил нас с ног, издавая жуткий свист и прижимая к земле пожухлую траву. Где-то впереди виднелась гигантская, уходящая в облака горная вершина.

— Чей это голос? — спросил Данила.

— Не знаю, — шепнул я в ответ. — Кажется, мы попали в сон Кристины. Пойдем, подойдем ближе к этой горе.

Несмотря на отчаянные порывы ветра, мы двигались достаточно быстро. И скоро нам стало понятно, что перед нами вовсе не гора, а подол черной рясы. Одетое в нее существо было столь большим, что мы видели лишь его нижнюю треть. Верх терялся за облаками. Именно это существо говорило с Кристиной.

— А где Кристина? — только и успел вымолвить Данила, когда мы увидели ее, стоящую на коленях перед этим существом в черной рясе.

— Ты должна убить своего ребенка, Кристина! — продолжало чудовище.

— Я не могу этого сделать, — еле слышно отвечала ему Кристина.

— Что?! Что ты сказала?! — чудовище было вне себя от гнева. — Я не прошу, я приказываю тебе!

— В чем он виноват?! Почему ты мстишь моему ребенку?! — Кристина не желала сдаваться, но голос ее звучал, как мольба.

— Грехи матери лягут на ее дочь! Ты хочешь обречь свою девочку на страдания?! Нет, я не жесток, Кристина. Это ты жестока! Подумай о том, на какую жизнь ты ее обрекаешь! Ты хочешь, чтобы она мучилась всю свою жизнь?! Мало ты насмотрелась на мужчин, которые пользовались тобой?! Тебе этого недостаточно?! Такой доли ты желаешь своей дочери?!

— Она... она сможет, — еле слышно отвечала Кристина.

— Мир жесток, Кристина! — продолжало чудовище в рясе. — Мир очень жесток! Он требует от женщины, чтобы она была сильной! Но разве может сильная женщина быть Женщиной?! Разве сможет она быть самой собой?! Ты хочешь, чтобы твоя дочь страдала! Я понял это! Ты мстишь ей, а не я! Ты мать, которая ненавидит свою дочь! Дочь, еще не рожденную! Ты мстишь ей за то, что ты сама не можешь быть Женщиной!

— Она сможет, — повторила Кристина. — Она справится...

Чудовище разразилось громогласным хохотом:

— На! Смотри, что она сможет!

Вмиг на стальной пелене неба появилась картина. Мы увидели молодую женщину, идущую по расцвеченному огнями городу в сопровождении мужчины. На лице девушки читалось отчаяние, на мужском лице — холодность и пренебрежение. Она еще совсем молода, но ее сердце уже знает, что такое душеная боль.

— Вот твоя дочь! — провозгласило чудовище. — Ей двадцать. Она любит этого мужчину, а он играет с ней. Ему интересно ее мучить. Он забавляется. Ему приятно чувствовать свое превосходство, когда он видит ее слезы.

Он наслаждается ее трогательными признаниями, которые повышают его самооценку. И чем сильнее она его любит, тем больше в нем искушение заставить ее мучиться. Крепость только сдалась, и он уже думает о других крепостях...

Она родит ему двух детей, а он будет изменять ей. Она устроит его быт, а он, в ответ, станет относиться к ней, как к прислуге. Она пожертвует своей карьерой, поддерживая его, а он обвинит ее в несостоятельности. Она будет любить его, а он за это будет ее ненавидеть. Ибо мужчины не могут и не умеют любить!

— Она переживет это. Все женщины переживают подобное. В этом нет ничего страшного. Такова судьба женщины, — тихо прошептала Кристина.

— Ладно, согласен, — гулким эхом ответило чудовище. — Но что ты скажешь на это?..

Картина на небесной глади переменилась. Мы снова увидели дочь Кристины, но теперь уже тридцатилетней. Она стояла в коридоре большого офиса и выслушивала упреки начальника-мужчины. Потом она плакала у окна, скрывая свои слезы. А какие-то люди шептались у нее за спиной, произнося разные гадости.

— Вот твоя дочь! — снова голос чудовища звучал остервенелым накатом. — Ей тридцать. Она умна и талантлива, но ее бездарный начальник не понимает этого. Он не дает ей реализоваться и присваивает результаты ее труда. А когда она получит возможность подняться по карьерной лестнице, он скажет ей: «Мне не нужен руководитель в юбке!»

За свою работу она будет всю жизнь получать меньше, чем работники-мужчины. Потому что их слушают и ценят, но не ее. Она попытается устроиться на другую работу, но ее не возьмут, потому что не поверят в ее способности. Ведь она женщина! Она решится открыть свое дело, но не сможет противостоять грубому натиску конкурентов-мужчин.

— Она переживет и это. Все женщины переживают подобное. В этом нет ничего страшного. Такова судьба женщины, — сквозь зубы, сдерживая слезы, шептала Кристина.

— Переживет, но будет несчастна... — отвратительным голосом протянуло чудовище в рясе. — Но что ты скажешь на это?...

Картина на небесном склоне переменилась в третий раз. И снова на ней была дочь Кристины. Ей уже пятьдесят. Она постарела и осунулась. Небогатая квартира пуста. Она разговаривает с сыном по телефону. Он отвечает ей сухо и старается поскорее закончить их разговор. У него своя семья и на мать у него просто нет времени. С дочерью-подростком она не общалась уже несколько месяцев. Она даже не знает, где она и с кем.

— Вот твоя дочь! — голос чудовища был торжествующим. — Ей пятьдесят. Муж уже не живет с ней, дочь с ней не общается, у сына не хватает на нее времени. Она совсем одна, она коротает свои дни на скучной работе. Ее единственный собеседник — телевизор, который рассказывает ей о счастье, которого никогда не было в ее жизни.

Она твоя дочь! Ей тоскливо и одиноко. Она ничего не добилась, ничего не смогла. Муж предал ее, дети отвернулись, подруги заняты своими проблемами. Она чувствует свою ущербность и не знает, как ей быть, потому что единственное ее желание — это наложить на себя руки. Но и на это ей не хватает сил...

Теперь скажи мне — она переживет и это?! Нет, молчи, не отвечай. Я скажу: она не переживет этого! И это твоя вина!

Кристина пыталась что-то ответить своему мучителю, но слезы душили ее. Приступ невыносимой душевной боли, словно осиновый кол, пронзил ее сердце. Она упала наземь, издав ужасающий крик вселенского отчаяния.

— Убей свою дочь! — заорало чудовище. — Прояви милосердие!

 

*******

Г лядя на это голое, бескрайнее поле под свинцовыми небесами, сознавая весь ужас происходящего, чувствуя невыносимую тоску, я понял, что не могу двигаться. Меня словно парализовало. Ноги, казалось, утопли в земле и стали ватными. У меня не было сил даже думать. Голова превратилась в пустой барабан, а в нем истовым гулом продолжал пульсировать глухой удар.

— Кристина! Кристина! — я видел, как Данила бросился к лежавшей на холодной земле женщине. — Кто отец ребенка?! Кристина, кто ее отец?!

Я не понимал, что происходит. Почему Данила задает ей этот дурацкий вопрос? Как — «кто отец ребенка»? Конечно, ее муж... Муж?! Петр?! Нет, этого не может быть! Иначе бы он говорил о ребенке, пытаясь удержать Кристину. Он бы обязательно говорил о ребенке! И ведь они не были близки уже больше года...

Господи, да ведь мы не знаем, кто отец ее ребенка!

Данила тряс Кристину за плечи, смотрел ей в глаза и все повторял, повторял свой вопрос: «Кто отец ребенка?! Кристина, кто отец ребенка?!»

Кристина подняла голову и смотрела на Данилу широко открытыми глазами. В них был не то испуг, не то удивление. Видимо, она не понимала, кто перед ней. Не могла взять в толк, что спрашивает у нее этот странный, взявшийся ниоткуда человек. Силилась понять — зачем он это делает? Силилась — и не могла...

— Да, кстати! — обратилось к Кристине чудовище в рясе. — Это твои ангелы. Самые настоящие. Они пришли, чтобы продемонстрировать тебе твое бессилие!.. Ты родишь девочку, и она будет несчастной! И никто, никто не в силах тебе помочь!

Безумный, безудержный, отвратительный хохот чудовища заполнил пространство. Этот ужасный, мерзкий звук сотрясал землю и колебал небесный свод. Картинка дрожала, словно бы кто-то колотил по ней с неистовой, все возрастающей силой. Возникло ощущение чудовищного землетрясения или смерча.

 

*******

Я проснулся под звук душераздирающего крика: «Кристина, кто отец ребенка?!» Это был голос Данилы. Я схватил его плечи и начал трясти. Но он не приходил в сознание и продолжал кричать.

Я ужаснулся. Казалось, еще мгновение, и он уже не вынырнет из омута этого кошмара:

— Данила, просыпайся! Ради всего святого, очнись!

Глаза Данилы открылись. Слезы, решительность и отчаяние предстали моему взору.

— Слава богу! — воскликнул я и перевел дыхание. — Наконец-то! Данила, как ты?..

— Нормально, все хорошо... — его губы почти не разомкнулись.

— Но как ты догадался?! — затараторил я. — Она ответила?..

— Тихо, тихо... — прошептал Данила, поднялся на локтях и встряхнул тяжелую голову. Он выглядел обессиленным — усталым, измученным, истощенным.

— Так она ответила?.. — переспросил я через минуту.

Нет, но мы узнаем. Это важно. Нужно найти отца ребенка... — протянул Данила.

— Да, без него Тьму не одолеть... — задумался я.

— Какую Тьму? — удивился Данила.

— Как какую? Это же очевидно! Кристина в плену у сил Тьмы! Это чудище в рясе...

— Ты что, Анхель! Это не Тьма! — Данила даже рассмеялся, беззвучно.

:— В каком смысле?.. — я не понял этой странной реакции своего друга.

— Это просто страх, Анхель! Это просто ее страх!

— Страх?!

— Ну конечно! — Данила печально улыбнулся. — Я не знаю, как это дело объяснили бы твои индейские предки, но в России думают так... Моя девушка, я тебе о ней рассказывал (это она когда-то записала меня на прием к астрологу), увлекалась психологией. Она читала книгу какого-то русского психолога, и в ней он рассказывал про сновидения.

Он называл их, если я ничего не путаю, «рациональным безумием». Все, с чем мы встречаемся в сновидении — это части нас самих. Сон — это своеобразное раздвоение личности, но не настоящее сумасшествие. Сначала мне в это не верилось, но потом я понял. В каждом из нас идет борьба. Разные силы, живущие в нашей душе, словно бы раздирают ее на части.

Когда мы бодрствуем, эта борьба выражается внутренним диалогом. Иногда даже спором, который мы ведем сами с собой. Мы ведь постоянно о чем-то думаем, дискутируем внутри своей головы. Если бы этой внутренней борьбы не было, то нам и думать бы не пришлось. Все было бы очевидно, а об очевидном нельзя дискутировать. Так что эта борьба идет. Во сне же борющиеся в нас силы обретают некие образы, подчас страшные, превращаются в символы.

Так что чудовище из сна Кристины, подол которого мы приняли поначалу за гору, — это никакая не Тьма, Анхель. Это часть самой Кристины, это ее страхи! Мы видели во сне Кристину, но это не сама Кристина, а только ее часть, причем свободная от страха. Обе эти «силы» живут в ней. Живут и противостоят друг другу. И она борется, только сама с собой, а не с Тьмой!

Есть в ней еще и другие силы... Почему-то же она не вместе с отцом своего ребенка?..

Я с трудом понимал Данилу. Он говорил то же, что и Источник Света: «Тьмы нет, но есть только страх». С другой стороны, я всю жизнь слышал о снах совсем другое. Мой дед навахо говорил мне, что сон — это параллельный мир.

Но он никогда не уточнял, что этот мир — мы сами...

— Получается, что наши сны — это и есть мы настоящие?! — вдруг до меня дошла эта абсолютно очевидная, как казалось теперь, мысль. — Если собрать все компоненты наших снов воедино, то получится наш истинный портрет?

— Ну, конечно! Я не верю, что Кристина хочет смерти своему ребенку. Этого просто не может быть! Но она испытывает какой-то страх. Кажется, что она боится за ребенка, но здесь было что-то другое. Этот страх обрел в ее сне очертания чудовища. Не случайно, кстати, оно было в рясе!

— Но существо в рясе не может требовать смерти кого бы то ни было. Тем более ребенка удивился я.

— В этом-то все и дело, Анхель! Когда я об этом подумал, то все сразу встало на свои места. Я понял!

— Что понял?... — я снова начал путаться.

Данила стал быстро объяснять: — Священник может вменять только грех. Это символ, понимаешь?! Она стояла перед ним на коленях, словно бы исповедовалась в грехе. Когда я все это сопоставил, то понял, что она считает прегрешением какой-то свой поступок!

— Прегрешением?! — я никак не ожидал такого поворота.

— Да, Анхель! Да! — воскликнул Данила. — Может быть, в отношении отца этого ребенка?..

— Интересно, а сама она это понимает? — задумался я.

— Наверное, нет. Иначе все было бы куда проще. Вот почему нам и нужно найти этого мужчину!

В течение нескольких часов после этого разговора я испытывал сильнейшее внутреннее напряжение. Я пытался согласовать свои прежние знания о сновидениях с тем, что рассказал мне Данила.

Дед учил меня, что реальность, которую мы видим, создана нашим сознанием, что она — фантом, сложная иллюзия, некий мираж. А вот сон — это подлинная реальность. Слова Данилы ничуть не противоречили этому.

Мы не знаем истинной природы вещей, более того — не понимаем себя. Нам только кажется, что мы знаем свое «я», но в действительности это иллюзия. Человек намного сложнее, нежели он сам о себе думает. Но главное — он раздроблен, разделен.

Наш сон — это своеобразный спектакль, в котором все роли поделены между нашими составными частями. И только если человеку удается установить подлинные связи между элементами своего сна, он узнает свое «я».

Все складывалось, но загадка оставалась — а где же дух человека, его душа? Страх не может быть составляющей духа. Страх — это свойство личности человека. Но его душа принадлежит Источнику Света, она не может «бояться»!

 

Сам того не заметив, Данила научился контролировать свои сновидения.

Он решил эту, на самом деле, очень трудную задачу, с легкостью.

Видимо, потому что он не пытался добиться результата искусственным напряжением воли_ и работой сознания.

На этом часто спотыкаются европейцы, соприкасаясь с мистическими практиками востока и индейцев.

Лучшие учителя магииестественность и спонтанность.

Теперь Данила научился управляться и со своими видениями!

Четвертое видение не заставило себя ждать... Данила стоял посредине комнаты, и что-то говорил мне.

Потом он вдруг как-то засуетился, обхватил руками голову и повалился в кресло.

«Наконец-то!»только и успел вымолвить Данила.

 

*******

П ривет, мой малыш, привет! — нежный, любящий мужской голос приветствовал Кристину в трубке мобильного телефона.

— Никита! — воскликнула Кристина, и сердце ее сжалось.

Кристину накрыло волной щемящей, трогательной нежности. Она не пожалела бы вечности, чтобы изо дня в день слушать и слушать, как эти слова слетают с его уст: «Мой малыш...» А ведь Никита младше ее на целых двенадцать лет!

Эта гигантская разница в возрасте повергала Кристину в ужас. Она пыталась заставить себя не думать о жестоких цифрах, датах, календарях. Она гнала мысли о своем и его возрасте, словно жестокий навет. Но факт есть факт, от него не уйти.

— «Ты старше его на целых двенадцать лет... — слышала она свой собственный внутренний голос. — Это безумие!»

— Ну, ты у меня держишься молодцом? — заботливый голос Никиты, как и всегда, был полон энергии и природной силы.

Они познакомились с Никитой волей самого провидения. Полтора года назад. Тогда между ее работой и домом выросла невидимая глазу стена, пропускавшая ее только в одну сторону — только на работу. Возвращаться домой, в семью, к мужу стало для нее мукой.

Был поздний вечер. Кристине не хотелось идти домой. Она кружила на своем автомобиле по освещенному фонарями городу и почти машинально заехала в кинотеатр. Этим можно скоротать, как минимум, два часа. До очередного сеанса еще оставалось время, и она взяла в баре чашку горячего капуччино.

Он сидел за соседним столиком. Один. Молодой, рослый, красивый. Его мужественное лицо украшала удивительная улыбка. Почему он один? Такой мужчина просто не может пребывать в одиночестве. Ей хотелось спросить его об этой странности, обратиться к нему. Так располагали к себе его большие, почти зеленые глаза.

— «Ах, да, конечно! — подумалось ей в тот момент. — Он, верно, ждет кого-то. Сейчас покажется великолепная блондинка лет восемнадцати, подсядет к нему, и... Положит свою голову ему на плечо. Мужчина, которому хочется положить голову на плечо. Спрятаться в его объятьях...»

— «У вас такие грустные глаза... — сказал он вдруг, обратившись к Кристине. — Хотите, я попробую вас рассмешить?»

— «Грустные глаза?.. Нет, просто уставшие», — Кристина не поверила своим ушам, растерялась, стала оправдываться.

— «Я же вижу, что грустные, — спокойно ответил юноша. — Если не хотите веселиться, давайте я погрущу вместе с вами?»

Он улыбнулся, и у Кристины защемило сердце. Неужели такие бывают?

«А вы разве никого не ждете?» — спросила она его вдруг.

«Захотелось побыть одному», — ответил он, и она, буквально кожей, почувствовала его искреннюю, не знавшую отчаянья душу.

«Что ж, вы заговариваете е незнакомкой?» — сама не зная зачем, парировала Кристина.

«Просто я посмотрел на вас... И мне расхотелось быть в одиночестве. Впрочем, если вы не рады нашему знакомству...»

«Я рада», — выпалила вдруг Кристина, и тут же зарделась столь несвойственным ей румянцем.

Он рассмеялся — весело, задорно, завораживающе. Кристина еще больше смутилась и, неожиданно для себя, тоже рассмеялась.

«Вы так прекрасны, — сказал он с необыкновенной нежностью через секунду. — Кто отпустил вас одну?»

«Я сбежала...» — Кристина сказала это и тут же осеклась.

«Да, вы можете!» — он произнес это так весело и в то же время так серьезно, что Кристина чуть не расплакалась.

Господи, он словно бы смотрел в ее душу! Смотрел и видел. Видел Кристину насквозь, видел и не презирал. Нет, напротив, он смотрел в ее душу любящими глазами. Взял в ладони и смотрел — чуткий, нежный, завороженный ее красотой.

«Я сейчас разревусь...», — прошептала Кристина и коснулась кончиков своих глаз.

«Хочешь поплакать — плачь...», — сказал юноша, подсел к ней и открыл свое плечо.

И она разревелась — прямо здесь, в киношном баре, на плече у незнакомого мужчины, совсем еще мальчика. Она разревелась, испытывая счастье. Замужняя, серьезная тетка на плече у юноши с большими зелеными глазами. Ей было стыдно до ужаса, и ей совсем не было стыдно.

Мужчина, которому хочется положить голову на плечо...

 

*******

З олотце мое, чего ты молчишь? Задумалась о чем-то? — Никита весело рассмеялся в телефонную трубку.

— Да, Никита, задумалась, — протянула Кристина, но тут же взяла себя в руки: — Нет, не задумалась. Просто что-то со связью...

— У тебя действительно все хорошо? — переспросил Никита встревоженным голосом.

— Все нормально, не волнуйся, — Кристина буквально выдавила из себя эти слова. — Как погода в Лондоне? Хорошая?

— Да, нормальная лондонская погода. Дождь моросит, люди ходят, — отшутился Никита. — Но что-то с тобой не так? Чувствуешь ты себя нормально? Не тошнит? Ничего не болит?

— Потягивает...

Вот уже несколько дней боль внизу живота была нестерпимой. Кристине казалось, что этот спазм уже никогда не пройдет, что она будет мучиться этой болью до скончания времен. Иногда приступы этой боли доводили ее до головокружения, до полуобморочного состояния.

— А ну, дай-ка я поговорю с нашей малышкой, — скомандовал Никита.

Кристина постояла секунду с каменным лицом, потом послушно отняла трубку мобильного телефона от своего уха и приставила ее к животу. «Какой он все-таки ребенок...»

— Девочка моя, ты что безобразничаешь? — нежный, отеческий голос звучал в трубке. — Мамочке же больно. А ну-ка, давай будем молодцом — повернем головку...

Кристина снова прочувствовала всю силу этой боли, от которой, как ей казалось, она только, наконец, отвлеклась.

«Какой он все-таки ребенок! — эта мысль снова раздосадовала Кристину. — Он верит, будто бы с плодом можно разговаривать! Он же ничего не слышит! И уж, конечно, ничего не понимает!»

— Малышка, маме тяжело держать тебя в животике. У нее и животик болит, и ножки болят. Помнишь, я тебе рассказывал, у нее, — тут Никита перешел на заговорщический шепот, — плошкоштопие... И она никому про это не рассказывает. Стесняется... Это большая тайна! Только мы с тобой знаем... Когда вырастешь, никому об этом не рассказывай!

Кристина мысленно улыбнулась. Однажды у них с Никитой вышел шуточный спор. Никита как-то искал повод задержаться, не уходить после их короткой встречи. Придумал какой-то нелепый повод, сказал, что он нужен Кристине «как доктор». Кристина ответила, что доктор ей не нужен, потому что она абсолютно здорова.

Никита не сдавался и потребовал от нее добровольного согласия на немедленное «медицинское освидетельствование». С боем — шумной возней на кровати — оно было проведено. И у Кристины обнаружилось плоскостопие! Она тогда очень удивилась и переспросила: «Плошкоштопие?!» От неожиданности вышло именно шепелявое «плошкоштопие». Очень комично... они оба смеялись.

Потом он часто подшучивал над ней, повторяя это так полюбившееся ему слово — «плошкоштопие». Ему нравилось видеть ее трогательное смущение, забавную серьезность ее очаровательного протеста. И сколько нежности, сколько любви он вкладывал в это слово!..

Никита всегда смешил ее, любил смешить. В такие моменты она театрально хмурилась: «Ну, перестань дурачиться!» На самом деле это значило: «Господи, как я люблю тебя!»

— Давай, золотце мое, — Никита продолжал свои бессмысленные переговоры с плодом. — Повернись, малышка. Совсем чуть-чуть... И мамочке станет легче. Ей ведь тяжело тебя носить. Ты стала совсем большая...

— «Нет, это невозможно! — Кристина начала выходить из себя. — Что за глупость?! Нет!»

Ну... и... — протянул Никита.

И вдруг у Кристины внутри живота произошло какое-то движение, боль на секунду стала еще сильнее. Но вдруг, буквально через мгновение, прекратилась. Совсем! Спазм, мучивший Кристину на протяжении нескольких дней, прошел, словно бы его и не было вовсе. Прямо на глазах, в эту самую секунду — Вот молодчина! — услышала Кристина из приставленной к своему животу телефонной трубки. — Как же тебя любит твой папа! Солнце мое! Скоро я возьму тебя на руки, и буду гладить по золотой головке. Золотой, как у мамы...

Подожди, совсем чуть-чуть осталось...

А сейчас давай прощаться. Я скоро приеду, пока!

Кристина отняла трубку от живота и поднесла ее к уху.

— Кристина!

— Да-да, Никита, я тебя, слушаю...

— Ну, как? Стало чуть полегче? — спросил он.

— Да, стало. Но это чудо какое-то, Никита. А я не верю в чудеса. Как ты узнал, что она повернулась?

— Просто почувствовал, — Никита сказал об этом, словно бы речь шла о совершенно очевидных вещах. — Она же так любит, когда с ней разговаривают...

— Нет, ерунда. Не может быть, — произнесла Кристина, словно бы говорила это самой себе.

— Но зачем ты терпела столько дней, Кристина? Почему не сказала? Мы с тобой по пять раз на дню созваниваемся... — досада звучала в голосе Никиты.

— А чем ты можешь мне помочь! — выпалила Кристина.

Ответа не последовало.

 

*******

К ристина тупо уставилась в пол.

Эта любовь сделала ее счастливой и чуточку сумасшедшей. Впрочем, какое там «чуточку»! Она сводила ее с ума! С самого начала, с того самого вечера, когда они весь киносеанс просидели обнявшись в полупустом зале, она говорила себе: «Это просто увлечение! Случайная связь! Ничего не получится! Нельзя даже думать!» Она твердила это, как молитву. Твердила и не верила самой себе. Она любила...

Она любила Никиту так, как никого не любила в своей жизни. Впервые она испытывала то, что называется чувством взаимности. Она пыталась уверить себя в том, что это только иллюзия. Что любви у них не может быть в принципе. Просто юноше нравится ощущать себя взрослым с «солидной тетенькой». Поиграется и бросит...

Несмотря на свои двадцать с небольшим лет, Никита был уже совершенно взрослым и самостоятельным человеком. Он только заканчивал обучение в ординатуре медицинского университета, а его уже приняли на должность в крупнейший медицинский центр столицы. Родители обеспечили его отдельным жильем, машиной. Да он и сам себе на это теперь зарабатывал.

Впрочем, это все мелочи. Главное — он был абсолютно цельным и сильным. Настоящим мужчиной, с которым Кристина впервые почувствовала себя Женщиной. Мужчины раньше казались Кристине сгустками энергии. У кого-то из них этой энергии было больше, у кого-то — меньше. Никита был не сгустком, он был неиссякаемым потоком энергии.

В нем сосредоточилось все — обаяние балагура и стать почтенного мужа, серьезность бизнесмена и заинтересованность истинного ученого, артистизм и юмор, авантюризм и надежность. Он был «Человеком Растущим». Такое название Кристина придумала этому мужскому типу. Никита был единственным его представителем...

«Не поддавайся ему, Кристина! — говорила она себе. — Это безумие. Это тебя погубит!» Говорила и мечтала. Мечтала об одном — родить от него мальчика, маленького Никиту. Сына, который вечно будет с ней, который вечно будет напоминать ей об отце, о ее чувстве к нему. Он стал бы для нее доказательством невероятного, невозможного.

Год назад она сказала ему:

«Только не смейся, я хочу родить от тебя ребенка...»

Он ничуть не смутился и не удивился этому:

«А почему я должен смеяться? Я тоже очень хочу, чтобы ты родила мне ребенка. Чтобы именно ты родила мне ребенка! Я ведь люблю тебя...»

— «Ты не понял, Никита. Я хочу родить ребенка для себя. Чтобы это был мой ребенок. Понимаешь?»

— «Конечно, это будет твой ребенок! — ответил Никита. — Это будет твой ребенок. А я буду его папой».

— «Но... Папа не нужен», — выдавила из себя Кристина.

— «Нет, — Никита улыбнулся, — папа нужен. Куда же без папы?..»

— «Но... но... Но мы не будем жениться. Я не хочу больше выходить замуж. С меня достаточно...»

— «Не хочешь жениться, давай не будем», — Никита сказал это спокойным и уверенным голосом, но она почувствовала его напряжение.

— «Что тебе не нравится?» — спросила она.

— «Мне все нравится, Кристина, — он посмотрел на нее своими зелеными глазами. — Мне только очень больно за тебя.

Я переживаю, что ты мучаешься из-за этого... Ну, из-за своей супружеской жизни. Так хочется защитить тебя, чтобы тебе не было больно.

Никогда. Я все сделаю так, как ты хочешь. Но о чем бы ты меня не попросила, запомни одно: я не смогу не любить рожденного тобой ребенка. Даже если это будет не мой ребенок».

Кристина ждала этих слов всю свою жизнь. Но ведь это были не только слова, это было чувство, отношение. Это был сам Никита. Он был таким, каким Кристина мечтала его видеть.

«Да, пусть это ненадолго. Да, пусть он потом разлюбит меня. Я не хочу портить ему жизнь. Но со мной будет мальчик, его мальчик, мой мальчик».

А Бог дал ей девочку. Кристина восприняла это, как проклятье. Ее мечта лопнула, словно мыльный пузырь, растворилась, пропала, как радуга в пелене грозных туч. Через каких-то пару лет Никита разлюбит ее и уйдет. А она останется с девочкой, которой суждено всю жизнь страдать. Мучиться так же, как мучилась ее мать — мечтами, которые становятся явью лишь на мгновение. И только для того, чтобы мечтательница могла прочувствовать всю горечь неизбежного разочарования, пережить до конца всю боль неминуемой утраты своего счастья.

 

*******

Я очень соскучился по тебе, Кристина! — прошептал в трубку Никита. — Уже совсем недолго осталось. Скоро я вернусь. Зачем только я согласился с тобой и поехал в этот чертов Лондон!

Да, это Кристина настояла, чтобы он поехал на стажировку в Лондон. Руководство клиники доверило Никите свое новое диагностическое подразделение. Для этого, впрочем, нужна была стажировка в аналогичном западном центре. Но Никита категорически отказался от этого предложения, он не хотел оставлять Кристину одну.

— «Ничего не случится! Чего ты боишься? Ты ведь успеешь к моим родам, — говорила она ему. — А тебе нужно пройти эту стажировку. Нельзя отказываться от такого предложения».

Никита смотрел ей в глаза. Она старалась выглядеть искренней. Но это не очень ей удавалось. Ведь она просто хотела отдалиться от него, отдалить его от себя. Нужно было жечь мосты. Мужчины отходчивы, а любящая женщина — это приговор. Пока же, как ей казалось, она еще может расстаться с Никитой относительно безболезненно.

Конечно, она лгала самой себе. Конечно, она не хотела ни этого его отъезда, ни его ухода из ее жизни. Да она и пережила бы его. Но представить себе, что они станут одной семьей, она не могла. Какая это будет семья? Молодой красавец, которому еще жить да жить, и она — стареющая дама, находящаяся в вечной борьбе с лишним весом и целлюлитом.

Его жизнь должна была сложиться, не могла не сложиться. Кристина очень хотела этого. Пройдут годы, он станет совсем взрослым. У него будет нормальная семья, молодая жена-красавица, трое карапузов, как он хочет. Все будет хорошо. Только она не должна этого видеть. Ей достаточно просто знать — у него все хорошо.

Это сейчас ему интересно с Кристиной. Он слишком зрелый для своих лет и, конечно, сверстницы кажутся ему неинтересными. Но это такой возраст. Потом все переменится. Умные женщины будут ему в тягость. Жизненный опыт он перестанет считать достоинством. Молодость и красота — вот что манит мужчин старше тридцати.

И вот еще что Кристина знала точно. Вынести, пережить его измену она не сможет. Его измена станет расплывшимся кофейным пятном на белоснежно-белой скатерти. Можно не замечать, но нельзя примириться. Что испорчено, то испорчено. Как она посмотрит после этого в его глаза? Что она там увидит?

Любовь, если это любовь настоящая, это дорога в один конец. Здесь не срежешь, не повернешь назад, не переночуешь в придорожном отеле. Любая ошибка — это сход с дистанции. Любовь — это длинный путь без права на ошибку. Путь длиною до первой ошибки. Кто собрался идти, должен идти... В этом счастье.

— Я тоже скучаю по тебе, Никита, — сказала Кристина, и слезы чуть не хлынули у нее из глаз. — У меня сейчас встреча, давай позже созвонимся.

— Давай. Нет, подожди! Что бы ни случилось, что бы ты ни думала... Слышишь меня, Кристина? Я люблю тебя. Слышишь? Больше жизни люблю...

— Хорошо, пока, — ответила она, пытаясь скрыть свои слезы, и отключила трубку.

Секунду-другую Кристина стояла в раздумье. Потом стала машинально ходить по квартире из одной комнаты в другую, из нее — в третью, на кухню. Она зашла в ванную и ее взгляд зафиксировался па собственном отражении в зеркале.

— Кристина, что ты собираешься делать? — услышала она голос Данилы.

— Кто это? Кто это говорит?! — по лицу Кристины пробежала легкая судорога испуга.

Это твой ангел. Помнишь — в кафе? Помнишь — во сне? — Данила понял, что она его слышит. — Пожалуйста, не делай сейчас ничего. Тебе только кажется, что все так плохо. Но это не так. Это только твой страх. Он тебя пугает. Пожалуйста, верь мне. Скоро все будет хорошо.

— А-а-а!!! — Кристина издала жуткий крик и бросилась прочь из ванной комнаты.

По дороге она схватила большую синюю сумку, наспех сунула в нее какие-то вещи и выбежала на улицу. Сумка полетела в багажник зеленого джипа. Кристина села за руль.

Огни Тверской — последнее, что видел в этот раз Данила глазами Кристины.

 

— Я ее напугал!сказал Данила, открыв глаза.

Не думал, что она может слышать мои. мысли, когда видит свое отражение в зеркале-».

Сказав это, Данила секунду раздумывал, а потом продолжил:

«Она что-то задумала, что-то страшное.

У нас очень мало времени, Анхель.

У нас очень мало времени!»

 

 


1 | 2 | 3 | 4 | 5 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.085 сек.)