АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Танец людей и рыб

Читайте также:
  1. VI. Чи проявляється у дитини критичність по відношенню до інших людей?
  2. А. НТР создала гигантские силы разрушения и массового уничтожения людей
  3. Активная передача мыслей — способ достижения хорошего отношения к вам людей
  4. Американский танец модерн
  5. Аюрведическое питание для людей с конституцией ПИТТА (Лето)
  6. Бібліотека єднає людей.
  7. В обществе недобрых людей
  8. Визначте основні шляхи надання допомоги учням з особливостями психофізичного розвитку в адаптації серед здорових людей.
  9. Глава 5. Как заинтересовать людей.
  10. Глава 5.Как заинтересовать людей.
  11. Глава 6. Как побуждать людей к успеху.
  12. Глава 6.Как побуждать людей к успеху.

 

Стоит удалиться от кораллового массива хотя бы на десяток метров, как глубина резко увеличивается; именно в этих-то синих глубинах и водятся стаи крупных рыб. Возле Шаб-Руми я отыскал идеальное место для съемки новой серии кадров. Вода изумительно прозрачна, в серебристых бликах косяками ходят ставриды, "рыбы-старухи", рыбы-хирурги, платаксы.

3 июня. Пять человек, облачившись в новые гидрокостюмы, совершают погружение. Расходясь веером, они плывут навстречу стае крупных ставрид, а мы снимаем все это. Обе группы, люди и рыбы, сходятся и расходятся несколько раз, словно неожиданно для себя придумав увлекательную игру. Как зачарованные, мы смотрим на эту карусель, в которой, как бы руководимые единой волей, кружатся и люди, и эти крупные рыбы. Неожиданные, непредвиденные кадры.

Назавтра, 4 июня (это было воскресенье), мы снова снимаем пловцов и рыб, а затем берем курс на Порт-Судан.

Отношения между Египтом и Израилем напряглись до предела. Обращаюсь к нашему агенту Конто Михалос с просьбой помочь мне скорее добраться до Парижа.

5 июня разразилась катастрофа. Начались военные действия между Египтом и Израилем. К концу дня приходит новое известие: Судан объявил войну Израилю. Улицы полны демонстрантов. Двух наших друзей забросали камнями. Прибытие самолета, на котором я должен был лететь, отложено на 5, а потом на 7 часов вечера. Несмотря на войну, сиеста – послеобеденный отдых, как всегда, продолжается до 4 часов. В авиакомпании "Судан эйруэйз" враждебная атмосфера. Конто Михалос делает, что в его силах, но и ему не все удается.

Наконец в 19 часов я отправляюсь в аэропорт; бумаги мои в порядке, место в самолете зарезервировано. Меня провожают Бебер и Диди. Вылет моего самолета задерживается, так как один за другим с потушенными огнями на аэродром Порт-Судана приземляются три "фоккера", принадлежащие египетской авиакомпании "Мистра эйр". На борту ни одного пассажира, ни одной стюардессы, экипажы состоят из военных. Летчики спешат навстречу суданским властям, о чем-то говорят по-арабски, на ходу прихлебывая кофе.

Наконец мой самолет отрывается от земли.

 

Смена экипажа

 

"Калипсо" уже без меня добирается до Суэца и встает на рейд рядом с "Эспадоном". На "Эспадоне" осталось всего два матроса. "Калипсо" подходит к причалу, чтобы выгрузить ящики, предназначенные для отправки во Францию. В ящиках подводные скутера, камеры, отснятые кинопленки. Но нас обстреляли израильские самолеты, и ящики оказались изрешеченными.

14 июля подвергнут артиллерийскому обстрелу нефтеперегонный завод в Суэце. Разрывы снарядов ложатся вокруг "Калипсо". Экипаж любуется этим необычным фейерверком в честь национального праздника Франции. Перепуганный Зум спрятался в трюме, и выгнать его оттуда невозможно. От страха у бедного пса трясутся щеки. Но "Калипсо" находится с подветренной стороны завода и плотная завеса черного дыма, поднимающегося над резервуарами с горючим, вскоре целиком закрывает корабль. Война коснулась и нас. Однако все еще никак не можем этому поверить. Мы по-прежнему убеждены, что сможем пробиться на север, сумеем пройти Суэцким каналом. Переход не кажется нам опаснее, чем плавание среди коралловых рифов архипелага Фарасан. В канале затоплено много судов? Обойдем их стороной.

Египтяне не позволяют нам пройти каналом. Вернувшись в Суэц, я прилагаю все усилия, призываю на помощь нашего посла, без устали повторяя: "Пусть нам только разрешат попытаться!"

Я так никого и не убедил, но до сих пор уверен, что пройти нам удалось бы.

После того как война между Израилем и Египтом окончилась, на смену капитану Роже Маритано прибыл капитан Бугаран. Теперь в три приема можно сменить и весь остальной экипаж. Плавание продолжается, но уже не на север, а на юг.

Новый экипаж состоит в большинстве своем из людей мне знакомых, которые уже бывали на "Калипсо". Они отнюдь не дебютанты. И все-таки надо приучить их к нашим порядкам. Тут я могу положиться на старшего аквалангиста, Каноэ Кьензи, и некоторых асов, занимающихся инструктажем новичков.

Филиппа, своего сына, отправляю в Соединенные Штаты, в Су-Фолс, чтобы он научился управлять воздушным шаром (hot air ballon). Я как раз выписал один такой шар – это современный вариант монгольфьера, – и в конце августа он должен прибыть в Массаву, где мы погрузим его на "Калипсо". Впоследствии, когда придется искать проходы в атоллах, шар нам очень пригодится.

Пополнив запасы пресной воды, 21 июля "Калипсо" отчаливает. 23-го встаем на якорь возле Сент-Джона (Зебергед), небольшого островка с маяком на нем. Остров находится на полпути между проливом Джубаль и Порт-Суданом. Каноэ Кьензи намеревается испытать новичков, посмотреть, как они станут вести себя, встретясь с акулами. Акулы не заставляют долго ждать. Хищницы непринужденно разгуливают, не удостаивая вниманием людей, и лишь иногда бросают деланно равнодушный взгляд. Наши новые товарищи не проявляют никаких признаков нервозности. Проверка прошла удачно. У нас превосходный экипаж, достойный "старичков".

На следующий день делаем остановку на Абингтоне, что в 70 милях к северу от Порт-Судана. Это риф округлой формы, выступающий из воды. У берегов некоторых островов Красного моря поражаешься, как резко увеличиваются глубины. Такие острова напоминают шпили гигантских соборов, поднимающиеся из бездны. Обнаруживаем огромную подводную скалу. Вода у поверхности синяя, глубины увеличиваются резко, через каждые десять метров, и вот уже очертания скалы исчезают во мраке, где мелькают силуэты акул. Скала высотой в сотню метров. Она ровная, гладкая, как стена, и на ней лишь кое-где заметны огромные пучки черных кораллов. Голова кружится, когда плывешь вдоль этой стены, покрытой живой плотью кораллов. Тут нас подстерегает "глубинное опьянение". Прекращаю погружение, пока оно не стало опасным.

Назавтра новый экипаж отправляется посмотреть "Преконтинент-II" и проводит там целый день. Каноэ находит оставленную когда-то нами противоакулыо клетку и у южной оконечности Шаб-Румм устраивает ночное погружение. Это делается специально для новеньких, которые еще не бывали в водах Красного моря ночью.

Раймон Кьензи, по прозвищу Каноэ, выполняющий обязанности старшего аквалангиста, пришел к нам после службы во флоте в качестве водолаза. Во время войны в Индокитае он был десантником.

Он покидал нас, чтобы предаться своему излюбленному занятию – поискам сокровищ. У него это такая же страсть, как у других – игра в баккара или браконьерство.

Полагаясь на какие-то таинственные сведения, он отправился в Карибское море, на банку Силвер (Серебряную), где рассчитывал найти затонувший корабль, нагруженный золотом. Для надежности он захватил ассистента, который с помощью особого прибора должен был обнаруживать на дне дублоны и червонцы. И на сей раз с Каноэ приключилась удивительная история. Однажды ночью его яхта стояла на якоре среди коралловых рифов, точно над тем местом, где на дне покоились сокровища. Каноэ и его помощник спали как убитые – так спят лишь утомившиеся люди… Поднялся ветер, якорь перестал держать, и яхта начала дрейфовать. Хотя суденышко протащило через всю банку – правда, оно ни разу не зацепилось за рифы, – оба приятеля так и не проснулись до утра. Тот, кто имеет представление, сколь опасны коралловые лабиринты банки Силвер, тот поймет, от какой беды уберег их слепой случай. Несмотря на то, что ни один из них не нашел сокровищ, они все равно могут считать себя любимцами судьбы.

 

 

"Утопленник" с белыми волосами

 

Экипаж "Калипсо" охвачен акульей лихорадкой. – Крабы угрожают. – Встреча с гигантским вьюном. – Лабан занимается подводной живописью. – Безумная акула. – Мы теряем стальную клетку.

– Съемка невозможна, – твердит Мишель Делуар. – Вода очень мутная. Верхний слой, метров в десять, – сплошная белая мгла. Ничего не видно. Попробуй, сделай фильм в таком молочном супе!

Но мой сын Филипп вскакивает и говорит с горячностью: – Этот затонувший корабль – красивейшее зрелище. Ничего подобного я еще не видел. Судно огромное и окутано облаком разноцветных рыб. Есть среди них и прехорошенькие барракуды. Корабль, вероятно, был затоплен. По-видимому, с него сняли все подчистую. Не осталось даже гребного винта. Судно кажется просто гигантом. Оно так густо обросло животными, что напоминает руно. Фантастический, призрачный город. Владения морского владыки.

Покинув поутру Массаву, берем курс прямо на острова Дахлак. "Калипсо" вошла в просторную круглую лагуну, заключенную внутри острова Дахлак-Кебир. Это еще одна лагуна, диаметром 7–8 миль, соединяющаяся с открытым морем довольно узким извилистым каналом. Арабы называют ее Губет-Муссельфу, французы – Губе-Зукра.

Мы хорошо различаем лежащий на дне корпус торгового судна. К юго-западу от "Калипсо", рядом с этим судном, над поверхностью виден конец ржавой трубы – верхняя часть фок-мачты. Это единственный признак, указывающий на то, что во время войны тут был затоплен очень крупный итальянский корабль.

Сразу же отряжаю на разведку группу пловцов. В ее составе Филипп, Мишель Делуар, Каноэ и несколько других добровольцев, которые всегда готовы в огонь и в воду, особенно когда речь идет о том, чтобы осмотреть затонувшее судно. Но результаты осмотра настроили всех, кроме Филиппа, на пессимистический лад. Расспросив пловцов как следует, я смог представить себе обстановку. Это погибшее судно и в самом деле чересчур велико и находится на глубине 35–40 метров. Корпус трудно разглядеть из-за плотного слоя обрастаний. Мадрепоровые кораллы, горгонарии, моллюски умножились здесь с поразительной быстротой. Для киносъемки здесь мало света, Все дело в том, что чрезвычайно мутный слой на глубине 8-10 метров как экран задерживает солнечные лучи и не пропускает их в нижние слои, где вода почти прозрачна.

– Ну что ж, придется спустить в воду прожектор, – предлагаю я.

Надеваю комбинезон, чтобы осмотреть затонувший корабль. Беру Поля Зуэна, велю ему захватить с собой фонарь Руджиери. К нашему удивлению, он совсем не светит. Фонари такого рода были изобретены Руджиери для использования их при съемке в воде и прежде превосходно помогали нам.

 

Трости слепых

 

Спускаюсь по мачте очень осторожно, чтобы не ощутить перепада давления: у меня насморк. Уже через два метра чувствую, что с трудом сохраняю равновесие. Еще одна причина для того, чтобы вдвое уменьшить скорость спуска. Вблизи поверхности слой очень мутной белесой воды.

Времени у меня в избытке, и я рассматриваю организмы, прикрепившиеся на верхней части мачты. Почти все здесь мягкое. Чуть ли не каждое существо реагирует на малейшее прикосновение. Ощущение довольно неприятное, хотя пока ожогов нет.

Поль терпеливо дожидается меня. Дважды, после продува носоглотки мне удается пустить в левое ухо настолько мощную струю воздуха, что после каждого раза спускаюсь на десяток метров.

Вот мы и на отмели. Все здесь необычайное. Из-за плохой освещенности видимость 15–20 метров, но этого достаточно, чтобы разглядеть просторную палубу затонувшего судна. Сверху падает яркий свет, словно прошедший через белый фильтр. От него больно глазам. Никаких оттенков, а между тем все прикрепленные здесь животные и все образования, которые мне хорошо известны, являют настоящий праздник красок.

Перед мачтой – грузовые лебедки. Сохранились, хотя изрядно проржавели, грузовые шкентеля, аккуратно намотанные на барабаны.

Передняя палуба и левый борт судна (правый борт я не осматривал) покрыты бесчисленным числом белых виргулярий. Их часто называют тростями слепых, причем, иногда виргулярии оканчиваются не набалдашником или рукояткой, как обычно, а "поросячьим хвостиком…". Да, Филипп прав, это напоминает густую шевелюру или руно. Перед нами затонувшее судно, как бы обрамленное распущенными женскими волосами или, если хотите, просто белыми волосами..

И повсюду огромные жемчужницы. Все дерево сгнило, и на судне не осталось ни палубного настила, ни люковых досок, ни дверей. Судно лежит на дне уже много лет. По моим подсчетам, оно затонуло еще до 1940 года. Возле трапа, замечаю, нет колокола. Правда, я не уверен, что он должен висеть именно тут.

Спускаюсь по левому борту судна, примерно до уровня нижней палубы. Если обнаружим площадку, то перед нами – главная палуба. Полусогнувшись, пробираюсь по темному коридору. В двух метрах от себя вижу огромный силуэт, затем большой рот с толстыми белесыми губами. Это гигантский, наверняка более сотни килограммов, мероу. Показываю его Полю, и мы оба наблюдаем, как огромная рыба с достоинством скрывается в трюме корабля.

Очутившись в средней части судна, вновь карабкаемся по надстройкам. Делаю Полю знак зажечь фонарь Руджиери. Фонарь светит превосходно. Съемка должна удаться.

Медленно, с осторожностью передвигаюсь по надстройкам, переходя от одного предмета к другому. Металл настолько проржавел, что некоторые переборки напоминают паутину.

Внезапно Поль ударяет меня по плечу и показывает жестом, что дыхательный автомат пропускает воду. Нужно подниматься. Мы уже на уровне дымовой трубы. Медленно движемся вместе с Полем наверх. Предлагаю ему свой загубник. Отказывается. Подъем проходит благополучно. И вот мы на поверхности, неподалеку от моторной шлюпки. Великолепно! Надо возвращаться на наш корабль. Поль вежливо извиняется за то, что пришлось всплыть раньше срока.

Поль – типичный для нашего экипажа парень. Приятно, что удалось воспитать таких ребят. Они не только освоили ремесло аквалангиста, им понятны радости мужской дружбы, они овладели искусством жить в коллективе и обладают терпением и выдержкой, столь необходимыми на маленьком судне, как наше.

У нас на "Калипсо" сложились определенные традиции. Молодые заимствуют у "старичков" не только их опыт, но и их идеалы и любовь к морским глубинам. Такого рода преемственность традиций лет сто назад существовала на парусном флоте. Я горжусь тем, что она есть и на нашем корабле.

Преемственность традиций лучше всего проследить на примере Поля Зуэна, воспитанника Мориса Леандри, нашего старшего боцмана, который в свою очередь был выпестован капитаном Франсуа Сау.

Сразу после того, как мы возвращаемся на судно, группа Делуара спускается под воду, чтобы заснять корабль. Наши друзья находятся под водой довольно долго. Мишель Делуар жалуется на боли в груди; вероятно, поднимаясь на поверхность, он несколько легкомысленно пренебрег декомпрессионным режимом. Тотчас помещаем его в декомпрессионную камеру и подаем туда сжатый воздух. Для Мишеля это тяжелое испытание – ему придется целых 8 часов пробыть в тесном цилиндре. Правда, друзья стараются развлечь его, строя гримасы. Они стоят возле иллюминатора, и это позволяет Мишелю поддерживать какой-то контакт с внешним миром, Из камеры он вылезает совершенно здоровым.

 


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.005 сек.)