АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

СМЕРТЬ МАСТЕРА

Читайте также:
  1. I. Естественная смерть в мире растений
  2. II. Естественная смерть в мире животных
  3. IV. Смерть
  4. А затем мы крестимся в Христову смерть.
  5. Авраам и смерть для себя
  6. Бесконечная смерть
  7. Битва. Смерть Лакбера
  8. Відбуття покарання або смерть засудженого не є перешкодою для перегляду справи в інтересах його реабілітації.
  9. Возмещение вреда в связи со смертью кормильца
  10. Вопрос: Можно ли проследить схему цепочки «ЖИЗНЬ-СМЕРТЬ» ?
  11. Враги не на жизнь, а на смерть
  12. Все, что нужно было сделать для искупления человеческого греха и приобретения прощения и спасения для всех людей, уже совершено через страдание и смерть Иисуса Христа на кресте.

Человек, выполняющий практику и сознающий, продолжает пребывать в состоянии узнавания природы ума в момент смерти, и пробуждается в Основную Светоносность при ее появлении. Такой человек может находиться в этом состоянии даже несколько дней. Некоторые практикующие и мастера умирают, сидя прямо, в позе медитации, а другие – в "позе спящего льва". Кроме их совершенной позы могут быть и другие признаки того, что они покоятся в состоянии Основной Светоносности: на их лице по-прежнему сохраняется определенная окраска кожи и сияние, нос не проваливается внутрь, кожа остается мягкой и упругой, тело не коченеет, глаза, как сообщают, сохраняют нежное и сочувственное сияние, а у сердца по-прежнему остается тепло. Окружающие проявляют большую осторожность, не касаясь тела мастера и сохраняя тишину, пока он не пробудится от этого состояния медитации.

Великий мастер и глава одной из четырех основных школ тибетского буддизма, Гьялванг Кармапа, умер в больнице в Соединенных Штатах в 1981 году. Его постоянная веселость и сострадание необычайно вдохновляли всех окружающих. Главный хирург этой больницы доктор Ранульфо Санчес вспоминает о нем:

Лично я ощущал, что Его Святейшество – человек необычный. Когда он смотрел на тебя, было ощущение, что он что-то искал внутри тебя, будто может видеть тебя насквозь. Я был поражен тем, как он посмотрел на меня и, похоже, понял все, что в этот момент во мне происходило. Его Святейшество влиял практически на всех, кто с ним соприкасался в больнице. Много раз, когда мы чувствовали, что он близок к смерти, он улыбался нам и говорил, что мы неправы, и у него наступало улучшение... Его Святейшество никогда не принимал обезболивающих лекарств. Мы, врачи, осматривали его и сознавали, что боли сильные, и спрашивали: "У вас сегодня сильные боли?" Он отвечал: "Нет". Ближе к концу мы знали, что он чувствует нашу тревогу, и это практически стало его постоянной шуткой. Мы его спрашиваем: "У вас есть боли?", а он улыбается своей чрезвычайно доброй улыбкой и отвечает: "Нет". Все его жизненные показатели были очень низкими. Я сделал ему укол... чтобы он в свои последние минуты мог общаться. Я оставил на несколько минут палату, пока он разговаривал с близкими, которых он заверил, что не собирается умирать в этот день. Когда через пять минут я вернулся, то он сидел, выпрямившись, с широко открытыми глазами, и ясно сказал: "Хелло, как поживаете?" Все его жизненные показатели вернулись в хорошее состояние, и через полчаса он сидел в постели, разговаривал и смеялся. В медицинском смысле это было совершенно неслыханно; все медсестры были бледны, как мел. Одна из них засучила рукав своего халата и показала мне, что у нее вся рука покрылась "гусиной кожей".

Персонал больницы заметил, что в теле Кармапы не проявилось обычных признаков окоченения и разложения, но оно, казалось, продолжало оставаться таким же, как было сразу же после его смерти. Спустя некоторое время заметили, что область около его сердца еще теплая. Доктор Санчес говорит:

Меня вызвали в палату примерно через тридцать шесть часов после его смерти. Я ощупал область прямо над сердцем, и она была по-прежнему теплее, чем окружающие ткани. Для этого нет никакого объяснения с точки зрения медицины.

Некоторые мастера уходят, сидя в медитации, причем их тело продолжает сохранять эту позу. Калу Ринпоче умер в 1989 году в гималайском монастыре, в присутствии нескольких мастеров, врача и медсестры. Его ближайший ученик пишет:

Ринпоче пытался сам сесть прямо, но ему трудно было это сделать. Лама Гьялцен, чувствуя, что, видимо, настало время, и что ему невозможно сесть, что может создать для Ринпоче препятствие, поддержал ему спину, когда он садился. Ринпоче протянул мне руку, и я тоже помог ему сесть. Ринпоче хотел сесть абсолютно прямо, он сказал об этом и показал жестом руки. Врач и медсестра были этим встревожены, и потому Ринпоче немного расслабил свою позу. Но все-таки он принял позу медитации... Ринпоче держал руки в позе медитации, его глаза смотрели вперед взглядом медитации, его губы слегка двигались. Глубокое ощущение мира и счастья окутало нас и разлилось в наших умах. Все мы, присутствовавшие при этом, ощутили, что неописуемое счастье, наполняющее нас, было лишь слабейшим отражением того, что преисполнило ум Ринпоче... Взгляд и веки Ринпоче медленно опустились и дыхание прекратилось.

Я никогда не забуду смерть моего возлюбленного мастера Джамьянга Кхьенце Чокьи Лодро летом 1959 года. В эту последнюю пору своей жизни он старался как можно реже покидать свой монастырь. Мастера всех школ стекались к нему, стремясь получить от него учения, и хранители всех линий ожидали от него указаний, поскольку он был источником их передачи. Монастырь Дзонгсар, где он жил, стал одним из наиболее живых центров духовной деятельности в Тибете, поскольку все великие Ламы то и дело приезжали туда. Его слово было законом в вопросах религии; он был настолько великим мастером, что почти каждый являлся его учеником, настолько, что в его власти было остановить гражданскую войну, пригрозив, что он откажет в своей духовной защите тем, кто сражается на обеих сторонах.

К несчастью, по мере того, как хватка китайских захватчиков крепла, условия в провинции Кхам быстро ухудшались, и даже я, тогда еще маленький, чувствовал надвигающуюся угрозу. В 1955 году мой мастер получил определенные знаки, указавшие, что ему следует покинуть Тибет. Сначала он совершил паломничество по священным городам центрального и южного Тибета, а потом, выполняя глубокое желание своего мастера, отправился в паломничество по святым местам Индии, и я его сопровождал. Все надеялись, что пока мы будем в отъезде, ситуация на востоке улучшится. Но, как я осознал позже, оказалось, что решение моего мастера об отъезде было многими другими Ламами воспринято как знак того, что Тибет обречен, и это позволило им вовремя покинуть страну.

Мой мастер давно был приглашен посетить Сикким, маленькую гималайскую страну и одну из священных земель Падмасамбхавы. Джамьянг Кхьенце был инкарнацией самого почитаемого святого Сиккима, и король Сиккима попросил его учить там и благословить страну своим присутствием. Едва узнав, что он отправился туда, многие мастера явились из Тибета, чтобы воспринять его учения, и привезли с собой редкие тексты и писания, которые в противном случае могли бы не сохраниться. Джамьянг Кхьенце был мастером мастеров, и Дворцовый храм, где он поселился, вновь стал великим духовным центром. В то время, как положение в Тибете становилось все хуже и хуже, вокруг него собиралось все больше и больше Лам.

Говорят, что иногда великие мастера, которые много учат, не живут очень долго; похоже, будто к ним притягиваются всевозможные препятствия, какие только могут быть для духовных учений. Были пророчества, что, если мой мастер откажется учить и как неизвестный отшельник уедет в отдаленные области страны, то он сможет прожить гораздо дольше. Фактически, он попытался это сделать: когда мы отправились в нашу последнюю поездку из Кхама, он оставил все свое имущество и поехал в абсолютной тайне, собираясь не учить, но просто совершать паломничество. Однако, едва узнав его, повсюду люди просили его учить и проводить посвящения. Настолько велико было его сострадание, что он, зная, чем рискует, пожертвовал своей жизнью и продолжал учить.

Таким образом, именно находясь в Сиккиме, Джамьянг Кхьенце заболел; одновременно пришли ужасные известия о том, что Тибет окончательно пал. Все наиболее старшие Ламы, главы линий преемственности, один за другим являлись к нему, и молитвы и ритуалы ради его долголетия шли днем и ночью. В этом участвовали все. Мы все просили его продолжать жить, поскольку столь великий мастер обладает властью решить, когда ему покидать свое тело. Он просто лежал в постели, принимал все наши приношения и смеялся, и сказал со знающей улыбкой: "Ну хорошо, чтобы просто дать вам благоприятный знак, я скажу, что буду жить".

Первое указание, что мой мастер собирается умереть, он дал через Гьялванга Кармапу. Он сказал ему, что завершил ту работу, сделать которую пришел в эту жизнь, и решил покинуть этот мир. Один из ближайших служителей Кхьенце разразился рыданиями, как только Кармана сказал ему об этом, а вскоре и все мы это узнали. Произошло так, что его смерть совершилась сразу после сообщения об оккупации китайцами трех великих тибетских монастырей, Сера, Дрепунг и Гандин. Казалось трагически символическим, что с падением Тибета уходит и это великое существо, воплощение тибетского буддизма.

Джамьянг Кхьенце Чокьи Лодро умер в три часа утра шестого дня пятого месяца по тибетскому календарю. За десять дней до этого, в то время, как мы всю ночь выполняли практику ради его долгой жизни, все вокруг внезапно сотряслось сильнейшим землетрясением. Согласно буддийским сутрам,* это знак, возвещающий о скорой смерти просветленного существа.

* Сутры – это те писания, которые являются изначальными учениями Будды; они часто имеют вид диалога между Буддой и его учениками, где объясняется определенная тема.

В течение трех дней после его смерти сохранялась полная тайна, и никому не сообщалось, что Кхьенце умер. Мне просто сказали, что ему стало хуже, и попросили перейти в другую комнату, вместо того, чтобы, как обычно, спать в его комнате. Лама Чокден, ближайший служитель моего мастера и его мастер церемоний, был с ним дольше, чем кто-либо. Это был молчаливый, серьезный и аскетичный человек с пронизывающими глазами и ввалившимися щеками, который вел себя с достоинством и элегантностью, но и со смирением. Чокден был известен благодаря своей основополагающей искренности, глубокому человеческому достоинству, сердечности и необычайной памяти: похоже, что он помнил каждое слово, сказанное моим мастером, каждую рассказанную им историю, и знал мельчайшие подробности всех самых сложных ритуалов и их смысл. Он и сам был образцовым практикующим и учителем. Мы тогда видели, как Лама Чокден продолжал носить пищу в комнату моего мастера, но выражение его лица было серьезным. Мы все время спрашивали его, как чувствует себя Кхьенце, а он отвечал только: "Остается таким же". В некоторых традициях важно сохранять тайну после смерти мастера и в течение того времени, что он остается в медитации после смерти. Как я уже говорил, мы узнали о его смерти только через три дня.

Тогда правительство Индии послало телеграмму в Пекин. Оттуда сообщили в Дзонгсар, монастырь моего мастера, где многие из монахов уже оплакивали его, потому что каким-то образом знали, что он умирает. Сразу перед нашим отъездом оттуда Кхьенце дал таинственное обещание, что до своей смерти еще один раз вернется туда. И он это сделал. В том году, на Новый Год, за шесть месяцев до его смерти, во время исполнения ритуального танца он явился многим из старейших монахов в таком же виде, как всегда, показавшись в небе. Мой мастер основал при этом монастыре училище, прославившееся тем, что из него вышло много превосходных ученых. В главном храме стояла большая статуя будущего Будды, Майтрейи. Вскоре после того Нового Года, когда в небе появилось это видение, служитель храма рано утром открыл дверь и увидел: Кхьенце сидит на коленях у Будды Майтрейи.

Мой мастер отошел в "позе спящего льва". Присутствовали все знаки, указывающие, что он продолжает находиться в состоянии медитации, и никто не касался тела полных три дня. Момент, когда он затем вышел из своей медитации, я не забуду до конца жизни: его нос внезапно обострился, лицо побледнело, и голова слегка осела набок. До этого момента его тело сохраняло определенную позу и какую-то силу и жизнь.

Наступил вечер, когда мы обмыли тело, одели его и перенесли из его спальни в главный храм дворца. Там были толпы народа, вставшего в очередь вокруг храма, чтобы оказать ему почести.

И тут произошло нечто необычайное. Сверкающий молочно-белый свет, похожий на тонкий светящийся туман, возник и постепенно разлился вокруг. Снаружи дворцового храма было четыре больших электрических фонаря; обычно в это время, вечером, они ярко сияли, поскольку к семи часам уже было темно. Однако этот таинственный свет затмил их. Апа Пант, который тогда был представителем индийского правительства в Сиккиме, первым позвонил и спросил, что это такое происходит. Потом стали звонить многие: этот странный, неземной свет видело много сотен людей. Один из мастеров сказал нам, что в Тантрах говорится о таких явлениях, как о знаке, что кто-то достиг состояния будды.

Сначала тело Джамьянга Кхьенце собирались оставить в дворцовом храме на одну неделю, но очень скоро начали приходить телеграммы от его учеников. Это был 1959 год: многие из них, включая Дилго Кхьенце Ринпоче, только что оказались в эмиграции после долгого и опасного бегства из Тибета. Все они просили, чтобы тело не трогали и они получили возможность увидеть его. Поэтому мы оставили его в храме еще на две недели. Каждый день проводилось по четыре различных периода молитв, в которых участвовали сотни монахов, возглавляемых Ламами всех школ, а часто и под руководством держателей линий преемственности, и подносились тысячи за тысячами масляных ламп. От тела не исходило запаха и оно не начинало разлагаться, поэтому мы оставили его еще на неделю. В Индии летом крайне жарко, но, хотя проходили недели за неделями, в теле не наблюдалось никаких признаков разложения. В конце концов тело Джамьянга Кхьенце лежало в храме шесть месяцев, и целое окружение обучения и практики возникло в его святом присутствии: учения, излагавшиеся самим Джамьянгом Кхьенце и не законченные к его смерти, были завершены его старшими учениками, и в них было посвящено множество монахов.

Наконец мы перенесли тело в место, выбранное им самим для кремации. Ташидинг является одним из наиболее священных мест Сиккима и расположен на вершине холма. Все его последователи пришли туда, и мы сами возвели ступу для его останков, хотя в Индии вся тяжелая физическая работа обычно выполняется наемными рабочими. Все, от малышей до стариков, от даже таких мастеров, как Дилго Кхьенце Ринпоче, до самых обычных людей, носили камни на холм и построили все сооружение своими руками. Это было величайшим из возможных свидетельством той преданности, что он вдохновлял.

Никакими словам не передать потерю, которой явилась смерть Джамьянга Кхьенце. Покинув Тибет, я и моя семья потеряли все свои земли и имущество, но я был слишком мал, чтобы у меня была какая-либо привязанность к ним. Потеря Джамьянга Кхьенце стала столь огромной утратой, что я до сих пор столько лет спустя скорблю о ней. Все свое детство я жил в солнечном сиянии его присутствия. Я спал в постельке, устроенной у ног его постели, и многие годы просыпался, слыша, как он шепотом читает свои утренние молитвы, под звук щелканья бус его мала – буддийских четок. Его слова, его учения, великое мирное сияние его присутствия, его улыбка – все это никогда не сможет исчезнуть из моей памяти. Он – вдохновение моей жизни, и именно его присутствие, так же, как Падмасамбхавы, я призываю всегда, когда у меня трудности или когда я учу. Его смерть была неизмеримой потерей для Тибета. О нем я обычно думаю так же, как о Дилго Кхьенце Ринпоче – если бы буддизм был уничтожен и только один он остался, то все равно буддизм был бы жив, потому что он был полнейшим воплощением того, что буддизм означает. С уходом Джамьянга Кхьенце ушла целая эра, а иногда кажется, что и целое измерение духовной силы и знания.

Он умер всего в шестьдесят семь лет, и я часто думаю, насколько иным было бы все будущее тибетского буддизма, если бы он остался жить, вдохновляя его рост в изгнании и на Западе, с тем же авторитетом и бесконечным уважением ко всем традициям и линиям, которые вызвали такую любовь к нему в Тибете. Поскольку он был мастером мастеров, и благодаря тому, что держатели линий преемственности всех традиций получали посвящения у него и им обучались, и потому почитали его как своего исходного учителя, он мог естественно сплотить их в духе преданной гармонии и сотрудничества.

Но все же великий мастер никогда не умирает. Джамьянг Кхьенце со мной, он вдохновляет меня сейчас, когда я пишу эти строки; он – та сила, что стоит за этой книгой, встает за мной всякий раз, когда я учу; он – основа и основание духа, лежащего во всем, что я делаю; это он продолжает указывать мне мое внутреннее направление. Его благословение и та уверенность, что оно дает мне, постоянно со мной, направляя меня сквозь все трудности моего старания представлять, как я только способен, ту традицию, столь высшим представителем которой он был. Его благородное лицо для меня сейчас живо более, чем любое из лиц, живущих ныне, и в его глазах я всегда вижу тот свет нездешней мудрости и сострадания, который не в силах погасить ничто на небе или на земле.

Пусть все вы, читатели этой книги, хоть немного познаете его так, как я его знаю, пусть все вы будете вдохновлены так же, как я, преданностью его жизни и великолепием его умирания, пусть все вы вынесете из его примера полной преданности благополучию всех разумных существ ту отвагу и мудрость, что нужны вам в наши времена для работы ради истины!


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 | 76 | 77 | 78 | 79 | 80 | 81 | 82 | 83 | 84 | 85 | 86 | 87 | 88 | 89 | 90 | 91 | 92 | 93 | 94 | 95 | 96 | 97 | 98 | 99 | 100 | 101 | 102 | 103 | 104 | 105 | 106 | 107 | 108 | 109 | 110 | 111 | 112 | 113 | 114 | 115 | 116 | 117 | 118 | 119 | 120 | 121 | 122 | 123 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.004 сек.)