АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Аленкин астероид

Читайте также:
  1. Астероид Шестисот Смертей
  2. АСТЕРОИДЫ
  3. Астероиды.
  4. Пленники астероида
  5. Проявления астероидов. Стражи четырех сторон света.
  6. Столкновение Земли с астероидом - проблема Апофиса

Дымов Феликс

 

 

Мне на день рождения подарили астероид.

Когда гости разошлись и мы с мамой мыли в кухне посуду, пришел дядя Исмаил. Дверь открыл папа, поскольку Туня не хотела отвлекаться: висела над порогом и читала нам с мамой мораль:

- Возмутительно! Половина одиннадцатого, а ребенок не спит. Это расточительно и нелогично - воспитывать человека без режима. Это даже нецелесообразно - мыть посуду в доме, где полным-полно автоматов!

Туня считала себя в семье единственным стражем порядка и ворчала всякий раз, когда мы поступали по-своему, по-человечески. Правда, я не очень прислушивалась к скрипучей воркотне электронной няни: в конце концов, не каждый день человеку исполняется восемь лет. И еще я знала, что мама за меня! Туня, конечно, это тоже знала и висела в воздухе печальная-печальная. Вообще-то она похожа на подушку с глазами и еще чуть-чуть - на бесхвостого кашалотика. То есть хвост у нее был. Но не настоящий, не для дела, а просто смешной шнурок с помпоном - для красоты. Сейчас, например, он болтался беспомощно и тоскливо. Антенночки с горя почернели и обвисли - очень они у нее выразительные: меняют цвет и форму, когда ей хочется пострадать. А страдания ее объяснялись просто: запрограммированная на здоровое трудовое воспитание детей, Туня почему-то никому не прощала, когда меня заставляли работать. Где ей, бесчувственной, понять, какое удовольствие помочь маме? Обычно родители не выдерживают этих жестов Туниного отчаяния и немедленно уступают. Может, мама и теперь не устоит - Туня, нуда противная, умеет свое выскулить. Но пока меня не отправляют спать, можно всласть повозиться у посудомойного автомата...

Как раз в этот момент на стене заиграл зайчик дверного сигнала. Папа отложил телегазету, посмотрел, наклонив голову на Туню, которая даже с места не сдвинулась, вздохнул и пошел открывать. Ну, вообще-то он сам виноват. Так разбаловал роботеску - ни с кем она считаться не желает!

С тех пор как ее принесли из магазина и впервые положили на диван заряжаться, Туня почувствовала себя членом семьи.

И теперь если не гуляет со мной или не воспитывает по очереди моих родителей, то обязательно валяется на диване с какимнибудь доисторическим романом. А папа хоть и грозится обломать об нее свою титановую указку или перестроить "заносчивые программы", но стоит Туне взглянуть на него карими тоскующими блюдечками, как он немедленно сникает. Беда с этими комнатными роботами! Иногда забываешь, что они не живые существа!

Няня так и не успела закончить свой монолог о вредном действии перегрузок при мытье посуды на неокрепший детский организм. А не успела потому, что в кухню, отпихнув роботеску с дороги, бочком вдвинулся дядя Исмаил. Странная у него привычка - при его-то худобе! - входить в двери бочком: ему же безразлично, какой стороной повернуться! Про таких худых у нас во дворе говорят: "Выйди-из-за-лыжной-палки!" И вообще у дяди внешность не космонавтская. Уж на что я привыкла, а и то посмотрю на его бескровное голубое лицо - сразу хочется подставить человеку стул! Если бы не парадная форма, не значок Разведчика, ни за что бы не поверила, что девять лет из своих двадцати восьми он уже летает в космосе. Вот такой у меня дядя!

- Смотри, Алена, кого я тебе в гости привел! - сказал папа. - Рада?

- Еще бы! Здравствуйте, дядя Исмаил! - закричала я.

И запрыгала вокруг него, будто он - новогодняя елка. Я люблю своего дядю и всегда радуюсь его приходу.

Дядя Исмаил поднял меня за локти, чмокнул в лоб и так высоко подкинул под потолок, что бедная Туня ойкнула, сорвалась с места, подхватила меня там, наверху, всеми четырьмя ручками и мягко опустила на пол подальше от дяди. Потом запричитала:

- Всё-всё-всё! Теперь ребенка до утра в постель не загонишь!

- Не ворчи, бабуля! - дядя Исмаил хлопнул ее по покатой спине. Выспится, успеет. Куда спешить?

- Жить! - разъяснила Туня тонким, скрипучим голосом.

Она всегда скрипит, когда сердится, особенно если рядом дядя Исмаил. Ужасно он ее раздражает. И она нахально передразнивает его за то, что он слегка присвистывает на шипящих.

Мы уже не делаем ей замечаний - спорить с Туней все равно, что с телеэкраном.

- Я уж решила, малыш, ты сегодня не придешь! - Чтобы поцеловать дядю Исмаила, мама встала на цыпочки. - Алена вон совсем извелась: зазнался, говорит, в своем космосе, позабыл нас... Бедный, ты еще больше отощал. Когда-нибудь до Земли не дотянешь, растаешь по дороге!

- Можешь покормить несчастного космонавта. Найдется в доме что-нибудь вкусненькое? Кстати, откуда столько грязной посуды?

Мне стало обидно: дядя не только забыл про мой день рождения, но, даже глядя на посуду, не догадывается, из-за чего собирались гости. С досады я затолкала в мойку целый десяток тарелок. Машина заскрежетала, поперхнулась и умолкла. Вот уж правду говорят: если не повезет, то сразу во всем. Я изо всех сил трахнула ее кулаком в бок и сморщилась от боли. Туня подплыла к мойке, вытряхнула осколки, снова запустила ее и погладила меня по голове. Потом укоризненно уставилась на дядю своими блюдечками:

- Некоторым дядям, между прочим, не мешало бы помнить даты жизни любимых племянниц!

Удивительно, как это она ухитряется менять выражение своего нарисованного "лица". Надо же уметь - вложить в одну фразу и ехидство и ревность!

- А эти самые дяди никогда об этом и не забывают. Иначе почему бы им быть здесь? - Дядя Исмаил сложил пальцы для щелчка, и Туня юркнула в гостевую комнату. Мы перебрались туда же.

- Ну, Малик, дорогой, рассказывай, что там у вас наверху новенького? Не скучаешь? - спросил папа.

Папа называет дядю Исмаила Маликом, а тот ни капельки не обижается. По-моему, это звучит еще хуже, чем мамино "малыш". Я бы непременно обиделась.

- А дядя Исмаил вовсе не к тебе пришел в гости, а ко мне! - перебила я, боясь, что за разговором забудут и про меня и про подарок.

- Алена! - подала голос с дивана Туня. - Нехорошо спорить со взрослыми.

- Мы не спорим, мы налаживаем контакты, - возразил дядя Исмаил. Он усадил меня на подлокотник кресла и стал угощать грецкими орехами, раскалывая их один о другой в ладони.

- Посторонние реплики неуместны, когда ребенку делается замечание! Туня повернулась на бок и деликатно поскрипела в кулачок.

- Слушайте, нельзя ли на вечерок лишить вашу чудо-печку языка?

- Отключать воспитательные автоматы не рекомендуется.

Им надлежит неотлучно находиться при детях, - возмутилась Туня.

- О боже! Ну и характер! - Дядя Исмаил покачал головой. - Укроти, Алена, сей говорящий сундук, а не то я сдам его в утиль.

- Нельзя употреблять при детях сложных и бессмысленных слов. Бога нет, а поэтому ваша фраза с термином "о боже!" не содержит полезной информации! - не унималась Туня.

Это она из-за распорядка - мне давно пора спать! А так она у меня ничего, вполне приличная. Даже шутки понимает!

Я обрадовалась: здорово она отомстила дяде за забывчивость. В другой раз будет помнить про мой день рождения!

А дядя Исмаил шумно втянул воздух и схватил с подставки папину указку...

- Между прочим, срывать зло на вещах - дурной тон! - Туня подобрала отброшенную в угол указку, хотела выпрямить ее, но посмотрела вдоль нее, прищурив один глаз, и передумала: - Пускай остается. Так даже красивее!

Дядя Исмаил покрутил тощей шеей, точно его душил воротник, даже, по-моему, зубами заскрежетал. Папа поспешил спасти положение:

- Не обращай внимания. У нее же ни на волос чувства юмора!

- У меня оно тоже иногда иссякает! - Мама поправила прическу, села за стол - она уже закончила возню на кухне, и кибер-подносы плавали туда-сюда, организовывая дяде Исмаилу "легкий ужин". Видно, маме очень уж хотелось поговорить, если она свалила на них сервировку стола - в этом тонком деле она автоматам не доверяла. - Ну, рассказывай наконец, как живешь?

- А что рассказывать? На Земле те же новости быстрее, чем наверху, распространяются. Пока я добирался к вам от космолифта, меня трое остановили с расспросами о ТФ-проекте. Зря я в форму вырядился... Да, а еще один юный пионер по видео наскочил. Узнал, извинился и от имени звена потребовал, чтобы я у них на сборе выступил.

Мама улыбнулась:

- И ты согласился?

- Куда ж денешься? Хозяева Земли подрастают... - Дядя Исмаил подбавил в тарелку салата, придвинул голубцы.

- Ну вот, еще одно звено целиком переманишь в космонавты! - Папа грустно наклонил голову, точно к чему-то прислушивался, и быстро зашевелил над столом пальцами левой руки. (Он у нас с мамой органист. Обучает музыке ребят.

А космос не признает. "Не понимаю, - говорит, - как это столько людей живут в этом безмолвии? В вакууме нет звуков. Значит, и человеку там не место. Человек не должен без музыки..."

И яростно шевелит пальцами, будто покоряет гибкие, чуткие клавиши своего мультиоргана. Он и меня хотел к музыке приохотить, но я дальше простых этюдов не продвинулась. Зато люблю на папу смотреть, когда он играет. И когда вот так задумывается, тоже...) Папа закруглил движение руки, словно взял какой-то особенный, слышный одному ему аккорд, но задел стакан сока, покраснел и спросил, сглаживая неловкость: - Значит, скоро штурмуете световой порог?

- Уже двести космонавтов прошли Камеру, - прожевав, ответил дядя Исмаил.

- А вы-то тут при чем? Вам-то чем гордиться?

Мне не хотелось обижать дядю - злые слова вырвались сами собой. От возмущения. Почему он не обращает на меня внимания? Называется, пришел в гости! Взрослые, если их двое среди детей, - еще так-сяк. Лишь бы не забыли, зачем собрались. А уж если трое, да еще мужчины, - ну, всё: или про хоккей, или про космос, другого не жди!

Дядю Исмаила поначалу мои слова задели. Он покраснел, надулся. А потом вдруг засмеялся и сказал:

- Да, конечно, ни при чем. Я ведь на разведочном "Муравье" ползаю. Ты же видела - это карлик с длинным любопытным носом... Строить засветовые корабли таких миниразмеров мы еще не скоро научимся. Разве ты вырастешь слепишь для меня коробочку по знакомству?

Я кивнула:

- Попробую.

- А чтоб быстрее это случилось, выпьем за твое восьмилетие... - Дядя Исмаил опрокинул над стаканом яркую бумажную бутылочку, понюхал колпачок, подмигнул мне и закончил: - Выпьем за тебя ананасного сока. И пожелаю я тебе три вещи и еще одну: доброты, изящества и хорошей работы.

Он замолк, тщательно намазывая себе икрой кусочек поджаренного хлеба. Я знала дядину слабость изъясняться долго и мудрено, но тут все-таки не выдержала:

- А еще одну?

- А еще одну... - Он проглотил, подумал, закатил от удовольствия глаза и погрозил Туне:- Только чтоб твоя крокодилица не услыхала - пожелаю тебе веселого мужа...

Слух у Туни тонкий. Она взвилась чуть не до потолка:

- Как можно так забываться?

Никто в ее сторону и бровью не повел. А мама жалостно покачала головой и заметила со вздохом:

- О себе подумай, малыш! Все твои ровесники переженились, даже Стае Тельпов. И тебе давно пора, а то в чем только душа держится!

Мама почему-то считает, что если дядя Исмаил женится, то сразу потолстеет. А по мне, пусть лучше остается худым, чем скучным.

Тут Туня громко застонала, подплыла к папе, потолкалась антеннами в его руку.

- Разрешите увести девочку спать? Не годится ребенку слушать подобные разговоры.

Папа, скрывая улыбку, посмотрел на часы:

- Пожалуй, и правда пора. Без четверти двенадцать.

Нет, это ж надо! Они теперь будут веселиться, праздновать мой день рождения, а меня отправляют спать! Где ж справедливость?

- Попрощайся перед сном, - поучала Туня. - Скажи родителям "спокойной ночи"...

Вот те на! А как же подарок?

- А подарок? - закричала я. Глаза мои против воли застлало слезами. Чувствую, разревусь сейчас, как какая-нибудь детсадовка. И стыдно, и ничего не могу поделать!

- Фу ты, память дырявая! Чуть не забыл, зачем ехал... - дядя Исмаил в притворном испуге хлопнул себя ладонью по лбу. Достал из кармана куртки каталожную карточку с перфорацией. Протянул мне:

- Владей.

Я повертела карточку в руках. Ничего особенного. Кусок картона, на нем знаки: шесть цифр, три латинские буквы. И всё. Ну, ровным счетом ничегошеньки. Мне стало еще обиднее. Нижняя губа у меня сама собой потяжелела и оттопырилась. Я ее прикусила побольнее, но она ползет, не слушается.

Я стерла слезы с ресниц и спросила дрожащим голосом:

- Что это?

- Да-да, объясните скорее, что это? - Туня заломила ручки и только что не рвала на себе антенны. Всем своим видом она отчаянно взывала: "Люди! Ребенок плачет! Что ж вы стоите? Бегите, спасайте - ребенок плачет!!!"

Дяде Исмаилу и в голову не пришло, что он переборщил.

Он не спеша встал, промокнул губы салфеткой, посмотрел карточку на свет:

- Здесь все написано. Видишь дырочки? Это перфокарта.

- Понимаю, не маленькая, - досадливо перебила я, сердясь на дядю за его манеру объяснять все с самого начала.

Только зачем она мне?

Моего дядю не так легко сбить с толку. Выплеснув на пол остатки чая, он положил перфокарту в блюдце и с шутливым поклоном преподнес мне:

- А как же? Вдруг кто-нибудь засомневается или не поверит... Ведь я дарю тебе астероид.

- Астероид? - удивилась я. Вот это да! На всем белом свете один дядя Исмаил мог придумать такой подарок!

- Астероид? Алене? Ты шутишь! - папа безнадежно махнул рукой.

- Астероид? Странная фантазия. Такой громоздкий, неровный... - Мама даже расстроилась. - Алена обязательно оцарапается...

- Это нелогично - дарить небесные тела! - воскликнула Туня. - Какая от него польза?

- А что тут особенного? - дядя Исмаил пожал плечами и так посмотрел на всех, словно он, по крайней мере, раз в неделю приносил нам в пакетике по небольшому астероиду. - Обыкновенная малая планета. Спутник Солнца. Вообще-то они бывают разные. Но этот крошечный, чуть побольше вашей комнаты...

- И вы дарите мне целую планету?

- Астероид! - поправил дядя. - Я его позавчера открыл.

Рядом пролетал. Свеженький...

- И он будет мой? Насовсем? И я могу делать с ним что угодно? - Я еще не верила своему счастью.

- Твой. Насовсем. Что угодно. Так и в Солнечном Каталоге зарегистрировано. Можешь убедиться.

Туня осторожно отобрала карточку, сунула ее в щель перфоприемника на брюшке, перебросила изображение на большой настенный экран. Отворююсь окно в космос. И там среди звезд кувыркался кусок породы. Скала. Остров в пустоте.

Я во все глаза смотрела на астероид, боясь, что дядя Исмаил поднимется и скажет: "Налюбовалась? Я пошутил". И выключит экран. Растает изображение. И вместе с ним растает мой подарок. Но астероид кружился как заводной и исчезать не собирался. Подумать только! Мой собственный астероид! Весь целиком! Это и диктор подтвердил: перечислил цифры и буквы, которые на карточке, назвал параметры орбиты. А после:

"Аленкин астероид. Принадлежит пожизненно или до иного волеизъявления Алене Ковалевой". И мой солнечный позывной, полностью. Это ж любой запросит Информцентр, а ему диктор этак вежливо и непреклонно: извините, мол, дорогой товарищ, этот астероид занят. Принадлежит Алене Ковалевой. Значит, мне!

Тут же не то важно, что у меня ни с того ни с сего собственность появилась. Другой проживет - улицы его именем не назовут. А в мою честь целая планета: Аленкин астероид. Хочешь не хочешь - гордиться будешь. Постараешься всю жизнь себя не уронить!

Взяла я у Туни карточку, ткнулась дяде Исмаилу в колени, еле выговорила: "Спасибо!" Дядя Исмаил прижал мне ладонью волосы на затылке, пощекотал пальцем шею:

- Ну же, ну же, Аленушка! Чего ты разволновалась?

Другим монояхты дарят. Надувные города. Аэролеты. Даже маленькие космопланы. А я уж чего смог...

- Да что вы, дядя! - пробормотала я. - Это же такой подарок! Такой... Вы ничего не понимаете!

Ничего-то он не понимал! Да ведь астероидов же еще никому в жизни не дарили! Я же самая первая! Ведь это целая планета. Хоть и крошечная, почти с нашу комнату, а все же настоящая планета. С ума сойти!

Обвела я взглядом комнату - и все мне в ней другим показалось, всех на свете я могу понять сейчас без труда. Вот Туня застыла в недоумении, не может сообразить, улыбаться или ругаться. Ох, не одобряет няня моих слез. И подарка, естественно, тоже не одобряет. Считает, это жадность моя слезами выливается. Собственнические инстинкты проснулись.

А у меня и в мыслях ничего похожего. Я совсем из-за другого плачу, чего ей, глупой, никогда не понять!

В уголке дивана мама с папой, обнявшись, о чем-то шепчутся. Слов не слышно, но я и так догадалась: "В наше время детям планет не дарили. Как теперь Алене жить с астероидов на шее?"

А дядя Исмаил на ушко мне шепотом:

- Я орбиту астероиду чуть-чуть подправил. Каждый год в твой день рождения он будет над городом пролетать. На высоте девяносто шесть тысяч двести километров.

Я вскочила, машу рукой, слова сказать не могу. Потом обняла дядю Исмаила, улыбаюсь ему в плечо. Подумаешь, девяносто шесть тысяч! Да хоть бы и целых сто! Ерунда.

Чепуха. Чепухишечки. Можно летать каждый день, если хочется. Тоже мне расстояние - четыре часа туда, четыре обратно!

Я даже обрадовалась, когда Туня повела меня спать. Она помогла мне раздеться, постелила постель, а я прижимала к груди карточку и глупо улыбалась, потому что слезы давно кончились. Укрылась я с головой одеялом, оставила маленькую щелочку и посмотрела на свет сквозь дырочки в карте.

Мелкие такие дырочки, будто иголкой проколоты. Еле заметные для человеческого глаза. А поднесешь поближе - весь мир виден.

Так и заснула с карточкой в руках. И всю ночь снился мне розовый пузатый астероид. Он кувыркался между звездами и играл со мной и с Туней в чехарду.

 

 

- Завтракать я сегодня не буду! - заявила я, едва открыв глаза. - И зубы чистить тоже!

Туня зависла напротив, сложила ручки под брюшком и посмотрела на меня с такой неизбывной печалью, что я сдалась:

- Ладно. Зубы, так и быть, вычищу. А завтракать - ни-ни!

И не проси!

Няня моя никогда не хватается сразу за несколько дел - там, мол разберемся! Оглядываясь, она поплыла в ванную.

Я следом. У раковины я достояла, посмотрелась в зеркало.

Растянула губы пошире. Слизнула из тюбика кусочек витаминной пасты, которая сразу же разбухла, запузырилась и заиграла на зубах, приятно холодя язык. Пополоскала рот. Подышала чем-то антивирусным. И начала задумчиво крутить краники душа.

Мыться мне тоже не хотелось, и я все думала, как бы отвлечь нянино внимание, отделаться от обязательных процедур.

Туня проверила температуру воды, недовольно поворчала, заметив мое намерение ограничиться душем. А когда я разделась, она, изловчившись, втолкнула меня в барабан. Тут все сразу заходило ходуном, на меня посыпались хлопки и шлепки, покатились огромные мыльные пузыри, от которых надо увернуться, а то они, касаясь кожи, громко лопаются и ужасно при этом щекочутся...

- Ах ты, предательница! - закричала я, кидаясь за Туней.

Вообще-то я барабан люблю. Но зачем же впихивать да еще ножку подставлять? Нечестно! Я бы, может, и сама пошла. А теперь получается против воли.

Бегу я за Туней - и ни с места: барабан под ногами крутится, словно беличье колесо. Я на боковую стенку - и по реечкам, по реечкам вверх. А ступени подо мной вниз... Тунька совсем рядом маячит - руку протянуть. Я уж ее почти настигла, а она раз - и на другую сторону. Раскачалась я на канате, перелетела барабан, чуть-чуть не достала: она, можно сказать, между пальцами у меня прошмыгнула - ив бассейн. И уже кверху брюхом плавает. Я ласточкой в воду! Дошла до дна, изогнулась, вынырнула. Ищу роботеску, а она из-под воды дерг меня за пятку! Лягнула я ее в нос, завизжала она и взмыла под потолок. Нащупала я пружинную доску, надавила да ка-ак взлечу! Но Туня же метеор какой-то, а не робот: вжик, трах - и снова под водой! Я ни за что зацепиться не успела, рухнула с высоты, меня батуд встретил и давай подкидывать!

Накувыркалась я вдосталь - и с разгона и через голову. Соскочила. И зигзагами между пузырями на выход. Маленькие пузыри перескакиваю, на бегу под какими-то воротами пролезаю, на жердочке балансирую, по круглым кочкам прыгаю - цирк! Барабан все новые фокусы подстраивает. Но Туню наконец поймала. Намотала на руку ее веревочный хвостик:

- Что, попалась?

Понимаю, конечно, что она сама мне поддалась, но уже не сержусь. Почесала ее между глаз - она прямо-таки растаяла от удовольствия. Барабан распахнулся, выпустил нас. И мы пропели на два голоса: "Здоровье в порядке - спасибо зарядке!" Вытерлась я насухо жестким полотенцем - ох, хорошо!

Чувствую, под ложечкой засосало. А Тупя, вредина, так понимающе, с заботой:

- Проголодалась?

И захлопотала так, как одна она да мама умеют...

Съели мы две порции яичницы, взбили грушевый сок. Ела, разумеется, я, а Туня за меня причмокивала да похваливала...

Сегодня обещали хорошую погоду, поэтому я нацепила легкие сапожки и бегом на лестницу, стараясь захлопнуть дверь перед самым Туниным носом. На пороге вспомнила про подарок. Вернулась. Вынула из-под подушки карточку. И думаю: "Какой же смысл спускаться в лифте? Это с астероидомто в руках?!"

- - Туня! - Я умоляюще оглянулась. - Давай через окно, а?

- Что ты! Папа рассердится! - Туня испуганно замахала ручками.

Если бы няня вспомнила про маму, я бы поняла и не сопротивлялась. Но папа? Да папа ни в жизнь на меня не рассердится! Уж я-то знаю! И продолжаю уговаривать, сделав вид, что не разобралась в ее хитростях:

- Тунечка, лапушка, да ведь ему же никто не скажет!

Никто-никтошечки!

Туня не любит меня огорчать, и я часто этим пользуюсь.

Стоило мне подольститься, как она сразу же размякла:

- Ладно. Через окно так через окно. Только через кухонное, чтоб тетя Маня не увидала.

Дворник тетя Маня женщина строгая. Насоришь, поковыряешь случайно стенку гвоздиком, цветок где-нибудь не там вырастишь - все: ни "Проньку" завести не даст, ни на косилке не покатает. А то, гляди, без улицы оставит... Для меня хуже нет наказания: дышать домашним стерилизованным воздухом, все равно, что дождевую воду пить. Ни вкуса, ни запаха! Лучше тете Мане на глаза не попадаться!

Расстелилась моя Туня ковриком. Легла я животом, обхватила ее за шею. Она в меня всеми четырьмя ручками вцепилась - и вывалилась из окна. Мягко-мягко, без крена, без толчков поплыли мы к земле. На балконе сорок шестого этажа Шурка Дарский глаза выпучил: "Все видел, все знаю, сейчас же тете Мане пожалуюсь!" Показала я ему язык. Тоже мне, ябеда-корябеда! Разреши ему, он бы и сам за мною следом сиганул!

Туня спускалась не торопясь. Ребятишки (кто был дома)

высовывались из окон, махали руками, кидали вдогонку надувные шары. Такой поднялся переполох - уж какая там тайна!

Теперь бы только от дворника улизнуть! Мы между колонн, между колонн, нырнули под портик и приземлились за клумбой.

Слышу - тюх-тюх-тюх! - подкатывает тетя Маня верхом на "Проньке". Мы называем "Проньку" Красота-без-живота: он похож на корыто пустотой вниз и этой пустотой всасывает мусор. Тяга ужасная - того гляди, человека втянет! "Специально для непослушных детишек!" - пугает нас тетя Маня.

А мы, хоть и понимаем шутки, держимся подальше.

Ну, хватаюсь я за Туню, чтоб не сдуло. А Туня в сторонку - и уже цветочек нюхает. До того безвинная - точь-в-точь с Примерной странички букваря. "Мое, мол, дело стороннее.

Никто из окон не летал. А кто летал, тех давно уж и след простыл..."

Прикидываю, на какое наказание соглашаться. Дома мне сидеть никак нельзя - кто тогда расскажет ребятам про астероид? А коли так, смело топаю навстречу дворнику, зажмуриваю глаза и выпаливаю с ходу все как есть: "Тетя Маня!

Виновата, Простите, через окно вылетела..."

Тунька перестала цветочки нюхать, даже антенны от страха посерели, а тетя Маня покивала и спрашивает:

- Ну и как? Понравилось летать?

- Очень. Душа замирает. И сердце в пятки уходит.

Про пятки я ввернула нарочно: взрослые любят, когда мы чего-нибудь боимся и можно на выручку прийти. Тетя Маня засияла добрыми морщинками и пальцем мне грозит:

- В пятки, говоришь? Ишь озорница! Эх, придется, видно...

Тетя Маня сделала паузу, от которой у меня и в самом деле душа замерла. "Без улицы оставит или без косилки? Неужели все-таки без улицы?"

Я состроила умоляющую мину:

- Тетя Маня, вы такая справедливая, жалостливая. Пожалуйста, не оставляйте меня сегодня дома! Очень прошу...

- Да я и не собираюсь, - тетя Маня пожала плечами. - А вот грависпуск, похоже, придется для вас, шельмецов, устанавливать. В других домохозяйствах я уже видела такие...

Потерпите недельку!

Сказала - и дальше на "Проньке" потюхтюхала.

Стою - ничегошеньки не понимаю. Еле опомнилась, догнала ее:

- Выходит, и на косилку пустите?

- А чего ж? Приходи. Через час вон те липки причесывать будем. Вконец разлохматились!

Я в ладоши захлопала и закричала изо всех сил:

- Слава работникам двора! А мне подарили астероид!

Он у меня ручной! Хотите посмотреть?

Туня послушно сглотнула карточку, высветила прямо на стене картинку. Без стереоэкрана не тот эффект. Но все равно видно, как летит мой астероид между звездами, притворяется простой каменной глыбой. Лежи эта глыба на Земле, так бы оно и было. Считался бы обыкновенным валуном, ни на что не пригодным. Но раз уж ты в космосе крутишься, собственную орбиту имеешь, то никакая ты уже не глыба и не валун, а самое настоящее небесное тело. Маленькая планета.

Тетя Маня с "Пронькой" давно укатили. Зато ребята собрались, все наши, со двора. Тут и.Эммочка Силина с Таней Орбелян - обе мои подружки закадычные. И новенький мальчик Алик. И Наиль Гохман. И много других. Даже Шурик Дарский в первый ряд протолкался, когда только успел из дому выскочить? Собрались, смотрят на стену. А когда диктор в точности как вчера объявил про "пожизненно" и про "волеизъявление", Шурик закричал:

- Неправда это. Астероиды не дарят. Ты все выдумала!

Я ужасно рассердилась:

- Тебя не спросили!

- Это не ответ! Ты докажи! - зашумели ребята. Обидно, что все они Шуркину сторону держат.

Но я вида не подаю:

- Никаких вам доказательств не будет. Завистники вы все! Ни у кого из вас своего астероида нет, вот и завидуете!

Смотрю - и глазам не верю. Ребята переглянулись, покачали головами, подались назад, вот-вот совсем уйдут. Подвел меня язык. Со всеми сразу поссорил. Такую несусветицу несу- стыд! Неужели и правда мелкая собственница во мне пробудилась, как Туня опасалась? Выходит, я хуже всех в нашем дворе?! Самая отсталая, да? Опомнилась я, кинулась за ними, хватаю за плечи, в глаза заглядываю:

- Ребята, бросьте, пошутила я! Астероид мне дядя Исмаил подарил. На день рождения. Вы же вчера были у меня. Знаете.

А он позже пришел, ночью. И подарил.

Не знаю, почему - упираю на то, что он ночью пришел. Но ребята поверили мне сразу и без оглядки. Я забрала у Туни карточку. И давала потрогать всем, кто хотел. Шурка насупился. Эммочка Силина, наоборот, придвинулась ко мне, взяла за руку:

- Я с тобой играю, Лялечка!

А Наиль покусал кулак, подумал и сказал:

- А зато когда я вырасту, мне родители обещали живого щенка!

- Таксу или сенбернара? - поинтересовалась еще одна моя подружка, Кето.

- Японскую, карликовой породы.

- Они же все искусственные! На электронике! - Кето презрительно оттопырила нижнюю губу.

Наиль обиделся:

- А вот и неправда!

- А вот и правда!

Вскочили они, сжали кулаки. Не иначе, думаю, до драки дело дойдет... Но роботески грудью встали между ними:

- Дети, дети, драться нехорошо! - предупредила Кетошина.

- Драка не аргумент! - подхватила Наилева.

- Надо уступать девочкам! - разъяснила Кетошина.

- А пусть девочки не задираются! - возразила Наилева.

- Не задевайте моего ребенка! - возмутилась Кетошина.

- А вы моего не трогайте, за своим смотрите! - возразила Наилева.

И давай они как ненормальные подпрыгивать - вверх-вниз, вверх-вниз. Антенны дрожат, хвостики с помпонами воинственно вздернуты, уперлись друг в дружку лбами - вот-вот искры посыплются. "Еще не легче! - переполошилась я. - Не хватало, чтоб вместо детей роботески разодрались!"

- Туня, - прошептала я. - Наведи-ка порядок!

Туня с места не стронулась, но, вероятно, намекнула им на своем электронном языке, что непедагогично выяснять отношения при детях. Няни перестали шипеть и разошлись.

- Слушай, Ляля, а что же мы с астероидом делать будем? - напомнила Таня Орбелян, протягивая мне перфокарту. Она все мои дела принимает близко к сердцу.

- Ого, что! - Я подскочила на месте. - Да что угодно!

- Ну, например, например?

Я задумалась. Как назло, в голову ничего не приходило.

Мы ведь здесь, а он - вон где! Ну, слетаешь к нему пару раз - и все удовольствие?!

- Сейчас, сейчас. Минуточку...

Я потерла виски - может, какую мыслишку выскребу. Но в голове пусто как на отключенном телеэкране.

Тьфу, наваждение! Это ж даже представить себе невозможно: иметь астероид и не знать, что с ним делать! Да будь здесь дядя Исмаил, он бы двести разных способов предложил. И еще бы один, самый главный, на закуску оставил. Нашла чем мучиться, сказал бы он, посмеиваясь. До такого пустяка не додуматься! Как же тогда наши предки не терялись, когда каждый, говорят, дома имел, и землю, и леса, и животных всяких не счесть? Ну, животные полбеды: они живые, с ними играть можно. А с лесом-то что делать, когда им владеешь?

Был бы астероид у нас во дворе, можно было бы его в крепость превратить, построить зимой снежную горку, ледяные дорожки залить вокруг... Но чем бы он тогда от обыкновенного валуна отличался? Кто бы его тут подарком посчитал? Нет, пусть уж летает где летает. Придумаем что-нибудь...

- Он же совсем настоящий. Целая планета, - сказала я тихо. И поняла, что сморозила глупость. Мальчишки заулыбались. А в глазах у девочек одна жалость.

- Ребята, она же не виновата, что ей подарили астероид! - сказал Алик. Он всего третий день как в наш дом переехал. И няня у него красивая: в золотистую крапинку, точно божья коровка.

Слова Алика меня сразу подстегнули:

- Ребята, а пусть астероид будет наш общий? Для всего двора.

Шурик, который уже собрался было уходить, заколебался.

Он не может терпеть, чтобы хорошие мысли еще кому-нибудь, кроме него, приходили в голову:

- Предлагаю первый приз за идею применения астероидов! Кто придумает, тому целый день быть вне очереди комендантом двора!

- А если мы придумаем, нам тоже приз? - спросили хором двухлеточки Рая-Даша.

- И вам, и вам... Я же сказал - всем!

Сели мы в кружок. Думаем. Над нами няни жужжат, тоже усиленно размышляют. А Наилева роботеска занервничала, с советом сунулась. Так мы ее отогнали. Нечего подсказывать, сами разберемся... Минут пятнадцать сидим. Или даже двадцать. Рая-Даша заскучали, на карусель ушли.

- Может, сначала слетаем посмотрим? - нерешительно предложила я.

Шурик иронически прищурился:

- Так вот и разместимся на твоем камешке, если все туда двинем!

А я откуда знаю, разместимся или нет? Ребят уже человек тридцать собралось. Всех, пожалуй, не возьмешь.

- А давайте... давайте совет астероида выберем! - Алик немного заикался от волнения. - Пусть совет и летит!

- Ура! Посчитаемся! - загорелась хитрая Кето. Она на считалки везучая. Заранее в свою удачу верит.

- А Алена? - подозрительно спросила Танька-ревнючка.

Ей кажется, раз мы подруги, то или вместе, или никому. Я уж боюсь вмешиваться, стою молча: пусть сами решают...

- А что Алена? - удивился Алик. - Смешно бы ей считаться, хозяйке астероида! Пусть водит.

"Спасибо, Алик, - шепчу про себя. - Постараюсь, чтоб и ты попал. Уж я постараюсь..."

Прикидываю, кого и сколько выбрать. Четверых мало. Семерых много. Шесть в самый раз. Чтобы Эмма с Таней. И Наиль. И Алик. В общем, вся компания. Туня подмигивает мне, с кого счет начать. А уж я ее с полунамека понимаю. Сыплю без запинки: "Ниточка-иголочка, ти-ти, улети!", "Стаканлимон, выйди вон!", "Вокзал для ракет, мы уедем, а ты нет!".

Ну и дальше в том же духе. Туня тыщу вариантов перепробует, пока я одну считалку закончу. Как ни говори - робот, электронная голова! Вдвоем мы быстро справляемся...

Вижу - Алик с Шуриком местами меняются, не иначе Шурикова няня подала своему дорогому воспитаннику знак.

Алик-то, тютя новенький, не разгадал еще наших хитростей.

На нем считалка и закончилась. Зато Шурке повезло: попал в совет. Посмотрела я на грустное Алькино лицо и еще больше расстроилась: очень ему с нами лететь хочется. Но ничего не поделаешь: в другой раз будет умнее.

- Товарищи совет! - сказал Шурик командирским тоном. - Сбор завтра утром вон в том углу двора. Кто не может лететь - пусть заранее предупредит!

Мне его тон не понравился. Возомнил себя командиром!

Но пока я придумывала ответ, он убежал к тете Мане причесывать липы. Мне ничего иного не оставалось, как припустить следом...

Спала я плохо. Всю ночь мне снился удирающий по небу астероид. Он почему-то блеял и, по-козлиному взбрыкивая, уносился вскачь по Млечному Пути.

К утру у меня разболелась голова, но признаться Туне я не могла. Начнутся охи-вздохи, вызовут с работы маму - и прости-прощай астероид! Я притворилась веселой, услала Туню разогревать завтрак, а сама скоренько проглотила зернышко антиболя. Мама рассказывала, что у следующих моделей автоматических нянь в электронную схему будут вмонтированы медицинские датчики - тогда уж их не обманешь. А пока я с чистой совестью провела честную Туню. Прожевала безвкусный завтрак. И мы спустились во двор.

Во дворе было непривычно пусто. Легкий ветер трогал листья пирамидальных тополей, деревья вздрагивали и становились серебряными. Но чуть ветер утихал, тополя снова перекрашивались в зеленое. Совет наш в неполном составе маялся в углу двора, поодаль висели озабоченные няни. Мы томились и медленно привыкали к хмурой погоде - ее еще не приготовили для прогулок. Не хотелось ни разговаривать, ни шутить. Наконец, зевая, подошла Эммочка, она всегда и всюду опаздывает. Мы вышли со двора, стали на движущийся тротуар, перескочили на эскалатор, поднялись на платформу монорельса. Через минуту подошел поезд, вобрал пассажиров и выстрелился на площадку космолифта.

Встретил нас робот, диспетчер рейса, и, беспрерывно болтая, проводил к запасной полосе. Он был большой, суетливый, прилипчивый и розовый, как пастила, и когда плыл впереди, то напоминал утку, заманивающую в воду утят.

Мы уже не первый раз в космолифте, но привычки к чудесам не приобрели, а потому глазели по сторонам и восторженно вскрикивали. Мимо катили какие-то конструкции. Проносились роботы. Вздувались купола. Открывались люки. Сбоку пешеходной дорожки мигали фонарики. Эммочка терлась возле меня и поминутно теребила мою руку. Таня из-за этого ужасно злилась и страдала одна. Наиль и Шурик шагали рядом с Кето. Причем Шурик выглядел так, словно его тут ну ничем не удивишь!

На запасной полосе стоял маленький вагончик. Мы вошли, сели в кресла. Няни прилипли в проходе, каждая против своего воспитанника. Двери пошипели, сомкнулись. И как мы ни прислушивались, как ни пытались уловить хоть слабое сотрясение или вибрацию, так ничего и не почувствовали. Догадались, что летим, лишь тогда, когда в окошечке заскользили цифры-указатели.

- Жаль, иллюминаторов нет, - сказала л, наклоняясь к Тане. - Ничего не видно.

В эту минуту зачирикал мой видеобраслет. Я включила изображение. И нисколько не удивилась, увидав маму. Всем известно, что путешествие под присмотром нянь безопасно, однако мамы есть мамы: всё равно тревожатся. Когда я вчера просилась на астероид, мама сначала и слушать не хотела:

- Никаких астероидов! Вечно этот непутевый Исмаил чтонибудь выдумает! Еще простудишься - в пустоте ведь абсолютный нуль!

Уже и Туня за меня вступилась. И про скафандры я ей рассказала. А мама ни в какую. Если б не папа, не бывать мне в рейсе. Не знаю даже, что с ним случилось. Он ведь тоже всегда против космоса. А тут слушал-слушал нас, потом погладил мамину руку и сказал: "Знаешь, Мариночка, нашей Алене девятый год. Пусть летит". И, склонив набок голову, заглянул в мамины глаза с таким выражением, какое у него бывает, когда он играет на своем мультиоргане трудную вещь.

Мама быстро заморгала и сразу согласилась: "Да пусть летит, я не против. Лишь бы никуда не высовывалась! Держись крепче, а то свалишься в эту самую пустоту..." Сейчас мама зорко оглядела вагончик. И я поняла, как ей трудно было столько времени удерживаться от телевызова!

- Как дела, доченька?

- Отлично, мамочка. Оказывается, у дяди Исмаила нескучная работа. Я тоже хочу в разведчики.

- Выдумывай! На Земле тебе дела мало?

- Здесь интереснее.

- Потому что впервые одна летишь!

Здравствуйте, одна! Да если даже не считать ребят, шесть нянь с нас пылинки сдувают! И каждая заботливее шести пар родителей!

- Не переживай, мамочка! - Я терпеливо улыбнулась. - Передай папе, пусть тоже за меня не волнуется. Или нет, я сама ему с астероида отсигналю.

Выключила я браслет. И тут как прорвало: прямо цепная реакция среди родителей. Всех пятерых вызвали. И все зашептались над браслетами, стараясь не мешать друг другу.

Я вполголоса окликнула Туню:

- Туня, правда ведь в Поясе Астероидов не опасно?

- Кто бы вас пустил туда, где опасно!

- А у тебя чего-нибудь вкусненького не найдется?

- Завтракать надо было как следует!

- Тогда мне не хотелось...

- А сейчас не время... Режим...

Но я уж няню знаю. Поворчала-поворчала для порядка, а потом потрясла своим бездонным багажником и дала мне и Тане по сэндвичу. Танина роботеска засуетилась и выложила перед воспитанницей с десяток разных бутербродов. Но Таня уплетала сэндвич - нужны ей были какие-то бутерброды!

На Марсе нас задержали надолго: перегружали наш вагончик в попутный корабль. Точнее, не совсем попутный: он должен сойти с маршрута и подбросить нас в Пояс Астероидов, а на обратном пути прихватить домой. Для нас-то ничего не меняется: мы в одних и тех же креслах прямиком до места доедем. А кто-то, вероятно, не очень обрадуется - крюк давать по Солнечной системе!

На стене засветился большой экран:

- Здравствуйте, дети. Я командир корабля. Меня зовут Эрих Аркадьевич.

- Здравствуйте. Только мы не дети, - возразил Шурик. - Мы почти взрослые.

- Прошу прощения... Приветствуем вас, почти взрослые, на борту "Кипучего". Стыковка закончена.

Мы засмеялись. Шутит командир! Видно, принял нас за дошколят, сочинил сказочку про стыковку. Сказал бы уж прямо- упаковка. Потому что спрятал нас в самый глухой уголок трюма, уж я-то знаю! Для транспланетника такой вагончик вместе с нянями и детьми все равно что лишний карандаш в портфеле первоклассника.

- Лёту до вашей точки два часа одиннадцать минут, - продолжал командир. - Посадку увидите на экране. Не скучайте. Желаю приятного путешествия.

Улыбнулся - и пропал, будто его и не было. Потянулось нудное время пути. Няни затеяли игру в "смекалки-выручалки" и "Технику наугад". Даже изобразили вшестером пародию на балет - "Танец маленьких роботов". То и дело по видео, будто невзначай, наведывались родители. И все же я с трудом дождалась конца перелета - мыслимо ли не иметь в вагоне иллюминаторов? Хотя дядя Исмаил рассказывал, что на этих сумасшедших скоростях мы бы сплошную черноту увидели...

Я облегченно вздохнула, когда на экране вновь появился командир:

- Устали, почти взрослые? - подчеркнуто серьезно спросил Эрих Аркадьевич. - Вероятно, ежели кто из вас мечтал о космосе, то теперь заскучал и передумал? Не угадал? Ну, смелые ребята!

Он кивнул штурману, который шептал что-то ему на ухо, и снова поднял на нас глаза:

- Слушайте меня внимательно. Начинаем причаливание. Скафандры под креслами справа. Няни помогут вам обрядиться.

Он отступил - и на экране появилось изображение моего астероида. Только цвета победнее. Потому что дядя Исмаил снимал его с "Муравья", при свете могучих синхромных прожекторов, на полный солнечный спектр. А у транспланетников, прожектора похуже: хоть и мощные, но одноцветные, лазерные- лишь бы увидеть! Транспланетник не разведчик: по проложенным трассам ходит.

Я так долго любовалась астероидом, что Туне пришлось напомнить про скафандр. Достали мы из-под кресла пакет, и я ахнула: какой-то великанский мешок, раза в два больше моего роста. Весь в продольных складках и пузырях - ужас!

- Что ты, радость моя! - я замахала руками. - Я это ни за что не надену!

- Извини, но без скафандров только мы, роботы, обходимся в пустоте, язвительно замечает няня. - Не торопись, попробуй примерить.

А зачем пробовать? У меня хватает воображения представить, в какое я превращусь чучело! Ребята вокруг с такими же мешками возятся. У одной Кето скафандр по фигурке.

Я всегда говорила, что она везунчик!

- Не вертись, не вертись, обряжайся! - командует Туня.

Я со вздохом натянула комбинезон Обула толстые носки с подогревом. Туня раздернула скафандр за горловину, и я - нырк туда с головой! Барахтаюсь, хохочу внутри: как же двигаться? Тоже мне - аттракцион "Бег в мешках"!

На мое счастье, Туня что-то подкрутила внизу, и - о чудо! - стал скафандр сжиматься, сжиматься, собрался маленькими чешуйками и обнял тело, как тренировочный костюм, туго-натуго. Стало легко, удобно - я даже подпрыгнула от удовольствия.

- Еще не всё, - остановила меня Туня. - Обувайся!

Я зашнуровала ботинки, притопнула ногой. Роботеска закрепила шлем, подключила систему дыхания. Вдохнула я - ничего, жить можно. Воздух ничем не пахнет, стерилизованный, но это уже придирки. Не пропадем!

Пока мы возились со скафандрами, "Кипучий" успел причалить. На экране было видно, как космонавты выкатили вагончик из трюма, вмазали в хвост астероиду кольца, зацепили тросы.

- Готовы? - спросил Эрих Аркадьевич.

- Готовы! - гаркнули мы вразнобой.

- Э, нет, так не пойдет! - командир поморщился. - Роботы, доложите по форме!

Приосанились наши няни и отрапортовали:

- Пассажир - Алена Ковалева! Скафандр номер три проверен, к выходу в открытый космос готов!

- Пассажир - Шурик Дарский! Скафандр шесть полностью исправен, к пустоте пригоден!

В общем, за каждого из нас постарались - отчеканили звонко да весело.

- Ну, чистого вам вакуума, ни пылинки на трассе! - пожелал напоследок Эрих Аркадьевич. - В вашем распоряжении четыре часа. Со связи вас не снимаю.

Раскрылись двери вагончика, а за ними не тамбур, а самый натуральный шлюз. Вошли мы. Закрылись створки сзади, раздвинулись впереди - и оказались мы на пороге космоса.

Свет и тьма тут вместе живут, не смешиваются. Отдельно - лучи звездные, острые, глаза колют. Отдельно - плотная чернота, хоть ладонью черпай! Астероид двумя прожекторами крест-накрест высвечен. До его поверхности метров восемь.

И видно, какая она твердая, коричневая, в мелких пупырышках.

Мы невольно попятились. А няни подталкивают, уговаривают. Здесь и тяжести никакой нет. Одна обманчивая видимость. Прыгай с этой высоты - не упадешь, не разобьешься.

Мы няням верим, а все же ступить в пустоту боязно.

Первым решился Шурик. Вот ябеда он и задавака, а если боится, нипочем не покажет. Шагнул - и повис, ручками-ножками дрыгает. За ним Кето пошла. Ей лишь бы не первой, а так она куда угодно кинется. Тут и Наиль тихонечко с порога ногу спустил, точно воду пробует. А потом глаза зажмурил - и оттолкнулся.

За ним мы с Танечкой, взявшись за руки. И хорошо, посильнее прыгнули: раньше всех на поверхность спланировали.

Одна Эммочка в тамбуре осталась: "Никуда не полезу! Боюсь!"

Няня ее в охапку-и вниз!

Над нашими головами Кето, Наиль и Шурик точно веревочками к небу привязаны. Юлят, извиваются, загребают руками - и ни с места. Мир без тяжести! Пришлось няням буксировать неудачников за ноги. И оказались мы точно статуи, выброшенные на свалку: кто стоит, кто лежит, тот под углом, этот боком, почти не касаясь камней. И никому от этих поз никакого неудобства!

- Астероид маленький, - пояснила Туня. - Силенок у него маловато притянуть вас как следует... Поэтому ботинки оборудованы двигателями. Сейчас мы их задействуем - и бегайте на здоровье. Можно даже прыгать, если хочется...

- Ботинки отрегулированы на высоту не более метра, как на Земле, добавила няня Наиля.

Таня скакнула на одной ножке - и захлопала в ладоши:

- Чур-чура, играем в классы!

- Вам бы все в классики да в куколки! - возмутился Шурик.

На этот раз я была абсолютно с ним согласна: стоило забираться в космос, чтобы играть в классы? Но не могла же я не поддержать любимую подружку?!

- А что? Очень заманчиво! - Я присела и назло ему стала расчерчивать грунт пальцем. К сожалению, на каменистом грунте следов не оставалось.

- Да ведь мы же в первый раз же в новый мир же попали! - Шурик всплеснул руками. - Понимать же надо!

- Можно совершить кругосветное путешествие, - предложил Наиль. - Целая неизученная планета! Не какой-нибудь необитаемый остров!

Идея понравилась. Хотели определиться по звездам. Но оказалось, крутится бедный астероид вместе с нами и расчаленным между кольцами вагончиком, как волчок. Непонятно, отчего у нас вообще головы не закружатся. Куда там за звездами следить! Они пляшут как сумасшедшие, хороводы водят... Выстроились мы цепочкой. И пошли наугад...

Особенно разбежаться здесь негде. Вся планетка тридцать моих шагов в длину, двенадцать в ширину. Но все равно планета. Самостоятельный мир! Шурик и Наиль пошушукались с нянями. Добыли специальный фломастер для пустоты.

И нарисовали астероиду полюса - северный и южный, провели экватор и главный меридиан. Заодно пятиконечной звездочкой обозначили столицу. На этом паша кругосветка и закончилась... Вот ведь целый карманный мир под ногами, а что с ним делать - не сразу сообразишь!

- Скучно на этом свете, господа! - со вздохом произнесла я любимую фразу дяди Исмаила.

- Ребята, а кто знает, что такое "господа"? - спросил Наиль. Он лежал на животе, подперев голову ладонями. Вернее, даже не на животе, а на локотках и носочках ботинок - и ничуточки не прогибался. На Земле ни за что так не удержаться!

- Господа, - сказала, подумав, Кето, - это такие вымершие животные.

- Древняя профессия! - не согласилась Эммочка. - Раньше люди в религиях работали, в бога верили. Так вот, наверно, он - господь, а они - господа!

- Глупости! - Шурик постучал кулаком по шлему. - Бога давно нет. Почему же слово не умерло?

- А вот и не умерло! - Я вмешалась в спор потому, что Шурик трещал и вертелся так, будто он один на свете прав. - Дядя Исмаил часто его повторяет...

Авторитет дяди Исмаила в нашей компании непререкаем.

Еще бы, разведчик! Шурик умерил тон, но окончательно не сдался.

- Довольно гадать, дети, вы все неправы! - перебила Наилева няня. Раньше господами называли богатых, которые владели землей, лесами, заводами...

- Слушайте, а давайте и мы нашу планету разделим? - Кето тряхнула головой, и ее косички заколотились изнутри о шлем.

- Как это: разделим? - Таня от удивления раскрыла рот.

- Не понимаю, откуда у современных детей эти собственнические инстинкты? - заскрипела Туня. - Воспитываешь, воспитываешь вас в братстве и бескорыстии, а в вас одни пережитки! Нашли игрушку - планету делить! Если бы вас одни роботы воспитывали, никогда бы такое в голову не пришло! Воскресить самые мрачные страницы истории - это нелогично и нецелесообразно!

Размахалась ручками у нас над головами, а мне смешно.

Подумаешь, усмотрела пережитки в обыкновенной игре.

Схватила я Туню за хвостик, подтянула поближе и сделала страшное лицо. Няня - умница, сразу примолкла. Я ее отодвинула и повернулась к Кето:

- Продолжай, Кетоша, теперь тебя никто не перебьет.

- Представляете, этот мир никогда хозяина не имел! - Кето ударила каблуком в камень. - Не считая Алены... Но Алена по-настоящему им и не владела. Она его сразу нам подарила.

- Не подарила, а в совет двора вас выбрала! - на свою беду, заметила Туня.

- Да уж вам бы о выборах помолчать бы! - вдруг ни с того ни с сего разошлась Шурикова няня. - Если бы я не приняла мер, даже мой Шурик мог не попасть...

- А что он у вас, какой особенный? - насмешливо спросила няня Эммочки.

- Да уж не чета другим! -ответила Шурикова роботеска, оскорбительно поводя хвостиком в ее сторону.

Это, конечно, задело няню Эммочки до глубины ее электронной души. Она даже на "вы" перешла:

- Нет, я когда-нибудь перегорю от одного только вашего голоса! Впервые вижу такую зануду!

- Я? Я зануда? А вы... А вы...

Дальше мы ничего не услыхали, потому что в критические моменты автоматы переходят на ультразвук. Роботески часто между собой ссорятся. Удивляться тут нечему. Характеры они у своих воспитанников заимствуют. Их симпатии и антипатии зависят от хозяев, то есть от нас Одно неосторожное замечание и пожалуйста, конфликт: "Девочка в желтом шарфике!

Слезь с забора, нос разобьешь!" - крикнет одна няня. "Не вмешивайтесь, за своим присматривайте!" - возразит няня девочки. И пошло, и поехало, и не развести их - так распетушатся! Но сейчас они нарочно затеяли свару: пытаются отвлечь нас от Кетошиной идеи раздела мира

Я знаю один-единственный способ их унять. Поджала ногу, повалилась навзничь, будто поранилась. И закричала:

- Ой-ой-ой, больно!

Мой крик сразу в Туниных ушах застрял, все на свете перекрыл. Кинулась она ко мне:

- Что случилось?

- А то, - говорю ей спокойным голосом и слегка по затылку шлепаю, - а то, что мы ваши хитрости разгадали. Немедленно разойдитесь, ясно?

- Так точно! - ответили няни хором.

- Давай, Кето! - нетерпеливо потребовал Наиль.

- Так я уже почти все сказала. Предлагаю поиграть в историю. Пускай у нас на планете будут разные государства.

Как в старину.

Я в восторге подбежала к ней, ткнулась шлемом в шлем и сделала губами поцелуй. А Шурик закричал:

- Кетоша, ты - гений, пусть все знают!

Гений скромно потупился, а затем гордо обозрел планету от горизонта до горизонта.

Через полчаса мы разделили астероид белыми линиями на шесть частей. Границы пролегли ровные, с полосатыми столбиками, шлагбаумами и крохотными пограничниками в шубах - ведь чего только не найдется в багажниках роботссок! Каждый из нас почувствовал себя - как это в старых фильмах? государем... Мальчишки азартно перебегали с места на место и спорили, кому какая территория достанется:

- Эта вот моя будет. Или нет, лучше вон та!

- С какой стати твоя? А почему не моя?

- Бросьте спорить, мальчики! - Кето придержала за локоть Наиля. Разделим государства по жребию. А ну, отворачивайся. Кому этот кусок?

- Шурику, - неуверенно ответил Наиль.

- А этот?

- Тебе.

- А этот?

- Алене...

Посмотрела я - отличный мне кусок достался. С горой.

С впадиной вроде сухого озера. И с трещиной, которую я окрестила рекой. Справа от меня Танины земли. Слева Кетошины. Впереди Наиля. И еще Шуриков клинышек со мной граничит. Это ведь не плоский газон у нас во дворе! Государства получились как настоящие, из седой древности...

Мы устроили войну. Потом торговлю. И это было поинтереснее, чем на уроках истории Забавнее я ничего в жизни не видела. Хотя нет, вру. Забавнее были четыре белые мышки, которых давала повоспитывать Тане ее двоюродная сестра.

Но зато увлекательнее этой игрушечной истории, точно, ничего на свете нет!

А перед отлетом, когда за нами прибыл Эрих Аркадьевич, мы стерли границы. Пусть наша маленькая планета станет общей, как и большая Земля.

- Чтоб никто не мог сказать: "Это мое!" - а каждый говорил: "Это наше!" - прокомментировала наши действия Туня.

Сцепили мы вшестером мизинцы и поклялись никому никогда не рассказывать о разделе мира. Пусть это останется нашей тайной...

 

 

 

Больше всего в каникулы я люблю оставаться дома. Конечно, на плавучем Пионерском континенте или в Амазонской Детской республике тоже очень интересно. Не говоря уж о Транспланетном круизе дядюшки Габора. А все же только дома я чувствую себя "осью, вокруг которой оборачивается наш семейный мир", как утверждает папа. Здесь надо мной трясутся, здесь мне позволено самую чуточку покапризничать.

Здесь даже Туня становится добрее. Зимой в школьном городке, летом в лагере отдыха я должна быть большой и сознательной. А дома от меня никто пока этого не требует. Нет, я ведь понимаю, я не против общественного воспитания. Но если честно-пречестно - я очень скучаю вдали от папы и мамы. И потому так радуюсь возможности побыть дома.

В эти каникулы мне необыкновенно повезло. Наш класс отдыхал на Озоновых островах, подвешенных над Альпами.

И я отпросилась всего на два дня - отпраздновать день рождения. Так надо же, именно в этот момент на островах объявили карантин по свинке. Свинка - болезнь пустяковая, ее там наверняка за пару часов ликвидировали. А карантин по-прежнему, как три века назад, объявляется на двенадцать дней.

Поначалу я обрадовалась. Но когда праздник кончился и ребята со двора разъехались кто куда, я вдруг затосковала в тишине нашей квартиры. Пришлось сесть на диван и как следует подумать, чем заняться сегодня и в остальные дни.

Можно было упросить папу уйти со спелеологами в Саблинские пещеры. Еще хорошо бы заказать мне и маме по индийскому костюмчику: в моду на этот сезон входили сари. Но у папы шел выпуск в музыкальной школе, и он не мог оставить своих воспитанников. А мама вчера нарисовала нас обеих в сари, отодвинула рисунок от глаз, сердито поцокала языком и заявила, что беленьким это не к лицу, что сари идут нам, как индускам веснушки.

Я так задумалась, сидя на диване, что не заметила, как в комнате появился дядя Исмаил. Скрестив на груди руки, он замер передо мной, нахмурился:

- Бледна, расстроена и без дела. Не годится!

И соединился с мамой:

- Я похищаю твою дочку, не возражаешь?

На стене перед мамой горела карта заводской территории, и мама вместе с другими операторами вела по зеленым линиям грузовой транспорт. Она не сразу оторвалась от пульта, а сперва разогнала по сторонам шустрые огоньки.

- Надюша, возьми на минутку третью и пятую трассы, - попросила она соседку. И только после этого подняла голову: - Целую, Лялечка. Привет, малыш. Надолго похищаешь?

- Если не попадемся в плен космикам, доставлю вечером в целости и сохранности, - браво ответил дядя Исмаил.

Космики - герои мультфильмов. Космические кибер-разбойники на двенадцать серий.

- А если попадетесь, не забудь скормить Алене витамины. А то знаю я вас, обязательно отлыните! - Мама изо всех сил сдерживала улыбку, сохраняя решительный тон разговора.

- Никак нет, сестренка, не отлыним!

- Тогда до вечера! Спасибо, Надюша, принимаю! - Мамино лицо снова посерьезнело, и мама отключилась.

- Опять забиваем голову ребенку разной ерундой? - проворчала, настораживаясь, Туня. - Куда сегодня?

- Не бери греха на душу, бабуля, мы тебя не приглашаем!

Как говорится, без железок обойдемся...

Туня, пылая антеннами, гневно запыхтела, перегородила собой дверь. Она подозревала, что дядя Исмаил непременно попробует от нее избавиться.

- Терпеть не могу привязных аэростатов! - обычно говорит он. - Куда ни пойдешь, всюду над головой висит, перед людьми позорит...

Дядя Исмаил уверен - кстати, я тоже! - что с меня хватит и одной его опеки. В прошлом году, например, дядя Исмаил запер Туньку в ванной. Да еще заложил дверь указкой, чтобы ей не удалось вступить в сговор с электронным замком. В другой раз каким-то датчиком намерил мне фальшивый жар.

И пока бедная няня, испугавшись невиданной температуры, готовила на кухне лекарство, мы благополучно удрали по пожарному спуску А недавно дядя Исмаил привел нас в мастерскую к Стасу Тельпову и притянул Туню за руки к четырем точечным магнитам с такой силой,,что она провисела распятая вплоть до нашего возвращения. В общем, у Туни есть причины опасаться дядю Исмаила. С каждым его визитом она усиливает бдительность. Но и он не теряет времени зря!

- Все-таки собираешься увязаться за нами? - осторожно поинтересовался дядя Исмаил у роботески, сунув руку в карман.

- Быть при девочке-мой долг! - отважно заметила Туня, не меняя позы.

- Видит бог, я этого не хотел! - Дядя Исмаил лицемерно вздохнул, извлекая из кармана маленькую коробочку вроде электробритвы.

Я тихонечко хихикнула.

- А ты не хихикай, нечего нянин авторитет подрывать! - прикрикнул дядя Исмаил строгим голосом. - Собирайся скорей. Да купальник не забудь!

- Ура, на пляж пойдем! - обрадовалась я, выскакивая в соседнюю комнату одеваться. Отсюда мне не было слышно, о чем дядя Исмаил беседовал с Туней. Но когда я вернулась, он целился в нее своей коробочкой:

- Последний раз спрашиваю, оставишь нас в покое?

Туня покосилась и еще крепче вцепилась в косяк.

Тогда дядя Исмаил большим пальцем нажал на коробочке

розовую кнопку. Туня вздрогнула и стала хохотать. То есть мелко тряслась в воздухе, мотала ручками, отмахивалась хвостиком и издавала чудовищные звуки.

Я испугалась:

- Вы ее испортили?

- Ничуть не бывало! - Дядя гордо потряс гривой. - Так, слабенькая электронная щекотка. Для автоматов абсолютно безвредна. Но, конечно, нейтрализует наповал.

Он воткнул коробочку в трясущийся Тунин бок, передвинул роботеску на диван. И нажал другую кнопку. Туня перестала трястись и заикала от страха. Оно и понятно: заикаешь!

- Я на сторожевой режим перевел! - предупредил дядя Исмаил. - Будь паинькой. А дернешься - на себя пеняй! Пока!

- Чао! Оревуар! Чтоб ты провалился! - сердито распрощалась Туня на всех, какие только знала, языках.

- Бабуля, побереги нервы! - укоризненно сказал дядя Исмаил. И, раскланявшись, с достоинством зашагал к лифту. - Куда сегодня отправимся?

- А вы разве еще не придумали? - Я пожала плечами. - Тогда пойдем куда глаза глядят...

- Ну и куда же они у нас глядят? По твоим разноцветным разве что-нибудь прочтешь?

- Зато в ваших читай без утайки. Они хотят увидеть Киму Бурееву, ведь правда?

Я знаю, что говорю. В гости к тете Киме он всегда берет меня. При мне, видите ли, ему легче с ней разговаривать. Как будто я не догадываюсь, что дело тут вовсе не во мне.

- Ив кого у тебя такая дьявольская проницательность? - осведомился дядя Исмаил, задумчиво затирая ботинком трещину на мостовой. - Прямо жуть берет! Но уж коли на то пошло, рано еще по гостям ходить... На пляж!

Он вызвал "Стрекозу". И мы полетели на озеро Селигер.

С дядей Исмаилом интересно купаться. То он заводную акулу притащит. То складной батискаф, в котором если скорчиться, то и вдвоем можно поместиться. А в этот раз, едва мы встретились после раздевалки на берегу, подал блестящий обруч:

- Надевай. Пойдем в дыхательном коконе. Ни у кого пока такого нет.

Ну, насчет "ни у кого", я сильно сомневаюсь. В серию не пошло - и того довольно. А уж испытатели наверняка не один месяц крутили его, добиваясь надежности. Стал бы дядя Исмаил иначе моим здоровьем рисковать, как же!

Приладили мы ласты. Продела я сквозь обруч голову. Дядя Исмаил помог ремешки под мышками застегнуть, чтоб движениям рук не мешал. И, подмигнув, скомандовал:

- Прыгай!

Я удивилась:

- Без маски?!

- Не бойся, Олененок, не захлебнешься!

Это я-то боюсь? Да я дяде Исмаилу больше, чем себе, верю! Набрала полную грудь воздуха, зажмурилась, затаила дыхание и бух с пятиметровой вышки! Иду ласточкой на глубину. Чувствую, волосы не намокают. Открываю глаза... Вот фокус! Стоит вода кругом головы, будто я в стеклянном шлеметолько стекла нет. Дышать легко. Все звуки доходят не-- искаженными. А видимость-сказка!

Вдруг - бултых! - дядя Исмаил в воду врезался! Изогнулся, привстал и, работая ластами, дугу вокру! меня пишет. На нем тигровые плавки в светящихся пятнах. На плечах обруч блестит. А над обручем - струйка пузырьков вскипает...

- Нравится?

- Ой, здесь даже говорить можно? Ну, дядя, вы удивительный человек! Волшебник!

Отрегулировали мы ласты на прогулочную скорость. Вклю. - чили гидрострую, как у кальмаров. Летим. Беседуем. Песенку спели: "Килька кильке говорит: "Нагулять бы аппетит!".

- Что-то и мне есть захотелось... - сказала я. - Наверно, от свежего воздуха...

- Не расстраивайся, Алена. Чего не сделаешь ради любимой племянницы? Дядя Исмаил перевернулся в воде и заглянул мне в глаза. - Хотел до следующего раза еще один сюрприз приберечь, он еще не совсем готов. Да ладно!

Поднял указательный палец, словно бы хотел поймать направление ветра. Какой же, думаю, ветер под водой? А у него на пальце перстенек с камнем, и в глубине камня рубиновая стрелка мигает. Маячок.

Приплыли мы к гроту. Только заглянули - под сводами свет вспыхнул. Я прямо-таки ахнула: кино передо мной или волшебная пещера Али-Бабы? Со дна декоративные водоросли поднимаются. Воздушные пузырьки бьют фонтанами из углов.

Анемоны и кораллы яркими цветами цепляются за стены.

А золотые рыбки и рачки прогуливаются дружными стайками, как бабочки над лугом. Сбежались со всех сторон, носами тычутся, любопытными глазами играют. Дядя Исмаил отогнал их. Взялись мы за руки, вплыли в грот. Внутри вытесаны каменные столы рядками. Такие же скамьи. И в огромных вазахракушках- груды фруктов.

- Извини за скромное угощение! - Дядя Исмаил придвинул мне вазу. - Не можем сообразить, какая пища в воде не размокает. Вот, кроме фруктов, ничего не выдумали. Ешь на здоровье.

Я грушу потолще выбрала и растерялась: дальше-то что с ней делать?

- Смелее, смелее, - подбадривает дядя Исмаил. - Хоп!

Поднесла я грушу ко рту. Локоть в воде, а кисть вблизи

лица в воздухе Капельки воды, не задерживаясь, сбегают по руке. И никакой преграды между мной и водяной толщей!

Мне на миг холодно стало: вдруг не выдержит невидимая стенка, которую вода перед носом огибает? Но я себя пересилила.

Откусила от груши. Вкуснотища!

- Дядя Исмаил, неужели вам не скучно со мной?

- А тебе?

- Что вы! Я вам очень-очень рада... А вот вы? Что вам-то за интерес со мной возиться?

Дядя Исмаил лег на спину на каменную скамью, закинул руки за голову. Лежать в воде легко, удобно. И немножко знобит. Но не от холода. А от вида простуженных в вечной сырости стен.


Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.107 сек.)