АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Драгоценная кровь

Читайте также:
  1. Внутренняя среда организма. Кровь. Гомеостаз, состав, свойства и функции крови
  2. Горячая кровь 1 страница
  3. Горячая кровь 2 страница
  4. Горячая кровь 3 страница
  5. Горячая кровь 4 страница
  6. Горячая кровь 5 страница
  7. Горячая кровь 6 страница
  8. Горячая кровь 7 страница
  9. Горячая кровь 8 страница
  10. Горячая кровь 9 страница
  11. К тканям внутренней среды относятся соединительные ткани, кровь и лимфа.

 

Согласившись выполнить необычное поручение, Кассия Блэкбоу получила взамен проклятие, которое многие бы посчитали величайшим даром. Однако на деле все обернулось нагромождением проблем. Ведь и сама Кассия стала величайшей драгоценностью, которой многие не прочь завладеть. Как теперь отличить настоящую дружбу от лести, любовь от корысти, искренность от притворства? Как остаться собой, когда все кругом говорят одно, а делают другое? Кассию затягивает водоворот событий, в результате которых она чуть было не стала… Впрочем, именно об этом и рассказывает эта удивительная история.

Драгоценная кровь / Екатерина Стадникова

Издательства: АСТ, Астрель

Москва; СПб

978-5-17-065389-8, 978-5-271-26892-2

 

 

Екатерина Стадникова

ДРАГОЦЕННАЯ КРОВЬ

 

Глава первая,

в которой трое отправляются в лес

 

Солнце добралось до зенита и зависло в синем небе над рыночной площадью Фальвика, маленького городка, раскинувшегося у стен замка с тем же названием. Базарный день — большое событие для местных жителей. Здесь все знали друг друга в лицо и по имени, а приезжих чуяли издалека. Ошалевшая от жары рыночная площадь кипела страстями: дородные торговки расхваливали свой товар, соловьями заливались зазывалы, чумазые мальчишки сновали в толпе, надеясь обчистить карманы зевак, зычно покрикивали на прохожих кучера и возничие, всхрапывали и били копытами лошади. Слепни и мухи атаковали их сотнями, что твои проклятые ангелы. В море голов кто-то вещал о надвигающейся войне, будоража мужчин и пугая женщин, суля всему Невендаару новые беды и кровавые мятежи.

Ни шум и гам, ни звон лютни уличного музыканта не мешали Кассии дремать вполглаза, опершись на прилавок в овощном ряду. Солнце немилосердно пекло макушку. Сегодня как никогда она жалела, что родилась девицей. Чтобы не уснуть, она лениво принялась натирать до блеска верхние яблочки подолом юбки, одновременно разглядывая пеструю публику. Своровать два полных ведра спелых, румяных яблок не фокус, сложнее быстро продать их, не продешевив и не столкнувшись носом к носу с хозяином милого садика за домом тетки Присциллы.

Кассия Блэкбоу была крепкой кареглазой девушкой с широким скуластым лицом и прямым носом. Кудрявые темно-каштановые волосы не желали смирно лежать под косынкой. Они то и дело выбивались прядями, липли ко лбу и лезли в глаза Повадками она не отличалась от своего отца. Мать Кассии утонула, когда девочке не исполнилось и пяти. Саймон же воспитывал дочь, как умел, где лаской, а где розгой. В стрельбе из лука Кассия давала фору любому парню, а в лесу могла догнать оленя. Возможно, оттого и роль торговки фруктами ей не особенно удавалась. Покупатели разбредались овцами под ее тяжелым взглядом из-под сурово сдвинутых черных бровей.

В целом Кассия скорее считалась доброй, чем злой, и скорее порядочной, чем нет. Здесь, в городе, она жила с вдовой троюродной теткой по материнской линии, которой было чем заняться, кроме воспитания дальней родственницы. Кассия честно платила тетушке Присси за постой и не питала относительно нее иллюзий. Единственный способ освободиться от карги — выйти замуж. Да только кто ж возьмет?

По толпе волной прокатился настороженный ропот, когда под аркой ворот показалась сутулая фигура «Колдун, колдун…» — бежал от лотка к лотку шепоток торговцев.

Неприятный старик, одетый не по погоде в длинный теплый плащ без рукавов, медленно двигался, опираясь на резной посох, точно разыскивал кого-то. Костлявой когтистой рукой незнакомец придерживал кошель, висевший на поясе. Судя по виду, кожаный мешочек трещал по швам от монет, но местные жители не спешили звать старика к прилавкам.

Мурашки суеверного страха пробежали по спине девушки. «Если не смотреть, пройдет мимо», — решила Кассия. Она склонилась над ведрами и принялась с утрированным тщанием перебирать товар.

— Почем яблочки, красавица? — проскрипел над ухом голос, похожий на воронье карканье.

— Дорого. — Кассия подняла голову и наткнулась на мутный взгляд серых глаз.

Старик облизнул сухие губы и хищно улыбнулся. Вблизи он был еще противнее: худое острое лицо, длинный нос, сизые веки, редкие желтые зубы и омерзительный запах изо рта.

— Сладкие? — Старик вытянул цыплячью шею.

— Кислые, в рот не взять. — Кассия выпрямилась и с независимым видом подперла кулаками бока.

«Тут кожи на троих, а одному досталось», — фыркнула девица про себя, рассмотрев старика. Одобрительные смешки из толпы подстегивали ее самолюбие.

— Нежная ты, как пух лебяжий. Вот что, милая, я покупаю все. — Старик отстегнул свой кошель и открыл.

Блеск золота заставил зевак ахнуть. Едва ли кто-то здесь видел столько денег сразу, не говоря уже о том, чтобы иметь возможность их заработать.

Кассия задумалась. Отец множество раз предупреждал, что не стоит связываться с проходимцами, умеющими читать, но не представляющими, с какого конца браться за арбалет. Однако золото — это золото.

— По рукам, — согласилась она.

— Чудно… — Старик разжал пальцы, и мешочек тяжелых монет плюхнулся на землю.

Если бы не страх перед зловещим незнакомцем, добрая половина народа ринулась бы собирать желтые кругляши. «Интересно, сколькие из них постараются встретить меня в темном переулке, зарезать и ограбить?» — мрачно размышляла Кассия. Еще утром подобная перспектива не маячила на горизонте, теперь же на знакомых лицах читалась нескрываемая зависть.

— Вы, верно, сумасшедший. Заберите свои деньги. Это слишком много. — Она незаметно подобрала монету и сунула в пояс.

— Как знаешь, — пожал плечами старик.

Перехватив поудобнее посох, колдун пару минут кряхтел и пыхтел, пытаясь нагнуться за кошелем, пока Кассия не сжалилась. Восхищаясь собственной выдержкой, она вручила мешочек владельцу. Старик с минуту не выпускал руку девушки из своих цепких сухих пальцев. Незадачливая воровка начала опасаться, что тот успел рассмотреть, куда юркнула краденая денежка.

— Добрая девочка, — наконец произнес незнакомец. — Донеси свои яблоки до моего дома. Тут недалеко. Там завалялась пара медяков, не обижу. Или струсила?

— Ничего не струсила, — возразила Кассия. — Ведите.

Она с вызывающим видом подняла ведра. Никого и ничего не бояться — пожалуй, главное, чему научил ее отец. А если и пугаться, то ни за что не показывать страха. Кассия спиной чувствовала встревоженные взгляды. Но они, наоборот, успокаивали. Если мерзкий старикашка все же решит сотворить какую-нибудь пакость, добрые горожане с факелами первыми изорвут его в клочья. Как с улыбкой говорил Саймон, слушая очередную байку о суровом народном суде: «Убивали и за меньшее».

Улицы шумели и гудели за спиной, а старик все плелся и плелся, спотыкаясь на каждом шагу, словно нарочно. Дома встречались все реже. Миновав опрятный квартал, Кассия с провожатым углубились в запутанные крысиные ходы между низкими хижинами, заключенными в дырявые объятия щербатых заборов. Скудные краски, визг младенцев и свиней, рваные тряпки на веревках, запах лука и рыбы.

— Что, приличнее места не нашлось для проживания? — не выдержав, поинтересовалась Кассия.

— Приличные места заняты приличными людьми, — бросил старик. — Кроме того, ценю уединение. Здесь ничего не меняется…

— Откуда вам знать?

— Отчего же не знать? — Он зашелся раздирающим кашлем.

Старик содрогался так, точно вот-вот вывернется наизнанку. Наконец он стер кровь с губ рукавом, сплюнул под ноги и усмехнулся.

— Вижу, например, что ты не торговка, — доверительным тоном признался незнакомец. — Солдатка ты, а не девица, У тебя по-мужски широкий шаг, осанка воина, нрав дикий. Нет, не девица. Им кроткими положено быть.

— Может, и положено, да я не взяла, — огрызнулась Кассия.

Сколько подобных нравоучений выслушала она от тетушки, и все сводились к банальной фразе «замуж, и детишек побольше».

— Ишь, ощетинилась. — Старик снова поковылял вперед. — Разве ж я осуждаю? Свое пожил, как жить тебе — тебе и решать.

— И решу, — буркнула та.

Однако слова колдуна о предназначении запали в душу. Они бархатцем гладили по шерстке ее самолюбие. Отец служил при охотничьих угодьях лесником, так туда частенько наведывались расфуфыренные и благородные господа. Все из себя гордые, говорили красиво, пальцы в перстнях, драгоценных камней хватило бы на богатое месторождение, а первой стрелой оленя уложить не каждый мог. Потешат себя охотой в лесочке и к столам накрытым жмутся. Кассия всегда прислуживала и думала: чего нет у нее, что есть у них? Понятное дело, чего. Образования и происхождения, в остальном-то она ничем не хуже. Ее приятели-мальчишки в гарнизон крепости служить подались, а Кассия туда разве только кухаркой может попасть. Такая судьба тоже неплоха: кто ж от тепла и сытости отказывается? Но не о том грезилось, не о том мечталось.

Город кончился. Последние грязные домишки смотрели вслед странной парочке темными глазницами крошечных оконных проемов. Погоревшая на солнце трава шуршала под ногами.

— Будет дождь, — как бы между прочим сказал старик.

— Это вряд ли. — Кассия поставила ведра и выпрямилась. — Куда завел, проклятый? В лесу, что ли, живешь? Под кустом?

— Там флигель мой, — не обращая внимания на грубость, махнул рукой тот. — А дождь будет. И не дождь. Целая гроза. Вон воздух какой горячий и плотный, хоть ножом режь.

Девушка прищурилась, приставив ладонь ко лбу козырьком. Впереди высилась покосившаяся башенка. Конечно, Кассия и раньше видела эти развалины, но подобраться к ним близко не решались даже самые смелые. Уж очень подозрительный народец бродил рядом в сумерках.

— А ворья не боишься? — прямо спросила она.

— В моем возрасте, милочка, бояться глупо, — подмигнул старик. — Слышала же, что болтают. Колдун я. Чистая правда. Так что… Кому кого еще бояться. Здесь когда-то дом мой был. Так давно, уже и не вспомню. Новый владелец дешево отступил как бывшему владельцу.

Кассия расхохоталась.

— Обманули тебя, как дитя неразумное, — всхлипывала она, давясь от смеха. — Нет у развалины хозяев. То-то обрадовались мошенники твоей простоте.

— Не долго им радоваться, — покачал головой колдун. — Быстро смерть свою найдут. Идем.

Он отпер скрипучую дверь. Из недр башни пахло плесенью и мышами. Стоило незнакомцу переступить порог, как факелы на закопченных стенах вспыхнули сами собой. Кассия и не надеялась, что внутри вообще что-то есть. А тут шустрый веник деловито метет пол, а кривенькие стулья резво отскакивают в стороны, стараясь не попадаться ему на пути.

От лестницы на второй этаж остались лишь полусгнившие бревна, торчавшие рядком. Более чем скромная обстановка единственной комнаты никак не вязалась с кошелем, полным монет. Едва ли исчерченный глубокими рытвинами рассохшийся стол, стулья-калеки и вешалка с грубыми крюками принадлежали колдуну, скорее достались от прежних хозяев. А вот потертый зеленый сундук очень даже смахивал на пожитки путешественника.

— Нравится? — Старик сцепил узловатые пальцы в замок на животе.

— Чертовщина, — выдохнула девушка.

— Возможно, но дешевле, чем держать прислугу, — улыбнулся тот. — Хочешь заработать все то золото?

— Ну и вопрос! — Кассия попятилась, но дверь за ее спиной сама собой захлопнулась, яростно лязгнув засовом.

Старик медленно двинулся к ней с сумасшедшим блеском в глазах.

— Полегче, дедуля! — Кассия выставила перед собой ведро.

На пол со стуком посыпались яблоки, брызжа сладким соком. Настала очередь колдуна хохотать. Смех превратился в жуткий кашель.

— Как за честь-то девичью испугалась, — придя в себя, хмыкнул старик. — Взгляни на меня! Я ж обеими ногами крепко в могиле стою. Просьба к тебе будет совсем другого свойства.

— Тогда ладно.

Смутившись, она принялась подбирать укатившиеся плоды.

— Где-то в чаще, где река уже не река, а болото, обитает старая Виллоу. — Он плавным жестом отправил шляпу на вешалку. — Перед тем как покинуть эти края, я попросил ее сохранить для меня одну вещицу.

— Ведьма Виллоу? — нахмурилась Кассия.

— Сразу и ведьма, — с напускной беззаботностью отмахнулся тот. — Чаровница. — Старик мечтательно смежил набрякшие веки.

В каждом маленьком городке сыщется десяток-другой ведьм. Нищенка удачно выскочила замуж — ведьма Приворожила Старушка похвалила чужого карапуза — ведьма. Сглазить хочет. А уж если у женщины одно к одному: и дом на болоте, и внешность пакостная, и мази с настойками от всего на свете по полочкам, — тут и пошла молва, наплетут с три короба… С виду не скажешь — простая лавочница или ведьма. И как бы неприятно ни было, люди идут к таким ведьмам, украдкой, с опаской, но непременно. Когда надежды ни на что другое больше нет.

Сама Кассия видела старуху Виллоу лишь раз в жизни. Та собирала несъедобные грибы на опушке пасмурным осенним днем.

— Одна к ней не пойду, — предупредила девица.

— Одну и не посылаю. — Колдун пододвинул себе стул. — Сам бы сходил, да здоровье не то. Золото забирай. Помощников наймешь. Дам еще письмо…

В воздухе возник свиток, развернулся и лег на стол перед колдуном. Тот простер костлявую руку над пергаментом, и на шероховатой поверхности алым пламенем вспыхнули закорючки.

— Надеюсь, она не одичала совсем и не забыла, чему научена, моя Виллоу… — мурлыкнул старик.

Кассию передернуло от дурного предчувствия.

— Вот, возьми. — Скрепив свиток печатью, колдун протянул его девушке и велел двери открыться.

Предстоящая работа не казалась девушке сложной. Не попасть волкам в пасть или не напороться на разбойничий нож по дороге куда сложнее.

Деньги в карманах Кассии звенели, как бубенцы на шутовском колпаке. Внешнее спокойствие давалось с трудом «Теперь я в городе одна из богатеев, побогаче будет разве только сэр Седрик», — размышляла девушка Кассия умела считать до десяти и писать свое имя. Она не представляла, что делать со свалившимся сокровищем, понимала только, что на муку и уголь им тут хватит с отцом до самой смерти. А уж за пару золотых можно купить теткин дом вместе с хозяйкой.

Впервые в жизни Кассия всерьез опасалась слежки. Всю дорогу домой она петляла зайцем и не почувствовала себя в безопасности, пока не заперлась в своей комнате на замок и швабру для верности. Переложив деньги под матрас, девушка выгребла свои скудные сбережения, решив представить дело так, словно у сумасшедшего старика действительно нашлась для нее только медь.

Закончив приготовления, Кассия двинулась обратно на площадь. «Сластей накуплю, — мечтала она. — Или ткани на новое платье, или… что на меня посмотрит. Какую-нибудь славную мелочь».

— Кас! — раздался знакомый голос.

Она обернулась и увидела Тревора Вайнвуда и Сэма Стоуна. В военном платье и доспехах, с мечами на боку ее друзья и вчерашние повесы казались солидными женихами. Кассия знала их с детства. Один без другого — как пирожок без начинки. Втроем они не раз выпутывались из историй, которые запросто могли закончиться плохо. Немногословный, тихий Сэм хорошо дополнял шумного и веселого Тревора. Парни походили друг на друга, как братья, фигурой и лицом, и даже смеялись одинаково. Даром что у одного волосы светлые, как солома, а у другого — как лесной орех. Саймон говорил о них примерно следующее: руки и головы в нужные места вставлены.

— Продала яблочки? — Трев бодрой рысью подбежал к подруге. — А наша доля где? Кто на стреме стоял и на дерево подсаживал? Нас домой отпустили на побывку. Деньжата пригодились бы.

— Язык бы тебе укоротить, — вздохнула Кассия. — Разнюхали, значит?

— Тут нюхать не пришлось, — отмахнулся тот. — Весь рынок гудит. Болтают, что ты с колдуном каким-то в воздухе растворилась.

— Да, а про смерчи огненные не болтают? — фыркнула она. — Но лучше пусть про это, чем про войну.

— А про кошель с золотом не врут? — Тревор прищурился.

— Про него не врут, — шепнула Кассия. — Вот что, дело у меня к вам будет. И не просто так, ерунда какая. Под ручку возьми. Прогуляемся по городу. Пусть посмотрят, что старикашка меня не съел. Здорово, Сэм!

Парень улыбнулся и приветливо махнул рукой. Побродив по улицам до сумерек, друзья проводили девушку домой. Подождали условного знака и влезли к ней в комнату через окно.

— Тетка спит? — Трев выглянул за дверь.

— Спит, не сомневайся, — заверила Кассия. — Лопайте и слушайте.

Она развернула на кровати полотенце с ломтями сыра и хлебными горбушками. Пока парни уминали угощение, Кассия поведала о том, что в действительности случилось на рынке и позже.

— Покажи письмо! — загорелся Тревор.

— Что толку? Оно все равно запечатано, да и читать ты не умеешь, — возразила Кас. — Вы со мной?

— Да! — ответил он за двоих сразу.

Сэм делано покашлял.

— Как скривился, — хмыкнул Трев. — Имеешь возражения?

— Пахнет это дурно, — признался тот.

— Хороший сыр, отлично пахнет, — нахмурился Тревор.

— Да я не за сыр. — Сэм смахнул крошки с подбородка — Колдуны, ведьмы… Добром не кончится.

— Уймись, — попросила Кассия. — Чего там у них между собой — не для наших умов. Наше-то дело маленькое. Взять, что Виллоу отдаст, и старику отнести. Заплачено вперед.

Она приподняла матрас и показала золотые монеты. Парни переглянулись.

Разделить богатство на троих по-братски решили прямо сейчас. Каждый унес свою долю. А утром, до рассвета, Кассия сменила юбку на штаны, заправленные в крепкие сапоги, нацепила стеганый жилет, захватила лук с колчаном верных стрел, котомку с едой и тайком выбралась из дому.

Если бы кто и заметил девушку, едва ли она вызвала бы подозрения. Что может быть обычнее? Дочь охотника собралась в лес.

Друзья обнаружились у костра на опушке. Тревор, фехтуя от скуки, скакал с клинком по полянке, а Сэм просто таращился на огонь. Его лук и колчан лежали рядом.

— Куда идти, знаешь? Не заблудимся? — поприветствовав Кассию, спросил Трев.

— Со мной не заблудитесь, — заверила она. — Туши костер. Надо выдвигаться.

Утоптанная дорога увлекала друзей дальше и дальше. Щебетали проснувшиеся птички, головокружительная свежесть после городской вони опьяняла. Девушка любила лес. Здесь было все честнее и проще.

Дорога плавно извивалась, огибая овражки, и растекалась в дебри узенькими тропками. А деревья все настойчивее обступали путников со всех сторон.

— Как-то мне неспокойно, — процедил Тревор. — Держите луки наготове.

Безусый Трев с молодых ногтей чувствовал себя рыцарем. Он старался командовать во всем и всегда. В общем, это было несложно, поскольку Сэм не раскрывал рта без крайней необходимости. Но Кассия-то знала: если Самуэль молчит, совсем не значит, что безропотно подчиняется.

Она покосилась на Сэма Тот вильнул к кустам, ступая неслышно, как рысь. Стрела его уже легла меж пальцев на тетиву. Только все предосторожности оказались ни к чему. За поворотом они увидели лежавшего на дороге бюргера. Он был избит так, что не мог двигаться.

— Эй, ты живой? — позвала Кассия.

В ответ раздался слабый стон.

— Они думали, я помер… — пробормотал он, открывая глаза.

— Кто они? — Трев присел на корточки.

— Двое разбойников. Отняли повозку и лошадку увели. Лошадку мою… — причитал бедняга — Все увезли… Два бочонка пива!

— Радуйся, что жив остался.

«Жирный, холеный… Чего тебя в лес понесла нелегкая?» — ворчала про себя Кассия, разглядывая рыдающего мужичонку.

— Эй! Ты ж… ты ж из гарнизона Солдатик? Сквайр? Выручай! — Страдалец мертвой хваткой вцепился в Тревора.

— От кого выручать-то? Мы тут одни. — Трев поднял брови.

— Разбойники, — громким шепотом сообщил бедняга, словно боясь опять накликать беду. — Двое их. Оттуда вышли и туда же ушли.

— Ладно, посмотрим, — согласился Тревор.

В траве нашлась едва заметная тропка, которая час спустя вывела друзей на поляну с низенькой хижиной, напоминавшей перевернутую корзину с дверью. Рядом стояла повозка, у вбитого в землю колышка паслась стреноженная гнедая лошадь. Над гроздью перемазанных кровью зубастых капканов роились мухи.

— Забираем животину и ходу? — спросила Кассия.

— А молодчики тут хозяйничать останутся? Не пойдет. — Тревор осторожно выглянул из кустов.

— Попробуем хитростью? — тихо предложил Сэм.

— Я подойду к дому, постучу. Первого, кто откроет, пристрелите, как бешеную собаку, дальше… будет дальше, — не обращая внимания на реплику друга, продолжил Трев.

Сомнительный, хлипкий план напоминал самоубийство. Пока Тревор крадучись подбирался к хижине, Кассия, как умела, молилась Всевышнему. «Сильный и правый, иже еси на небесех, горний покровитель Невендаара, защити неразумного дурака», — одними губами шептала она, не сводя взгляда с парня. У самого порога Трев обернулся и подмигнул спрятавшимся с луками на изготовку друзьям. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь листву, осветили его лицо.

— Люди добрые, поможите! — не своим голосом взмолился Тревор, подкрепив слова парой ударов кулака в дверь. — Мы с маманей с дороги свернули и заплутали. Как до города добраться? Эй!

Время тянулось чудовищно медленно. Кассия никогда не стреляла в людей. Руки у нее тряслись, а по спине пробегали мурашки. Сэм жестом попросил девушку опустить оружие и отойти.

Дверь распахнулась, крепкий детина на мгновение остолбенел, сообразив, что угодил в западню. Тревор нырнул вбок. Просвистела стрела Сэма, и разбойник рухнул как подкошенный. Перед тем как зажмуриться, Кассия увидела, как Трев перепрыгнул через тело и скрылся в полумраке хижины. Послышались звон клинков, страшный вопль… И вдруг все стихло.

— Все закончилось. — Сэм ободряюще похлопал девушку по плечу.

Обшарив карманы убитых, Трев нашел две золотые монеты.

— Сдается мне, это те самые ребята, которые удачно колдуну руины продали, — глубокомысленно произнесла Кассия и поежилась: — Куда их теперь? Бетрезеновы дети!

— А по губам? Это нам можно. Тебе — нет. Забыла? — сердито рыкнул Тревор, но, смягчившись, добавил: — Никуда. Волки займутся.

Он выкатил из хижины два бочонка пива и с помощью Сэма погрузил их на повозку…

Когда победители выехали на дорогу, радости незадачливого бюргера не было предела. Он беспрестанно благодарил смельчаков, жал им руки и предлагал найти его в городе…

 

Сумерки застали друзей далеко от места назначения. Трев дал команду разбить лагерь. Парни спали по очереди, чтобы никто не рискнул напасть на компанию у жаркого костра — ни человек, ни зверь. А утром все трое продолжили путь.

Земля постепенно становилась топкой. Воздух пах сыростью. Кассия свернула с дороги на тропу, бежавшую среди плакучих ив. Она не особенно хорошо знала эту часть леса, но Саймон рассказывал, что найти Виллоу несложно, если внимательно смотреть и не пропускать метки. Сам он время от времени навещал неприятную старуху, чтобы убедиться, не померла ли та.

Докучливый гнус пищал и роился над головами. Хлябь неожиданно превратилась в мощеную дорожку. Ивы расступились, и взорам открылась усыпанная ярко-желтыми цветочками поляна, посреди которой расположился дом ведьмы. Зеленая шапка мягкого мха покрывала крышу, увенчанную рогатым черепом. Скрипели на ветру предоставленные сами себе ставни.

— Иди первой, — предложил Тревор. — Старушки и дети меня не любят. А у тебя и повод есть для визита.

Он не хотел показывать, что трусит. О прелестях ведьминых проклятий болтали много всякого, такого, чего и врагу не пожелаешь.

В напряженной тишине подала голос одинокая лягушка. Кассия достала свиток пергамента и направилась к двери. Молчаливый Самуэль бесшумно двинулся за ней. Помешкав немного, догнал друзей и Трев.

Девушка опасливо постучала.

— Не заперто, — отозвалась старуха.

— У меня к вам письмо, — громко объявила Кассия.

— Как интересно, можешь войти.

Кассия, а за ней и ее друзья с опаской переступили порог. Ведьма сидела в кресле у потухшего очага и вязала. Быстрое мелькание спиц в ловких узловатых пальцах гипнотизировало. Девушка взглянула на забинтованную сальной тряпкой ладонь старухи. Почему-то ей показалось, что пальцы порезали нарочно.

Находиться в заставленной хламом комнате было так тягостно, что почти невыносимо. В нос ударил резкий запах. Запах приближающейся смерти.

— Почему бы не развести огонь? — Кассия не заметила, что сказала это вслух.

— О! Скоро тут будет слишком много огня, — загадочно улыбнулась Виллоу.

Кас прикусила язык. Девушка старалась не глазеть на полки со склизкой мерзостью в разномастных мутных банках и пучки поросших паутиной трав, свисавших с потолка.

— Письмо, — напомнила ведьма.

Получив послание, она сломала печать и развернула свиток. От злого смешка Виллоу Кассии захотелось выскочить на улицу немедленно. Ведьма смяла записку и презрительно швырнула в камин. Старуха и без того выглядела хищной птицей, а уж будучи не в духе, так вообще производила зловещее впечатление. Пергамент, вспыхнув, рассыпался прахом по сырой золе.

— Отдавайте, что положено, да мы пойдем, — деловым тоном предложила девушка.

— Однако… — хмыкнула Виллоу. — А что скажет папенька, когда узнает, где гуляет его деточка?

— Бабуля, мое дело маленькое, — копируя манеру старухи, парировала Кассия, — забрать и отнести. Чего там у вас лежит, даже знать не желаю.

Ведьма отложила вязание и медленно поднялась на ноги.

— Перед смертью все равны, — ни к кому не обращаясь, произнесла она. — Богачи, нищие, несчастные, счастливые… Сведущие и невежды. Тем, последним, живется легче. Пожалуй, я вам завидую.

Цепляясь за предметы, Виллоу доковыляла до прилавка. Пол жалобно всхлипывал от каждого шага ведьмы, точно та вот-вот провалится в погреб.

— Нам?! — вскинулась девушка. — Ваш старый знакомый поумнее вас будет, а побогаче наверняка. Но никого унизить не старался.

— Кас… — Сэм попытался одернуть подругу, но та отмахнулась от него, как от назойливой мухи.

— На вашем месте я бы тоже мне завидовала. Я молодая, красивая и не живу в халупе на болоте! — продолжила Кассия. — Я буду купаться в золоте, носить шелка, и жених у меня будет мне под стать.

— Будет, — мурлыкнула старуха. — Не сомневайся.

Но девушка уже не слушала. Лицо у нее налилось кровью. Ее охватила ярость, внутри бушевала буря, в ушах стоял звон.

— Отдавай, что сказано, сейчас же. Или ты воровка? Выменяла пожитки колдуна на кусок хлеба, а теперь зубы заговариваешь. — Кассия разошлась не на шутку.

— Все в лучшем виде, — неожиданно доброжелательно отозвалась Виллоу.

Куда только делась вся старческая немощь? Ведьма нырнула под прилавок, погремела там немного и выпрямилась, бережно стирая пыль с крутобокого ларчика, окованного металлом и стянутого цепями для верности.

— Мне чужого не надо, — ворковала старуха. — Это вы, молодые, горячие. Целенькое все. За хранение лет сто не плачено, но я не в обиде.

— Сразу бы так, — облегченно вздохнула Кас. — За грубость прощенья прошу. Вспылила. Каюсь.

— Пустяки. Каждый получит со временем свое, — улыбнулась та.

И вдруг зацепилась повязкой за выступ на ларчике: грязные обмотки затрещали, ветхая ткань мгновенно расползлась. Кассия ожидала увидеть страшное увечье, но тряпка скрывала от любопытных глаз невообразимой красоты кольцо с алым камнем.

— Нравится? — участливо спросила Виллоу, протягивая вперед сухую руку.

Красные глубины камня притягивали взор, завораживали. Ни единого острого угла — словно густая выпуклая капля, застывшая навсегда. Камень будто пульсировал, то становясь непроницаемо-темным, то позволяя взгляду упасть на самое свое дно. Солнце и все ночные россыпи звезд не сияли так, как сиял он. Сердце Кассии сжалось, зависть, извернувшись, впилась в него ядовитыми зубками.

— Кас! — Тревор тряс девушку за плечо.

— У меня есть золото… — Зачарованная Кассия не обращала на друга никакого внимания. — Я куплю.

Она ничего и никого не видела, кроме прекрасного кольца на кривой, что коряга, руке ведьмы. На секунду все замерло. Жизнь словно покинула тело Кассии. Остались только цепкие пальцы старухи, мертвый рыбий взгляд…

— Да? Только я колечко не продам. — Морщинистая физиономия ведьмы расплылась в улыбке. — Ни за что. А вот как умру, приходи сюда. Схороню его для тебя под камушком…

Визит к старухе Виллоу оставил гадкое ощущение. Почти весь день друзья молча шагали по тропе, отбиваясь от назойливого гнуса. Наконец опустились сизые сумерки. Мягкими крыльями они обнимали три фигуры, заслонявшие собой робкий костерок.

Ларец колдуна, может, и выглядел зловещим, но ничем не отличался от прочих ларцов. Кассия думала, что обрадуется, выполнив поручение. Только вместо этого девушка ощущала сосущую пустоту в груди. В голове висел алый туман. Кас никак не могла согреться.

Сердечко принималось отчаянно колотиться, когда перед глазами всплывало вожделенное кольцо. «Как замечательно бы оно смотрелось на мне», — размышляла Кассия, разглядывая свою кисть.

— Все у них не так, — нарушил тишину Трев, — у колдунов у этих. Вот сказала бы, сколько стоит. Заплатили бы, и никаких проблем. Нет же. Ей надо было честным людям настроение испортить. Эх, не возьмут меня в инквизиторы. Я бы хворосту для нее не пожалел.

— Разве благородные рыцари так поступают? — Сэм вытянулся у огня, заложив руки за голову. — Она же, помимо всего прочего, женщина. Рука не дрогнет?

И завязался спор на полночи о том, что достойно рыцаря, а что нет. Под жаркие речи Кассия погрузилась в вязкий сон.

 

Глава вторая,

в которой Саймон приходит в ярость

 

Костер потух. Вялый рассвет едва-едва проклевывался на горизонте. В теплом воздухе пахло дождем. Парням явно полегчало: они дурачились и смеялись, но Кассия по-прежнему не могла выкинуть из головы проклятое кольцо. «Блажь», — сказал бы Саймон и был бы прав. «У тебя сроду не было ни одной такой безделушки, и не умерла, — уговаривала себя девушка. — Вот далось же».

— На чем вчера порешили? — зевнула она.

— Каждый при своем остался, — бросил Трев, но Сэм как-то странно улыбнулся.

— Сразу колдуну посылочку снесем? — задала она второй тревоживший ее вопрос.

— Ты с ним знаешься, ты и неси, а я мракобесами сыт по горло, — признался Тревор. — Представляю, как папаша твой взбесится, если кто ему донесет о нашем приключении.

— Ты не донесешь, значит, больше некому, — огрызнулась Кассия.

Трев отпрянул. Он переменился в лице и побледнел.

— Что с тобой? — хрипло спросил парень. — Какая-то ты… не такая.

— Обычная… — Она сунула озябшие руки в карманы.

— Не скажи, — нахмурился тот. — Ведьма напугала? Ну, хочешь, мы вернемся к Виллоу, не с тобой, а с парнями, и прикончим заразу?

— Дурень, — процедила сквозь зубы девушка. — Запрещаю тебе ходить к ней без меня.

Тревор с детства сыпал идеями, но большинство из них, к счастью для всех, никогда не претворялось в жизнь. Он много и увлеченно говорил, даже размахивал руками, но дальше дело не шло. Для действий ему обычно не хватало самой малости — цели. Трев, способный свернуть горы, не представлял — зачем.

До города добрались без приключений. Когда лес кончился, друзьям открылась потрясающая картина: небо, словно рассеченное надвое. С одной стороны еще светило солнце, порхали бабочки, играли яркие краски. А с другой — неумолимо надвигалась черная туча. Косматая и громадная, она ползла вперед, накрывая своим брюхом землю. В плотных клубах мелькали белые всполохи.

— На что похоже? — Глаза Тревора блестели от возбуждения.

— На тучу, — пожал плечами Сэм.

— А я вижу там черных коней, они в мыле несутся на нас, высекая искры копытами! — продолжил тот.

Кассию восхищала привычка Трева замечать чудесное в самых простых вещах. Он часами мог валяться в траве с белым, как снег, одуванчиком и плести небылицы про сказочный город, притаившийся в пушистом шарике. Тревор на ходу выдумывал басни про говорящих зверей и рыб, про фей, исполняющих желания и насылающих чары, про владык далеких земель, которых нет и в помине. Эти истории заставляли Кас смеяться и плакать, а Сэма — скептически морщить нос.

— Шире шаг, братцы, — посоветовала девушка — Не то эти кони нас растопчут.

— В смысле? — Трев с трудом отвлекся от фантазий.

— В смысле, не желаю мокнуть под дождем, — отрезала она.

Парни предложили подруге сперва переодеться, чтобы колдун по ошибке не принял ее за разбойницу. Слишком много лихих людей шастало по округе. И не мудрено. До самых отдаленных уголков Империи долетали невеселые новости. Ну, что где-то там аристократы сплошь и рядом предают друг друга, никого не удивляло. Особенно когда император Демосфен слишком слаб, чтобы стукнуть кулаком по столу. Так, во всяком случае, считал Саймон. Потом поползли слухи, что нашелся похищенный Утер и что именно он теперь станет править Империей. Отец посмеивался: «Плохи наши дела, если на троне сопляк голубых кровей». А потом и вовсе неразбериха началась.

«Пока у нас в достатке сушеное мясо, пока не заржавели наши мечи, мы будем служить барону Седрику. — Заводя такие речи, Саймон обычно уже едва ворочал языком от выпитого. — Ему всяко виднее, под чьими знаменами идти в бой». Только ни в какой бой сэр Седрик не шел. Фальвик — глухая восточная окраина Империи на самой границе Эльфийских лесов. Из местных достопримечательностей неподалеку располагались разве что развалины легендарного Альмарейна — города единения всех разумных рас. Кончился мир, исчез и Альмарейн, и даже его руины почти слились с многострадальной землей Невендаара. Предкам барона до сих пор удавалось сохранить самостоятельность по отношению к Фергалу, и Седрик не собирался изменять их заветам. Он всячески оберегал свои земли перед нестроением, охватившим Империю. Воины барона вязали чужаков, площадных болтунов и смутьянов, бросали их в подземелье, особо рьяных — вешали. «Мы маленькие, но независимые», — гордился отец.

Кассия уже видела однажды Сэра Седрика близко-близко. Ему тогда четырнадцать было. На охоте Седрик упал с коня и повредил колено. Крошка Кас по приказу Саймона промывала рану юного барона. Сэр Седрик сидел на пне, подвернув штанину, и смотрел, как капли крови сбегают по голени в сапог. Мальчик не расстраивался, скорее злился на старое дерево с выступающими корнями. Кассия помнила, как стояла на коленях перед Седриком с мисочкой теплой воды и тряпкой. И как тот стиснул зубы от боли, помнила тоже. С тех пор отец отсылал дочь подальше, когда господин приезжал поохотиться. Кас искренне не понимала, почему.

У самого дома Кассия услышала жалобный крик сокола. Тут бы насторожиться, но девушка попрощалась с друзьями и переступила порог. Тетка ждала ее возвращения, сидя впотьмах.

— Вернулась, шельма — Присцилла грубо вытолкала ее на середину комнаты и захлопнула дверь. — Бандитка окаянная. Признавайся, кого на этот раз ограбила!

— У меня и первого-то раза не было отродясь, — справедливо возразила девушка.

— А золото откуда? Я все нашла! — торжествовала та.

Над крышей громыхнуло. Обещанная гроза рвалась в дом. Кассия таращилась в темноту, пытаясь разобрать, мерещится ли ей тень у стола.

— Отвечай старшим как положено, дочка. — Саймон высек кресалом искру, раздул трут и раскурил трубку.

— Свои деньги заработала честно. — Она расправила плечи.

— Честно — это как я, в поте лица. — Отец пыхнул трубкой: слабый свет тлеющего табака выхватил из мрака усы, бороду и кончик носа. — За что же нынче так щедро платят?

— За доставку, — с вызовом произнесла Кас.

— Продолжай, — кивнул тот.

— Уплачено вперед, — замялась девушка. — Ты ж всегда говорил: золото — это золото. Один заезжий старик попросил Виллоу навестить, чтобы вещи свои у нее забрать.

— К Виллоу послал? Старик, значит? — Саймон рассвирепел.

Он хватил об пол трубкой так, что табак разлетелся рыжими искрами, а тетка взвизгнула и бросилась в кухню сперва за водой — искры табачные залить, потом за тряпкой, чтобы убрать лужу.

— Батюшки, матушки! — причитала она, зажигая подсвечник на грубо сколоченном столе.

Желтоватый, колеблющийся свет залил просторную, в три окна, комнату с высоким камином, несколькими трехногими табуретами, лавкой у стены и головой кабана над нею, охотничьим трофеем Саймона. Лесничий взял дочь за волосы и тряхнул. На глаза у Кассии навернулись такие крупные слезы, что даже густые ресницы не смогли их удержать.

— Вымахала, лошадь. Ума только не набралась, — уже спокойнее сказал отец, заставляя дочь вытянуться в струнку. — Свою голову к плечам не приставишь, значит, остается только придурь выбивать. Бестолочь. Ведьма эта Виллоу. Тихая, не злобная, но все же. На цепь тебя сажать, что ли?

— А с посылкой что делать? — Девушка балансировала на носочках.

— Она еще и дрянь в дом притащила! — Саймон снова тряхнул дочь за волосы.

— Там не дрянь. Ларчик запертый, — сквозь зубы процедила Кассия.

— Ларчик, — хмыкнул тот и разжал кулак. — Тут в лесу двух путников волки подрали. Прихожу спросить, как дочь, а мне в ответ новости о тебе и старом маге. Что прикажешь думать? — Отец опустил девушку, и та с облегчением вздохнула.

— Никакие это не путники. — Она потерла макушку. — Спорю на золотой, это разбойники, которых мы с ребятами встретили.

— Не буду спорить. — Саймон подобрал свою трубку. — Знаешь, почему?

Он раздвинул шторы и распахнул окно. Мокрый и недовольный сокол юркнул в комнату. Громыхать перестало — теперь за окном непроницаемой стеной стоял дождь. Обиженная птица уселась на чучело кабаньей головы и обвела присутствующих укоризненным взглядом.

— Потому что у меня нет золотого, — развел руками Саймон.

— Есть, — возразила Кассия. — Все мое — твое.

— Придержи коней, девочка. — Он подтянул к себе трехногий табурет. — Это плохие деньги. Я похороню их в лесу.

— А как же твоя поговорка «золото — это золото»? — Девушка утерла лицо рукавом.

— Золото золоту рознь, — покачал головой Саймон. — Хотя про путников верно подмечено. Никогда не видал, чтобы волки в черепе аккуратную дырочку меж глаз прогрызали у покойника и обломанные деревяшки туда запихивали. Присси, неси вина, хлеба, сыра и мяса! Или про новое платье на праздник не заикайся даже.

Присцилла снова поплелась на кухню. Едва ли ей нравилось всякий раз кормить прожорливого Саймона, но тетка боялась остаться без дичи и хвороста в самый неподходящий момент. Еще она явно надеялась скоротать старость рядом с мужчиной, а не с кружкой.

Кассия во всех красках изложила, как они с друзьями наткнулись на незадачливого владельца гнедой клячи, как нашли его обидчиков и что произошло после. Так из «разбойницы» девушка быстро превратилась в «героиню», пусть ровным счетом ничего сама и не сделала. Так, постояла в кустах. Про поделенную с друзьями плату Кассия, конечно, смолчала Саймону хватило бы упорства вытрясти из парней все до монетки. Его рассуждения о золоте ставили девушку в тупик.

«Ему просто говорить, — думала она о строгом родителе. — У него никогда не было столько денег. Зато теперь есть!» Потеряв свое недавно обретенное сокровище, Кассия чувствовала себя сироткой при живом отце. Однако две монеты, отнятые у разбойников, она все же сохранила.

Дождь лил, не прекращаясь, до ночи и с ночи до утра. А Саймон все сидел за столом и набивал брюхо. Кассия упросила тетку развести огонь в камине. Пальцы снова озябли, не помогло даже густое и сладкое вино.

Языки пламени плясали, образуя причудливые узоры. Они изгибались и трепетали, облизывая бело-алые от жара поленья. Но ни яркое вино, ни золотое пламя не могли вытеснить из памяти Кассии образа чудесного красного камня, о котором она тоже ни словечком не обмолвилась.

Саймон ушел, не попрощавшись, и оставил дочери нить резных можжевеловых бусин.

Кассия проспала до обеда. Вчерашние тучи по-прежнему плотно затягивали небо. Они почти ложились на крыши домов. День казался бесконечными сумерками. В такую погоду принято вышивать или прясть и травить байки, только девушке предстояло все же встретиться с противным колдуном.

Кутаясь в старый зеленый плащ Саймона, она медленно шла с котомкой за спиной по вязкой размытой дороге. Ее деревянные сабо тонули в чавкающей жиже, а подол юбки давно пропитался грязью. «Лучше казаться бандиткой, чем нищенкой», — ворчала Кассия.

Кас чувствовала спиной чей-то пристальный взгляд, оттого поминутно вздрагивала и вертела головой. Ирония судьбы — бояться быть ограбленной, когда денег-то и нет. Неказистый тип со зверской миной на небритом лице вынырнул из-за забора.

— Что тут забыла такая красавица? — преградив девушке путь, спросил он.

— Проваливай. — Кассия и так пребывала в отвратительном расположении духа.

Она размахнулась и крепко приложила наглеца котомкой с ларчиком.

— Ах ты дрянь! — взревел тип.

Он поймал девушку за руку и дернул на себя. В тот же миг просвистевший камень угодил прилипале аккурат в ухо. Мужичонка схватился за голову и повалился в лужу. Не мешкая, Кассия побежала прочь.

Сэм нагнал ее, когда злополучный тип скрылся из виду.

— Я бы сама справилась, — вместо приветствия заявила Кас.

— С кем? — На лице Самуэля не дрогнул ни единый мускул.

— А то ты не знаешь? — фыркнула та.

Сэм поднял брови и криво усмехнулся. На разговорчивость приятеля рассчитывать не приходилось, потому девушка, чтобы разбавить тишину, пожаловалась на тетку и Саймона, которые нашли и отобрали у нее золотые монеты. Что Сэм умел почти так же хорошо, как стрелять, это слушать. Он внимательно ловил каждое слово подруги и, естественно, не перебивал.

— Забирай мое золото, — предложил Самуэль, когда Кассия умолкла.

— Не, — отмахнулась она, затем, прищурившись, добавила — Вдруг я за одного из вас замуж выйду? Пусть жених богатым будет.

Сэм густо покраснел.

На фоне серого неба руины башни старого колдуна выглядели особенно мрачно и навевали невеселые мысли. Грузные тучи здесь особенно низко льнули к недостижимой земле. Мокрые камни развалин издали казались черными.

Старый маг встречал гостей на пороге. Он теребил кончик своей бороды и, не прекращая, улыбался.

— Вот ваш… — начала было Кассия и не договорила: колдун выхватил котомку и юркнул вместе с ней за дверь.

— Эй! Котомка-то теткина! — возмутилась девушка и двинулась следом.

Стоило очутиться внутри, как тело ее сковал необъяснимый ужас. Старик висел в воздухе — в двух футах над полом. Он отбросил котомку. Яркая вспышка! Цепи, сковывавшие ларец, побелели и рассыпались. Крышка с громким щелчком распахнулась.

Кассия и рада была бы убраться подальше, да ноги не слушались. Она бессильно наблюдала, как мерзкий старикашка достает из своего проклятого ларчика еще более омерзительную иссохшую руку, сжимающую амулет с зеленым камнем. Как выламывает украшение из мертвых пальцев. Девушка отчетливо слышала хруст костей. Последнее, что рассмотрела Кассия, это как колдун продел голову в цепочку и весь вспыхнул щепкой! Его улыбка превратилась в оскал голого черепа, а затем случился взрыв. Полетели в стороны доски, камни, мусор и… всюду разлилась тьма.

«Золото золоту рознь», — донесся откуда-то голос Саймона Едва уловимо, как из-под воды. Ничего, кроме черноты. Она расползалась во все стороны спутанными колючими зарослями. «Поделом мне, — подумала Кас. — Я умерла».

Нетвердыми шажками девушка направилась вперед, выставив перед собой руки. Вовсе не так она представляла себе жизнь за гранью. Не пустотой без начала и конца. Перспектива провести так вечность пугала больше самой смерти. Липкое отчаяние закралось в душу.

Вдруг безграничное «ничто» разорвал горестный плач. Такой безутешный, что любое сердце разорвалось бы от одного его звука. Над всеми могилами всех детей и возлюбленных никто не рыдал так.

Жалость горечью заполнила всю девушку без остатка. Слезы заскользили по ее щекам неудержимым потоком. Страстное желание прекратить страдания или хотя бы разобраться в их причине гнало девушку дальше в черноту. Вот Кас уже уверенно шла, вот сорвалась на бег, а вот уже мчалась стрелой.

Тьма поредела. На крошечном пятачке у зубастой расщелины, заполненной гладкой водой, сидела тощая женщина. Глубокий капюшон и просторное ветхое одеяние не позволили бы рассмотреть ее со стороны лица. Острые плечи несчастной сотрясались. Она словно сжалась в комок. Одна за другой капли слез сыпались в озеро, тревожа поверхность робкими кругами.

— Кто ты и почему плачешь так жалобно? — спросила Кассия, но незнакомка не ответила.

Девушка опустилась на черную землю позади бедняжки. Такой глубины сострадания Кассия не испытывала никогда. Что там! Ей вообще не доводилось испытывать этого чувства.

— Не плачь, — попросила Кассия. — Знаешь, Саймон говорит, что, если поделиться болью, становится легче.

Она протянула руку и погладила незнакомку по спине. Пальцы пересчитали ребра. При любых других обстоятельствах Кас наверняка бы испугалась, но сейчас… Глупо бояться, если ты уже мертв. Самое страшное случилось, как ни крути.

Женщина смолкла и начала медленно оборачиваться. Шелестели одежды, звенела тишина, тянулись мгновения. Но в тот самый миг, когда Кассия должна была встретиться взглядом с незнакомкой, перед глазами развернулось небо. Оно плевало в лицо мелкой моросью.

От башни колдуна остался только клочок пола. Прочее было раскидано вокруг: камни, тряпки, куски обугленных досок.

— Сэм! — Реальность быстро расставляла все по местам. — Самуэль!

Голова кружилась до тошноты. Кассия перекатилась на живот и приподнялась. В грязи поблескивали три алые бусины, которые девушка немедленно сгребла и сунула в карман, не отдавая себе отчета.

Шатаясь из стороны в сторону, Кас брела по полю, усыпанному обломками, и звала друга. Облепившие лоб, щеки и шею мокрые волосы ее не трогали. Она обошла разрушенную башню по кругу и вернулась туда, откуда начала. Чуть поодаль девушка заметила… ноги. Сэм лежал на боку. Раненый, но живой, хоть и без сознания.

Залитое кровью лицо больше нельзя было назвать красивым. Рассеченная плоть пугала рваными краями от уголка рта почти до уха. Обожженная кожа пахла паленой кошкой. По всему выходило, что Сэм дополз сюда уже после взрыва, словно пытался найти помощь.

Кассия закинула себе за шею руки друга, с пятой попытки поднялась с колен и потащила его в город. Ноги Сэма волочились по земле, черпая грязь сапогами. Позади оставались две неровные борозды, тотчас же заполнявшиеся водой. Кас падала, но упорно вставала, чтобы двигаться вперед.

Стражник у городских ворот опознал Самуэля. Он помог перенести парня в сторожевую клетушку, но пока возился с его ранами, силы покинули Кассию.

 

Сэма отправили в гарнизонный лазарет Фальвика. Там такие же молчаливые, как он сам, лекари сделали все возможное, чтобы избавить парня от страданий. Ожоги на шее, руках и спине зажили, а вот на лице остался уродливый багровый рубец.

— Станешь его прятать? — спросила Кассия, когда ей разрешили посещения.

— Зачем? — Сэм, опираясь на Тревора, гулял по коридору. — Все и так видели.

— Нечего стесняться ран и шрамов, — подбодрил друга Трев. — Это же не постыдное что-то! Не клеймо, а награда за храбрость.

Тревор чувствовал себя не в своей тарелке с того самого мгновения, как узнал про подвиг Самуэля. Он искренне жалел о своих словах про мракобесов. Парню казалось, что теперь все смотрят на него волками. Трус, мол, побоялся идти к колдуну. Это угнетало Трева сильнее, чем положение бедного Сэма Он всячески старался искупить вину, которой, по сути, и не было. Кас честно пыталась доказать друзьям, что виновна она одна. Но Тревор не слушал, а Самуэль только головой качал.

Найденные у башни три драгоценных бусины Кассия продала ювелиру. Тот пришел в дичайший восторг! Клялся, что не получал ничего подобного раньше. Умолял принести еще, но возвращаться к башне девушка отказалась. «Золото золоту рознь», — сказала она, покидая лавку.

Саймон отправился проверять лесные стоянки, потому еще не представлял, что довелось перенести его девочке. А тетка хоть и жалела родственницу, но все же не упускала возможности укусить. «Поделом, — ворчала она — С кем поведешься, оттого и блох наберешься. И парня чуть не сгубила зазря».

Кас не стала ни с кем делиться посетившим видением. Она догадывалась, что или кого повстречала, но гнала эти мысли подальше. Девушке было значительно приятнее думать, что все это просто бред забытья. Что никакого скелета, обернутого в тряпки, нет. Для очистки совести она осторожно завела разговор с Сэмом о смерти, но тот ответил коротко и емко: «Я жив».

Даже после страшных потрясений колечко ведьмы не выветрилось из памяти. Оно манило во снах, красуясь на пальце, не переставало преследовать наяву. Кассия засыпала и просыпалась с мыслями о нем. Жажда обладания кольцом сушила девушку. Она стала реже улыбаться, но с другой стороны, поводов для радости и так особенно не наблюдалось.

Утром Кассия помогала тетке на кухне. Та надумала тушить капусту с медвежатиной. Девушка разрубила кочан на части и принялась крошить их большим ножом. Было жарко, соленый пот застилал глаза. Кассия не заметила, как кончик пальца попал под острое лезвие. Острая боль заставила девушку вскрикнуть.

— Что стряслось? — Тетка перевела взгляд на руку Кассии и оторопела.

Из глубокого пореза капала отнюдь не кровь. Капли ее тут же оборачивались красными камешками — круглые, яркие, соблазнительные, они искорками разбегались по полу, падали в щели, звонко подскакивали! Тотчас же забыв про племянницу, Присцилла плюхнулась на четвереньки. Она принялась жадно собирать блестящие камешки в подол, не пропуская ни одного.

— Что же это творится? — причитала тетка, не зная, что делать: то ли кричать караул, то ли звать слуг инквизиции.

Она уже не пыталась сдерживать радости. Тетка быстро смекнула, как обернуть странную перемену в судьбе племянницы себе на пользу.

Кассия замотала ладонь тряпкой и пододвинула стул к столу. Гладкий камешек лежал на столешнице, самодовольно поблескивая покатыми боками. Было в нем что-то невероятно знакомое. Кас ахнула и зажала рот рукой. «И камень похож, и кисть, как у Виллоу, забинтована. Один к одному, — мелькало в голове. — Прокляла, старая! Бот мне теперь и мерещится всякое».

Присцилла, само собой, истолковала все по-своему. «Знатную награду у колдуна выторговала. Век богатой будешь», — сказала она с завистью.

Просить тетку держать язык за зубами — бесполезное занятие. После того как она овдовела, Присси начала часто закладывать за воротник. А уж как глаза окосеют, за речами не следила вообще. Кас надеялась, что пьяным россказням просто не поверят, однако после этого знакомые все чаще стали сверлить ей затылок недобрыми взглядами. Нередко за спиной слышался шепот угроз.

«Они побоятся тронуть, не меня побоятся, так отца», — утешала себя девушка. Меньше всего Кассии хотелось прятаться. «Жизнь в страхе — не жизнь», — сказал как-то Саймон. И разумеется, не ошибался.

Трев рвался в бой. Он умолял снова отвести его на болото, чтобы выпотрошить старую ведьму, если та не заберет назад свое проклятие. Только Кас подозревала, что парнишка никому не поможет, а будет проклят сам. Оттого и не соглашалась.

Она не расставалась с охотничьим ножом. Его холодное лезвие придавало какую-никакую уверенность. Обычные радости постепенно потеряли для Кассии смысл. Девушка перестала бродить по опушке, как любила раньше, перестала собирать цветы.

Прятаться на виду у всех — сомнительное удовольствие. Она стала посещать кабак. Темными ночами, когда в пьяном угаре завсегдатаи галдят, поют или прячут лица в тарелках, Кас сидела у стены, вытянув ноги под столом, и мочила нос в кружке пива. Бешеные пляски бродяг и нищих в душной полутемной комнате выглядели бесовским праздником. Мельтешение нескладных ломаных теней на стене, блики свечи на лезвии ножа, спотыкающаяся музыка — все это напоминало бессвязный бред в красно-коричневых тонах.

Хуже всего, что и к этому легко привыкнуть. Перекошенные рожи пьяниц уже не кажутся такими перекошенными, а алкогольная вонь перестает раздражать. От тебя прежнего остается самая малость, а тому, кто остался, отвратителен нынешний ты. Но и этого отвращения не хватает на то, чтобы встать и уйти, чтобы изменить свою жизнь. И так катятся друг за другом дни и ночи.

— Так и знал, что найду тебя здесь. — Тревор опустился на скамью рядом с девушкой. — Не надоело?

— Надоело, — вздохнула Кас.

— Тогда пошли отсюда. — Он взял ее за руку. — Тем более, что нет больше нужды так мучить себя.

— Не поняла, — нахмурилась Кассия.

— Ну, знаешь, как шутят инквизиторы? — Трев подмигнул — Нет ведьмы — нет проклятия.

— Виллоу умерла? — Девушка побледнела.

— Лучше! — Тревор широко улыбнулся. — Ты же сама не хотела, чтобы я пошел к ней без тебя, так? Я нашел твоего отца. Долго же мне пришлось объяснять ему, зачем понадобилась увольнительная.

— Ты все разболтал Саймону? — У девушки кровь застыла в жилах при мысли о гневе отца.

— Естественно. — Парень пододвинулся ближе. — Он просто рассвирепел. Ну, ты знаешь, каков он в бешенстве. Только молнии из глаз не сыпались. Мы решили не тревожить тебя раньше времени. Саймон поумнее меня, сразу обратился к кому следовало. Поразительные ребята эти охотники на ведьм! У них горит даже то, что не должно бы.

Тревор, жарко шепча на ухо Кассии, рассказывал, как вызвался добровольцем, познакомил инквизиторов с Саймоном, а тот отвел их к дому ведьмы. Она словно увидела все, что произошло, глазами молодого воина: ярость отца, ледяную решимость инквизиторов и щенячий восторг Трева. С Саймоном добраться до Виллоу получилось чуть ли не вдвое быстрее. Конечно, он-то знал все тайные тропки, исходил свой лес вдоль и поперек.

Инквизиторы заперлись с ведьмой в доме и не вышли, пока та не созналась, причем даже в том, в чем ее никто не подозревал.

— По мне, так старухе повезло, что они нас не пустили, — усмехнулся парень. — Саймон просто порвал бы ее голыми руками без суда и следствия. Но у них какие-то сложные процедуры… Как Виллоу вопила!.. Будто ее резали. Нам потом объяснили, что это не она вовсе, а демоны в ней надрывались. Инквизитор Томас оказался чрезвычайно молчаливым человеком, ничего не рассказывал. А его помощник, охотник на ведьм Циприан, был еще нелюдимее.

Томас — судья, палач и адвокат в одном лице. Чтобы не подвергать опасности остальных, он приказал спалить ведьму вместе с домом. Набранные заранее по дороге пять вязанок хвороста пригодились. Слуги инквизиции обложили жилище со всех сторон сухими ветками, подожгли и заколотили дверь.

Молодой человек отдельно остановился на описании хора инквизиторов, которые пели во время этого действа молитвы и гимны. Их слаженные голоса заглушали шум пламени и ведьмин вой.

Тревор искренне ждал увидеть нечто особенное, но с того места, где он стоял, очищение огнем выглядело как обычный пожар. Только тут никто не спасал погорельцев, скорее наоборот, следили, чтобы старуха не выбралась.

— Страшная смерть. — Кассия заглянула на дно своей пустой кружки.

— Мораль, — Трев поднял вверх указательный палец, — не будь ведьмой.

— Ведь она знала, что этим кончится, — пробормотала девушка, но друг не услышал.

— Поднимайся, идем домой, — предложил он.

— Расплатиться надо. — Кас встала и расслабленно побрела к прилавку.

Жалость не жалость, а что-то мешало дышать. Высокомерная пакостная старуха и та не заслуживала подобной участи. Если удалить с истории о сожжении ведьмы налет таинственности, которой восхищенный Тревор наделил мрачного инквизитора и его сурового помощника, то оставался открытым вопрос, успела ли ведьма спрятать кольцо, как обещала. Но спрашивать об этом Трева она не стала.

У прилавка расположилась заговорщицкого вида группа мужнин, которых Кассия раньше не встречала. Подозрительные типы тихонько расспрашивали о чем-то толстого усача, хозяина заведения. Кас напрягла слух. Долетевшие обрывки фраз не добавили спокойствия. Она поспешно высыпала горсть медяков в руку усатого кабатчика и скользнула к Тревору.

— Уходим немедленно! — Кас поволокла друга к боковому проходу. — Через кухню!

— В чем дело? — оторопел тот.

— В них, — кивнула Кассия в сторону прилавка — Началось. Эти гады охотятся… за моей кровью. Как же!

— Какие гады? — Трев завертел головой.

Девушка оглянулась. У стойки не было никого, кроме обычных пьянчуг.

— Планы меняются. Уходим по крышам! — Кассия свернула на лесенку.

— Ты спятила. — Однако спорить с удаляющейся спиной бессмысленно.

Выход на чердак нашелся сам собой. Люк в потолке, сонные голуби, круглое окошко. С проворством кошки Кас вылезла наружу, собирая на себя паутину.

— Стой, — скомандовал Трев, но девушка заткнула ему рот ладонью.

Внизу говорили двое.

— Хитрая бестия. — Первый сплюнул сквозь щель в зубах.

— Ничего, завтра узнаем, где живет, — ободрил второй. — Вдруг это у них семейное?

— Не-не, я слыхал, это проклятие, — возразил первый.

— Проклятия тоже разные бывают. Изловим и будем доить.

Кто-то подбежал к ним, отдуваясь.

— У меня глухо, — сообщил он.

— У нас тоже. Уплыли наши дармовые камешки.

Трев обнажил меч. Ему выпал шанс одновременно показать доблесть и искупить вину. Тревор Вайнвуд не умел пасовать перед шайками оборванцев. Да и вообще перед кем-либо.

— В прятки с Сэмом сыграешь, — выдохнул парень. — Я силен в другом. Беги. Отвлеку их.

Кассия не успела и глазом моргнуть, как он ринулся с крыши вниз. Смелость этого парня граничила с безрассудством и глупостью. Вместе с черепицей Трев обрушился на головы врагов.

Лязг оружия и вопли привлекли внимание соседей: самые любопытные высыпали на улицу, прочие прильнули к окнам.

— Стойте! — крикнула Кас. — Это безумие. Проклятия никакого нет!

Она так верила в свои слова, что все вокруг замерли. Ленивое эхо медленно унесло голос, стучась в каждую дверь. Нет проклятия. Нет страха. Нет нужды спасаться бегством.

— Я спускаюсь, — объявила девушка.

Трев воткнул клинок в землю, поймал подругу и поставил ее на ноги. Кассия обвела взглядом перекошенные физиономии напуганных бандитов. Обычные мужчины, не молодые и не старые. Просто люди.

— Вы чудовища, — хрипло произнесла она. — Я вам… не шахта драгоценных камней. Я живая! И на ваше несчастье, за меня есть кому постоять. И еще. Проклятие снято.

В гробовой тишине никто не смел шелохнуться. Вдруг один из нападавших нырнул под руку Трева и сделал выпад: острая боль пронзила плечо Кассии. Она вскрикнула, и звонкие камешки посыпались из раны на землю.

— Собака брехливая, — усмехнулся бандит, а в следующую секунду уже хрипел, насаженный на меч, как на вертел.

Тревор разделался с ним, только что толку? Теперь даже те, кто не верил в проклятие, воочию убедились в существовании кровавых самоцветов. Это лишь вопрос времени, когда откроется сезон охоты, когда со всех концов Империи потянутся в Фальвик алчные твари, жаждущие разорвать Кас на куски, чтобы удовлетворить жажду наживы.

Труп лежал у ног Кас. Но сообщники убитого разбежались, а горожане ждали, когда Кассия отвернется, чтобы, как тетка, кинуться на четвереньки и успеть сгрести побольше блестяшек.

Девушка в ужасе бросилась куда глаза глядят. Туда, где, возможно, ждут новые головорезы, новые охотники за сокровищами.

 

Глава третья,

в которой Сэм встречает друга

 

«Возвращаться домой нельзя, — стучало в висках. — Оставаться в городе опасно. А в лесу одной тяжко придется».

Какими глазами посмотрит отец на провинившуюся дочь, если встретит в лесной чаще? Что скажет? Станет ли ругать или, наоборот, пожалеет? Кас боялась этой встречи. Она избегала дорог и путала след.

Кассия одинаково таилась от диких зверей и от путников. Все, чему учил Саймон, пригодилось разом. Она читала лес, как иные читают книги. Где примятая трава, где птичий гомон, где борозды от когтей на коре, — это все предупреждения и советы. В звонкой тишине слышалось даже, как мышата возятся в норе.

Добрый мудрый лес лечил любые раны. Заслонял от тревог густыми кронами. Кас, конечно, хотела наведаться к пепелищу дома Виллоу — колечко поискать, но добраться до дальней заимки Саймона и без того непросто, а тут еще такой крюк предстоит сделать.

Беглянка никогда столько не молчала, впору Сэму позавидовать. Сейчас Кассии казалось, будто у нее и голоса-то собственного нет.

Заимка распахнула объятия на закате. Просторный двор, ладный бревенчатый дом с резными окошками, запертый сарай, поленица под навесом — Саймон умел позаботиться о своем хозяйстве.

Никаких признаков жизни ни внутри, ни снаружи не наблюдалось. «Тем лучше», — решила Кас. Она нашарила ключ в привычном месте и вошла. Все та же строгая обстановка, памятная с детства, — ничего не поменялось. Кассия развела огонь в очаге, вскипятила воды и заварила целую горсть сушеных ягод и трав. Ругать за такую расточительность девушку было некому.

Скрипучая кровать приняла Кас. Запах можжевельника баюкал. Сон опустился непроницаемым занавесом, отсекая дневные проблемы. Здесь, вдали от людей и дорог, царил покой. Он обволакивал мягким одеялом, а с теми запасами, которые Саймон делал на всякий случай, можно было пережить не один год.

Оказалось, что проклятие ведьмы имеет одну положительную сторону: раны быстро затягивались.

Кассия вставала до рассвета. Она ставила силки и собирала ягоды, таскала воду ведрами от ручья. Чтобы не свихнуться от одиночества, девушка насвистывала или напевала глупые песенки.

«Если работы не бояться, везде благодать», — учил Саймон. Кас надеялась, что он или друзья станут искать ее и непременно найдут. Каждый день она ждала гостей. Но неделя миновала, началась другая, а никто не стучал в двери.

Кассия вдруг начала опасаться, что бандиты отыщут ее первыми. Страх обезоруживал, заставлял забиваться под кровать. Каждый шорох за окном болью отзывался в сердце. Чтобы избавиться от тягостного наваждения, девушка придумала себе занятие. Она наладила старый-престарый арбалет Саймона. Пусть пользы от него было немного, но выглядела конструкция внушительно. Кас держала арбалет заряженным. Особенно учитывая то, что перезарядить его достаточно быстро она все равно бы не смогла. А с ним девушка выглядела грозной, по крайней мере в собственных глазах.

Вечерами Кассия пыталась вырезать фигурки из дерева, но выходило отвратительно. Ей явно не хватало терпения и прилежания. Все изменилось внезапно. С улицы донеслись шаги. Кто-то бродил до двору, совершенно спокойно и бесстрашно. В холодных сумерках крупная фигура походила и на медвежью, и на человечью сразу. Кас распахнула дверь. Туман водой оседал на лице.

— Пристрелю! — пригрозила девушка.

Грустный окрик сокола вспорол молочно-белое марево.

— А не дуреха? — усмехнулся Саймон. — Ну, пристрелишь папку, дальше что?

— Нашлась? — Сэм неслышно выплыл из тумана.

Кассия, забыв обо всем, бросила арбалет и ринулась обнимать отца. Ветхий предохранитель сломался, и снаряд на целую ладонь впился в стену сарая.

— Дуреха. — Саймон ласково потрепал дочь по макушке. — Руки бы тебе оборвать, да не к спеху. Натерпелась, небось?

— Я справлялась, — отчаянно хлюпая носом, возразила девушка. — Перепелок ловила и зайцев.

— Тогда чего в дом не зовешь? Устали мы. — Он шершавыми пальцами стер слезы с лица Кас.

Саймон легко заполнял любую пустоту. Даже когда никто не слушал его, он все равно говорил сам с собой.

— Похозяйничала, смотрю, — заметив горку стружек у камина, сказал Саймон. — Как знал, что сюда подашься.


Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.086 сек.)