АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Уровни и типы методологического анализа

Читайте также:
  1. FMEA –анализа
  2. I. Опровержение психоанализа
  3. I. Предпосылки структурного анализа
  4. I. Психоанализ как техника анализа ночной жизни
  5. S:Статистические методы анализа качества разработаны как
  6. V. Требования к водоснабжению и канализации
  7. V1: Анализаторы качества продовольственных товаров
  8. А в отношении технического анализа?
  9. Алгоритм анализа реальности достижения поставленных профессиональных целей.
  10. Алгоритм общего анализа крови.
  11. Алгоритм проведения анализа видов и последствий отказов
  12. Алгоритм самоанализа урока преподавателем

Термин «системный подход» прочно утвердился как в

специально-научной, так и в методологической литературе

последних лет. Однако его широкому распространению

отнюдь не соответствуют ясность и однозначность в

истолковании его сущности и специфических функций

в развитии научного познания. Какие именно средства

познания вырабатываются или должны вырабатываться

в рамках системного подхода как особой области исследований?

Каковы вообще конкретные пути и формы

методологического анализа научного знания и каково

среди них место, занимаемое системным подходом и аналогичными

ему методологическими направлениями? Как

строятся или должны строиться отношения между системным

подходом и содержательными специально-научными

теориями, опирающимися на этот подход? Может

ли и должен ли системный подход выступать в форме

научной теории или ему более адекватны иные формы

выражения?

На все эти вопросы обширная системная литература

не дает определенных ответов. В работах Л. Берталанфи

и его ближайших сподвижников пропагандируется «общая

теория систем» в чрезвычайно широком смысле слова

(эта широта хорошо видна в книге Берталанфи [222]).

Другие авторы основное внимание уделяют разработке

многообразных вариантов общесистемных концепций и

при этом, как правило, стремятся придать им строгую

теоретическую форму. Но в том и другом случае одинаково

выносится за скобки проблема конкретных методологических

функций, выполняемых системным подходом

в целом и конструкциями типа общей теории систем в

частности.

Своеобразным косвенным подтверждением недостаточной

проясненности методологического статуса системного

подхода является тот факт, что в последнее время

некоторые исследователи предпочитают говорить о нем

в более осторожных и менее обязывающих выражениях.

В работе [203], например, речь идет о системной ориентации

как совокупности принципов, задающих общую

стратегию исследования. Термин «системная ориентация»

специально рассматривается и в последних работах

В. Н. Садовского (см., например, [143]). Можно, пожалуй,

согласиться, что этим понятием, несомненно, навеянным

куновской парадигматикой, удачно схватывается

общий методологический контекст, в котором возникает

и развивается системный подход. Выигрыш, который

дает такая осторожность, заключается в том, что открывается

возможность заменить антитезы, почти неизбежно

связанные с термином «подход» (типа «системный —

несистемный»), простыми сопоставлениями, а вместо системной

методологии, которая трудно поддастся полному

и бесспорному выражению, можно говорить о системном

мышлении — предмете, конечно, не столь строгом.

В результате рамки методологического анализа заметно

расширяются, однако это в свою очередь дает и дополнительный

негативный эффект — недостаточную определенность

предмета анализа.

Когда речь идет о применении системного подхода в

специальных науках или при решении комплексных междисциплинарных

проблем, такая неопределенность не

создает обычно особых трудностей, поскольку процесс

внедрения тех или иных методологических идей в научное

познание протекает в крайне сложных формах, подчиняется

своим особым, далеко еще не исследованным

закономерностям и, во всяком случае, не обнаруживает

жесткой связи с наличием или отсутствием соответствующих

дистинкций в методологической литературе. Скажем,

практика управления убедительно свидетельствует о том,

что даже простое осознание в ясной форме системных

принципов, без развертывания их в теоретическую систему,

позволяет чрезвычайно существенно повысить эффективность

деятельности управления. С этой точки зрения

для системного анализа как методологии решения проблем

управления оказывается достаточной опора на новую

парадигму мышления в куновском смысле слова.

Однако в собственно методологической сфере делб

обстоит иначе. Здесь перечисленные нами вопросы с

определенного момента начинают оказываться первостепенными

по важности, становятся существенным предметом

методологической рефлексии. Можно, наверное,

утверждать, что такой переломный момент наступает

тогда, когда методологическое направление переходит из

поры становления, самоутверждения в пору зрелости.

Современное состояние системного подхода показывает,

что он находится именно в этой точке своего развития.

Поэтому уяснение его методологической природы и функций

представляется весьма актуальной задачей.

Исходным пунктом для уточнения методологических

функций системного подхода должно, очевидно, служить

хотя бы относительно развернутое представление о самих

этих функциях. Здесь, однако, мы сталкиваемся с более

общей проблемой — о функциях методологического анализа

вообще, мало разработанной в нашей литературе.

Без специального исследования очевидно, что функции

методологии весьма многообразны и разнородны. Это делает

исключительно сложной проблему классификации

их всех по единому основанию. Поскольку наша задача

все-таки ограничена методологическим анализом системного

подхода, мы в данном случае коснемся вопроса об

общих функциях методологии лишь в общей форме и

кратко рассмотрим те его аспекты, которые непосредственно

относятся к уяснению сущности системного подхода

и наиболее адекватной формы развития его методологических

принципов и положений.

Существенное различие в функциях, выполняемых методологией,

определяется прежде всего тем, к какому

типу относится методология — нормативному или дескриптивному.

Вообще говоря, всякая методология выполняет

нормативные функции, ибо именно в этом состоит

ее общее назначение. Однако этим вовсе не отрицается

тот факт, что методологическое знание выступает

либо в нормативной, либо в дескриптивной форме (практически

два эти типа знания обычно так или иначе соседствуют

друг с другом, по в данном случае нам важно

само по себе типологическое различение). В нормативном

методологическом анализе, естественно, преобладают

конструктивные задачи, связанные с разработкой положительных

рекомендаций и правил осуществления науч-

ной деятельности. Дескриптивный же анализ имеет Дело

с ретроспективным описанием уже осуществленных процессов

научного познания 1

Если иметь в виду современные методологические исследования

в целом, то в них заметно преобладает нормативный

элемент. Нормативное методологическое знание

выполняет три основных функции: во-первых, оно

обеспечивает правильную постановку проблемы как с

содержательной, так и с формальной точки зрения; во-

вторых, оно дает определенные средства для решения

уже поставленных задач и проблем —то, что можно назвать

интеллектуальной техникой научной деятельности;

в-третьих, с помощью методологического нормативного

знания достигается улучшение организации исследований.

Что же касается дескриптивной методологии, то ее

основной задачей можно считать изучение тенденций и

форм развития познания со стороны его методов, категориального

и понятийного строя, а также характерных

для каждого конкретного этапа схем объяснения.

Видимая невооруженным глазом разнородность этих

функций естественным образом приводит к тому, что они

осуществляются не некоей единой дисциплиной со строго

очерченными границами, а разными дисциплинами и в

разных формах. Поэтому можно и нужно говорить о разных

типах и уровнях методологического анализа. В этом

смысле мы вполне присоединяемся к В. А. Лекторскому

и В. С. Швыреву, которые, насколько нам известно, первыми

в нашей литературе сформулировали тезис о типах

и уровнях методологии (см. [85]).

Дело, конечно, не обстоит таким образом, что каждой

из каким-то образом установленных функций можно поставить

в прямое соответствие определенный уровень или

тип методологического анализа. Но все же известная система

соответствий здесь имеет место. Не вдаваясь в детали,

можно предложить следующую общую схему уровней

методологии.

Высший уровень образует философская методология.

Ее содержание составляют общие принципы познания и

1 На этом основании В. А Лефевр предложил различать конструктивную

и ретроспективную методологию. В принципе это совпадает

с принятым в литературе делением ее на нормативную и дескриптивную,

которого придерживаемся и мы. Вместе с тем надо

признать, что термины В. А. Лефевра удачно оттеняют особенности

разных типов методологии.

категориальный строй науки в целом. Очевидно, чтб эта

сфера методологии представляет собой раздел философского

знания и, следовательно, разрабатывается специфическими

для философии методами. Конкретнее говоря,

философия играет двоякую методологическую роль. Во-

первых, она осуществляет конструктивную критику наличного

научного знания с точки зрения условий и границ

его применения, адекватности его методологического

фундамента и общих тенденций его развития. Во-вторых,

философия дает мировоззренческую интерпретацию результатов

науки — в том числе и методологических результатов

— с точки зрения той или иной картины мира:

материалистической или идеалистической, диалектической

или метафизической. Если философская критика

(разумеется, в философском смысле этого понятия, современная

интерпретация которого берет начало от Канта)

стимулирует внутринаучную рефлексию и тем самым

способствует постановке новых проблем, поиску новых

подходов к объектам научного изучения, то философская

интерпретация результатов науки служит отправной

точкой всякого действительно серьезного исследования,

необходимой содержательной предпосылкой существования

и развития теоретического знания и его интеграции

в нечто целостное для каждого этапа развития познания

2. Конечно, эффективность философской методологии

находится в прямой зависимости от ее основоположений,

и наиболее адекватным методологическим фундаментом

современной науки является, как известно, диалектический

материализм, что доказывается всей практикой

развития современной науки.

2 В. А. Лекторский и В. С. Швырев, давая общую характеристику

методологического анализа, справедливо подчеркивают, что «потребность

в рефлексии над наукой, в методологическом анализе, в

адекватном научном самосознании не следует интерпретировать в

духе узкого сциентизма, сводя все дело к «технологии» научного

мышления... задача самосознания науки, ее методологического анализа

имеет не только внутринаучное, но и широкое социально-культурное

значение» [85, стр. 8]. Иными словами, необходимым компонентом

философской методологии следует считать и социально-

культурный анализ науки. Полностью разделяя этот тезис, мы. однако,

в данном случае рассматриваем философскую методологию

лишь со стороны ее конструктивной внутринаучной роли, ее непосредственного

участия в процессе порождения нового научного

знания и потому не касаемся сложного вопроса о ее социально-

культурных аспектах

Второй уровень методологии можно обозначить как

уровень общенаучных принципов и форм исследования

Эта сфера методологии получила особенно широкое развитие

в XX в, что и явилось главным фактором превращения

методологических исследований в относительно

самостоятельную область современного научного знания.

Сюда входят как содержательные общенаучные концепции,

выполняющие методологические функции и воздействующие

на все или по крайней мере на некоторую совокупность

фундаментальных научных дисциплин одновременно,

хотя и не обязательно в одинаковой степени,

так и формальные разработки и теории, связанные с решением

достаточно широкого круга методологических

задач.

В связи с обсуждением вопроса об изменении типов

самосознания науки в первой главе мы охарактеризовали

главные направления в развитии методологических

концепций. Сейчас же для нас важно определить их место

в общей системе методологических исследований и характер

их реального воздействия на процесс научного

познания.

Убедительным примером содержательных общенаучных

методологических концепций может служить кибернетическая

методология, широко проникшая в самые различные

отрасли современного познания. Что касается

формальных концепций, то к их разряду могут быть отнесены

как упоминавшиеся нами ранее дисциплины прикладной

математики (типа исследования операций, теории

игр и т. п.), так и быстро развивающиеся исследования

в области логики и методологии науки, т. е. то, что

связано с анализом языка науки, способов построения

научных теорий, логико-методологических особенностей

таких общенаучных процедур и приемов, как идеализация,

формализация, моделирование и т. п. Нелишне будет

отметить, что общенаучный характер разрабатываемых

на этом уровне проблем не означает, что они непременно

относятся ко всем и любым отраслям науки: их специфика

определяется относительным безразличием к конкретным

типам предметного содержания и вместе с тем апелляцией

к некоторым общим чертам процесса научного познания

в его достаточно развитых формах.

Следующий уровень — это конкретно-научная методология,

т. е. совокупность методов, принципов исследо-

вания и процедур, применяемых в той или иной специальной

научной дисциплине. Понятно, что методология,

например биологии или химии, включает в себя как проблемы

специфически биологического или химического познания

(правила и условия проведения экспериментов,

требования к репрезентативности данных и к способам

их обработки и т. д.), так и вопросы, выдвигаемые либо

в смежных науках (например, использование в биологии

математических, физических, химических и других методов),

либо на более «высоких» уровнях методологии.

Важно подчеркнуть, что привлечение методологических

средств с вышележащих уровней не может носить характера

механического переноса: чтобы дать действительный,

а не мнимый эффект, эти средства непременно

должны получить соответствующую предметную интерпретацию

и разработку.

Если учесть, что современная наука глубоко диффе-

ренцированна, то в рамках конкретно-научной методологии

следовало бы провести более детализированное

расчленение. Скажем, можно говорить об общей методологии

биологического исследования, о методологии молекулярной

биологии, которая, естественно, весьма заметно

отличается от методологии экологии; в рамках

этой последней нужно было бы указать еще на различия

в методах и подходах сухопутной и водной экологии (которая

в свою очередь делится на морскую и пресноводную,

причем это деление опять-таки имеет под собой помимо

всего прочего вполне определенные методологические

основания) Такая картина была бы, несомненно,

гораздо более полной и точной. Однако для наших целей

в данном случае достаточно ограничиться более общей

постановкой вопроса.

Наконец, последний уровень методологии образуют

методика и техника исследования, т. е. набор процедур,

обеспечивающих получение единообразного и достоверного

эмпирического материала и его первичную обработку,

после которой он только и может включаться в массив

наличного знания. На этом уровне мы имеем дело с

высокоспециализированным методологическим знанием,

которое в силу присущих ему функций непосредственной

регламентации научной деятельности всегда носит четко

выраженный нормативный характер.

Такова общая схема функций и уровней методологи-

ческого анализа. Попытаемся определить теперь место,

занимаемое в этой схеме системным подходом.

Практика современных системных исследований показывает,

что из перечисленных нами функций нормативной

методологии системный подход самое непосредственное

отношение имеет к обеспечению правильной постановки

научных проблем. Действительно, наиболее

очевидные успехи системного мышления связаны именно

и прежде всего с новой постановкой проблем. Эта сторона

дела ярко проиллюстрирована в ряде работал. Бер-

таланфи, а в применении к самой разнообразной биологической

проблематике — в работах А. А. Малиновского.

В сущности о том же говорит и развитие методов системного

анализа в области управления: собственно системной

здесь является именно постановка проблем, тогда

как решение их опирается на вполне традиционные, хотя

и достаточно современные средства.

Вообще надо сказать, что роль системного подхода в

решении уже поставленных, хотя бы и с системной точки

зрения, проблем значительно скромнее, чем в их постановке.

Самое простое объяснение этому факту заключается

в том, что системный подход до сих пор не разработал

универсальной и вместе с тем достаточно эффективной

совокупности специфических средств и методов решения

проблем. Поэтому даже в исследовании, которое

без всяких оговорок может быть названо системным, системная

постановка проблемы обычно находит дальнейшее

развитие в опоре на неспецифические, т. е., проще

говоря, несистемные средства исследования. В этом, разумеется,

нет ничего ни страшного, ни предосудительного,

особенно если учесть, что системный подход, как,

впрочем, и всякое методологическое направление, не выступает

и, по-видимому, не может выступать в чистом

виде, но всегда дополняется другими методологическими

идеями и средствами, так что полная методологическая

квалификация того или иного исследования помимо указания

на его системный характер непременно должна

включать в себя и другие определения.

Сравнительно невелика пока роль системного подхода

и в реализации третьей из выделенных нами функций

методологического анализа — в организации процесса

исследования. Правда, в самое последнее время начали

предприниматься попытки применить системный подход

к этой стороне движения научного познания. Но такие

попытки лежат либо в русле методологии системного

анализа, ориентированной на прикладные исследования

и разработки и практически не затрагивающей фундаментальные

исследования (а потому не вполне подпадающей

под то, что принято называть методологией научного

познания), либо в плоскости опять-таки системной

постановки проблемы организации исследования,

как это имеет место в работах гётеборгской группы по

изучению науки (см., например, [257, 262]).

Значительно более заметен и существен вклад системного

подхода в решение тех задач, которые относятся

к компетенции дескриптивной методологии, т. е. методологического

самосознания науки, ее структурного самоотображения

с точки зрения применяемых в ней ме-

тодологических средств. Собственно, именно этой проб-

лематике посвящена основная часть методологической

литературы по системному подходу и общей теории систем.

Можно утверждать, что к настоящему времени достигнута

ясность относительно общей характеристики

места, занимаемого системным подходом в развитии методологии

научного познания, и его основных содержательных

принципов. Внимание исследователей теперь все

более сосредоточивается на специальных вопросах, таких,

как выявление детализированной структуры системной

методологии, анализ конкретно-научной методологии

с системной точки зрения и т. п. По мере того как

развиваются подобные исследования, они начинают выполнять

не только дескриптивные, но и нормативные

функции, прежде всего те, которые связаны с системной

постановкой современных научных проблем. Такая связь

дескриптивных и нормативных методологических исследований

характерна для всякой развивающейся методологии

и не может, конечно, считаться специфической

только для системного подхода.

Таким образом, в системе функций методологии си-

стемный подход, по крайней мере в том виде, как он существует

в настоящее время, достаточно эффективно

выполняет, во-первых, функции, связанные с постановкой

проблем в специальных науках, и, во-вторых, функции

дескриптивного характера, т. е. методологического

анализа уже существующего научного знания. Прежде

чем охарактеризовать место системного подхода в ряду

уровней методологического анализа, остановимся кратко

на понятии методологического подхода, получившем

в современной литературе весьма широкое распространение.

Методологический подход можно определить как

принципиальную методологическую ориентацию исследования,

как точку зрения, с которой рассматривается

объект изучения (способ определения объекта), как понятие

или принцип, руководящий общей стратегией исследования.

В методологической литературе это понятие употребляется

в самых разнообразных контекстах. Чаще

всего говорят о противостоящих друг другу подходах:

диалектическом и метафизическом, аналитическом и синтетическом

элементаристском и целостном, качественном

и количественном, динамическом и статистическом (вероятностном),

синхроническом и диахроническом, энергетическом

и информационном, алгоритмическом и эвристическом

и т. п. Возможна, однако, и недихотомическая

классификация подходов, например предметная: применительно

к некоторому объекту можно говорить о параллельном

или последовательном проведении, скажем, биологического,

психологического, социологического и т. д.

подходов (так, в частности, обстоит дело с изучением

психики).

Даже из приведенного нами перечня, далекого от

полноты, хорошо видно, что понятие подхода применимо

к самым различным уровням методологического анализа

и, следовательно, заключает в себе весьма широкое методологическое

содержание. В одних случаях подход

полностью исчерпывается стратегическим принципом

или их совокупностью (таковы, например, элементари-

стский и целостный, синхронический и диахронический

подходы), в других — понятие подхода тождественно

проведению в исследовании определенной мировоззренческой

позиции (такова дихотомия диалектического и

метафизического подходов), а в третьих — применение

определенного подхода предполагает еще и одновременное

применение набора процедур и приемов, служащих

формой и условием реализации соответствующих принципов

(это относится, в частности, к информационному

подходу, если он проводится на уровне конкретного исследования,

а не общих соображений о пользе понятия

«информация»).

Очевидно также, что ни один отдельно взятый подход

не исчерпывает методологической характеристики исследования:

в каждом конкретном исследовании обычно

реализуется некоторая совокупность подходов при условии,

конечно, что среди них нет взаимоисключающих.

Между различными подходами, даже в том случае, если

они связаны отношениями полярности, нет, как правило,

оценочного противопоставления — в том смысле, что

один из них «лучше», а другой — «хуже» (разумеется,

это не распространяется на противоположность мировоззренческих

подходов). Отношение здесь строится на основе

адекватности соответствующих подходов определенным

типам исследовательских задач; такая адекватность

вообще является главным критерием в методологии

научного познания. Но все же надо отметить, что в

некоторых случаях отношение между полярными подходами

отражает прогрессивное развитие методологии познания.

Однако и в таких случаях следует избегать безапелляционных

оценок: например, смена элементарист-

ского подхода целостным вовсе не означает, как мы уже

отмечали, что один из них полностью исчерпал себя, в

том числе и при изучении объектов, заведомо считающихся

целостными. Точно так же из прогрессивного характера

системного подхода не следует, что он вытесняет

другие подходы.

Для наших целей полезно еще отметить, что в современной

науке заметной становится тенденция превращения

подходов в методологические теории или даже просто

в теории, методологический смысл которых явным

образом не фиксируется. Такое превращение соответствует

отмеченной нами в первой главе тенденции к онто-

логизации методологии. Другим основанием этого процесса

является также охарактеризованное нами ранее

приобретение научной деятельностью массового характера

и возникающая в этой связи потребность в развитой

технике исследования, в стандартизации исследовательской

деятельности. Благодаря этому форма ориентации

—то, что определяет методологическое содержание

подхода,— превращается в форму регламентации, а эвристическая

сила заменяется силой организации. Смысл

этих трансформаций становится понятным, если обратиться

к предложенному нами различению уровней методологического

анализа. Дело в том, что при всем разно-

образии подходов они в целом все-таки должны быть отнесены

к уровню философской методологии и уровню

общенаучных принципов и процедур познания. Превращение

же подходов в теории означает очевидный сдвиг в

сторону двух следующих уровней — уровня конкретно-

научной методологии и в еще большей степени уровня

методики и техники исследования. Но надо заметить, что

этот сдвиг далеко не всегда диктуется реальными методологическими

потребностями самой науки: в значительной

степени он является продуктом обособления методологии

и ее имманентного развития.

С учетом всех этих соображений не представляет

большого труда определить место, занимаемое системным

подходом в ряду уровней методологического анализа.

Несмотря на только что отмеченную тенденцию к он-

тологизации, свойственную и методологическим исследованиям

в рамках системного подхода, сам по себе этот

подход как таковой не может быть, по нашему убеждению,

отнесен к уровню конкретно-научной методологии

и тем более — к уровню методики и техники исследования.

Такая невозможность диктуется несколькими соображениями

Во-первых, любая развитая конкретно-научная

методология непременно опирается на некоторую

совокупность подходов, а потому не может квалифицироваться

в рамках какого-то одного из них при отбрасывании

всех остальных. Во-вторых, развитие современной

науки с очевидностью демонстрирует общенаучный характер

системного подхода, его реальное применение в

различных областях научного знания. По вполне понятным

причинам системный подход не может считаться

принадлежащим и к уровню методики и техники исследования:

рассматриваемый в целом, он никак не является

специализированной совокупностью процедур, а те

его направления, которые связаны с разработкой методологических

системных теорий, удовлетворяются обычно

либо онтологической интерпретацией их результатов,

либо использованием их в качестве инструмента ориентации

специально-научных исследований, но никак не непосредственно

в качестве методического средства. Пожалуй,

лишь в системном анализе мы сталкиваемся со специализированной

методикой и техникой, однако она, во-

первых, в значительной своей части не является специфически

системной, а во-вторых, это все-таки методика и

техника не собственно процесса исследования, а процесса

управления, организации прикладных исследований

и разработок (и не только их).

Двигаясь и дальше в опоре на принцип исключения,

мы должны сделать вывод о том, что системный подход

не может быть отнесен как таковой и к уровню философской

методологии: сам по себе он не связан непосредственно

ни с разработкой мировоззренческой проблематики

(на что справедливо указывалось в работе [84]), ни

с выполнением функций философской критики форм и

принципов научного познания.

В итоге мы остаемся перед возможностью единственного

решения с точки зрения принятой нами схемы уровней

методологического анализа — системный подход

принадлежит ко второму уровню, т. е. к уровню общенаучных

принципов и процедур исследования. Конечно, как

и всякую классификационную дистинкцию, это решение

не следует толковать слишком ригористически. С одной

стороны, между всеми уровнями методологии существуют

как содержательные, так и функциональные связи.

С другой стороны, очевидно, что методология выполняет

свои функции в научном познании не по частям, а как единое

целое. При этом особенно тесно связаны между собой

первый и второй из выделенных нами уровней.

Именно эта связь породила проблему отношения между

системным подходом и философией (к которой мы еще

вернемся в настоящей главе), проблему, саму по себе

важную, но явно некорректно поставленную некоторыми

консервативными критиками системного подхода. И все

же классификация уровней методологии и отнесение системного

подхода к одному из них представляется отнюдь

не второстепенной проблемой. Ее рассмотрение и

решение позволяют глубже уяснить сущность системного

подхода как методологического направления современной

науки и выполняемую им реальную роль в развитии

познания. А с этих позиций яснее становятся и перспективы

системного подхода, по крайней мере — ближайшие

из них.

Из того факта, что системный подход представляет

собой методологическое направление научного познания,

вытекает довольно прозрачный, но часто, к сожалению,

упускаемый из виду вывод: сам по себе системный подход

не решает и не может решать содержательных науч-

ных задач. Эта оговорка особенно существенна в наше"

время, когда занятия научной деятельностью превратились

в массовую профессию (о чем у нас уже шла речь)1

и на этом фоне естественно возрос спрос на методологию,

которая, по мнению многих, должна выступать в'-

роли фактора, обеспечивающего своеобразную эвристическую

компенсацию — восполнение продуктивных возможностей

«среднестатистического» индивида до тех

стандартов, которые гарантируют хотя бы минимальный

по своей значимости результат занятий наукой. Начинает

не только складываться, но нередко и приобретать

силу предрассудка наивное убеждение в том, будто при

столкновении со сложной научной проблемой все дело

сводится не более чем к отысканию подходящих методов

и процедур, которые сами по себе приведут к необходимому

научному решению. В наиболее тривиальных случаях

ограничиваются даже применением какого-нибудь

«современного подхода», получая в результате вполне

наукообразную, но чрезвычайно тощую схему, которая

дискредитирует не столько соответствующую науку (остающуюся

в принципе безразличной к подобного рода

построениям), сколько саму идею методологического»

анализа, вообще методологии научного исследования.

Так появляются на свет «мировые схемы», основанные

на понятии информации, силы, системы и т. п. и полностью

лишенные какой бы то ни было конструктивности.

Это в сущности форма рецидива наивной натурфилософии,

беспомощная потому, что за ней не стоит серьезный

анализ реальности специфическими для науки средствами,

и вредная потому, что чисто спекулятивное движение

мысли пытаются спрятать за внешне солидный фасад

современных абстрактных методологических средств и

еще прикрыть его псевдоформализацией и псевдострогостью.

Здесь мы сталкиваемся с проблемой издержек, воз

никающих в результате широкого развития методологических

исследований. Синкретическое, глобализованное

представление о методологии приводит к неразличению

ее существенно разных уровней и специфических функций

каждого из них в научном исследовании, а отсюда —

к переоценке общей роли методологии в процессе движения

познания. Конечно, эту роль нельзя и недооценивать.

Хорошо известно, что она весьма заметно выросла

в связи с резким расширением масштабов научной деятельности

в современном обществе. По вместе с тем

именно это и привело к расслоению методологии на уже

охарактеризованные нами уровни и к соответствующему

распределению между ними функций. Особенно широкое

развитие получил тот уровень методологии, который

связан с методикой и техникой научного исследования.

Мы уже отмечали, что современная наука требует

гигантского объема черновой подготовительной и экспериментальной

работы Такая работа должна выполняться

на высоком профессиональном уровне, а профессионализм

обеспечивается прежде всего соответствующей

методологической (в самом широком смысле этого слова)

вооруженностью, точно так же, как это необходимо

при выполнении любого вида деятельности. Специфика

обслуживающей массовую деятельность методологии состоит

в том, что вырабатываемые ею средства как бы накладываются

в виде трафарета (т. е. совокупности обязательных

предписаний) на самую деятельность. Это

если не полностью, то в весьма значительной мере относится

и к занятиям наукой как массовой профессии Методология

здесь выступает как набор типических, массо-

видных процедур, предписывающих, каким именно обязательным

стандартам должен удовлетворять тот или

иной конкретный вид научной деятельности, в какой общеобязательной

форме должен выступать его результат,

включаемый в массив наличного знания (в данном случае

речь идет, как правило, об эмпирическом знании).

С такого рода методическими разработками можно,

конечно, встретиться и в тех направлениях исследований,

которые реализуют системный подход. Но понятно,

что даже и сугубо системное исследование включает в

себя подобные разработки в качестве хотя и необходимого

(в силу действия общих законов организации научного

исследования), однако отнюдь не специфически системного

компонента. Возможно, в будущем положение

изменится: если даже, как полагают некоторые энтузиасты,

вся наука станет системной, то, очевидно, она сумеет

каким-то образом экстраполировать специфические черты

системности и на низшие уровни методологии. Пока

же, как зафиксировали, системный подход принадлежит

к иному уровню методологии и в выполняемых им

функциях превалируют содержательно-эвристические мо-

менты, связанные с осмысливанием общего направлений

движения научного познания, изменения характера и постановки

научных задач и т. п. Для выражения сути

дела на этом уровне менее всего подходит образ трафарета:

системный подход (как и любую иную методологическую

позицию) нельзя чисто внешним образом «приложить

» к какой-то специальной проблеме: вернее, приложить-

то можно, но это даст не более чем чисто словесное

«переодевание» проб темы, без всякого реального

продвижения вперед. И надо с сожалением констатировать,

что в литературе, окружающей системные исследования,

подобные «приложения» перестают быть редкостью.

Нетривиальность приложений является проблемой не

только системного подхода: любые общенаучные принципы,

прежде чем они начнут играть конструктивную

роль в специальных науках, должны пройти своеобразную

переплавку, в результате которой они становятся не

внешними той или иной конкретной дисциплине, а имманентными

ее предмету и сложившейся в ней системе понятий.

В этом, собственно, и заключается суть перехода

от уровня общенаучных принципов к уровню конкретно-

научной методологии. Поэтому можно говорить, например,

о том, что методология современной биологии насыщается

системными идеями и даже перестраивается в

соответствии с ними, но она никогда не превратится и

не может превратиться просто в системную методологию

— это означало бы утрату биологией своих специфических

методов, а вместе с ними и самого ее предмета.

Вообще надо сказать, что на высших этажах науки,

там, где происходит движение в области смысла и теоретических

оснований, методология «работает» отнюдь

не внешним образом, она не одалживается у близких

или далеких соседей на время построения теории. Она

принципиально не представима здесь в виде спускаемых

откуда-то сверху поучений по поводу того, как надо и

как не надо строить теорию. Как показывает опыт развития

науки, во всякой значительной научно-теоретической

концепции методологические моменты органически

сливаются с предметно-содержательными, и обычно требуется

немалая специальная работа, чтобы отделить их

друг от друга. Для примера можно сослаться на «Капитал

» К. Маркса: здесь нет методологии, отделенной от

Теории, и именно поэтому методология выступает как

орудие непосредственного проникновения в предмет исследования.

В рассматриваемом нами плане такой же в

сущности характер носят концепция биосферы В. И. Вернадского

или генетическая эпистемология Ж Пиаже: в

них тоже методологические принципы не рядоположены

теоретическим построениям, а как бы просвечиваются

(при особом, конечно, взгляде) через форму последних.

Значит ли это, что в «высокой» науке вообще стираются

грани между теорией и методологией? Такой вывод

был бы весьма опрометчивым. И в этой сфере методология,

как таковая, не создает непосредственно результата

науки. Она выполняет свои специфические функции, отличные

от функций теории (если под теорией понимать

содержательный продукт развития науки, т. е. получение

содержательных ответов на вопросы относительно реальности,

независимо от того, выступает ли эта содержательность

непосредственно или является результатом

специально построенной интерпретации. Мы не касаемся

здесь также рассмотренного ранее вопроса о том, что и

методология в последнее время имеет тенденцию нередко

выступать в форме теории: при всех условиях она остается

теорией методологической, со всеми вытекающими

отсюда следствиями относительно ее функций в процессе

познания). Если теория направлена на получение

знания о самой действительности, то методология направлена

на процесс получения знания. Иначе говоря,

между теорией и методологией всегда сохраняется отношение

цели и средства.

Но если методология не утрачивает своих специфических

функций, то как тогда истолковать ее органическое

слияние с собственно теорией? А если такое слияние

имеет место, то как обосновать самостоятельное место

методологического анализа в системе современного научного

познания?

На наш взгляд, правильный подход к ответу на эти

вопросы заключается в том, чтобы рассмотреть движение

познания как целостный процесс, в данном случае —

как нечто достаточно отграниченное и внутренне завершенное.

Говоря более конкретно, рамки такой целостности

можно ограничить точками от выдвижения проблемы

до построения теории (в широком смысле слова)

предмета. В этих границах методология выступает как

момент всего процесса, и функцией ее является организация

этого процесса, определение его направления и

форм. Характерными точками при реализации этой

функции можно считать постановку проблемы, построение

и обоснование предмета исследования и, наконец,

построение теории (процесс, конечно, можно рассматривать

и за этими пределами, но тогда теория уже выступает

как элемент другой целостности). В каждой из этих

точек методология играет разную роль. При постановке

проблемы основная методологическая нагрузка падает

на критическую рефлексию, позволяющую обнаружить

изъяны в системе знаний об определенной реальности, и

на поиск нового подхода, повой точки зрения на эту

реальность. Здесь работа исследователя носит по преимуществу

методологический характер и осуществляется

главным образом в рамках двух первых уровней методологического

анализа. Соответственно и эффективность

деятельности исследователя измеряется прежде всего

методологическими критериями. Значение этого момента

особенно возрастает в науке наших дней, когда от правильной

постановки проблемы зависит экономическая

эффективность весьма значительных капиталовложений,

а нередко также организационный, политический, военный

и т. п. успех целых государств.

Методологические моменты продолжают преобладать

и при построении и обосновании предмета исследования.

Эта часть процесса представляет собой по существу развертывание

проблемы, организацию ее в форму системы

понятий, средств и методов исследования, а тем самым

— включение ее в систему существующего научного

знания. Но вместе с тем — это не чисто умозрительное

движение: формирование предмета исследования невозможно

без формирования адекватного ему предметного

содержания. Вот здесь именно и происходит слияние методологии

с содержательной стороной процесса познания.

Движение в плоскости методологии позволяет получить

каркас, форму предмета исследования, а движение

в плоскости содержания (т. е. исследуемой реальности)

дает собственно предметную область. В дальнейшем, при

построении теории, на передний план выступает уже

движение по предметному содержанию, включая необходимый

набор эмпирических исследований и эксперимен-

тов; за методологией же остается функция корректировки

движения исследователя.

Таким образом, методология сама по себе не выполняет

и не может выполнять в науке роль своего рода

спасательного круга, и это нисколько не умаляет ее роли.

В частности, любая методология оказывается абсолютно

бессильной в двух ситуациях: когда проблему пытаются

решить за счет одной только методологии, не выполнив

работы по построению адекватного проблеме предметного

содержания (например, «просто» прилагают системный

или какой-то иной подход к некоей реальности), и

когда новую методологию чисто внешним образом накладывают

на предметное содержание, уже построенное

ранее по законам другой методологии. И наоборот, методологические

средства оказываются эффективными

только тогда, когда они начинают выступать в качестве

исследовательских орудий, при помощи которых удается

достигнуть выражения и формирования нового предметного

содержания. При этом их эффективность самым

прямым образом зависит от того, насколько это построенное

исследователем предметное содержание адекватно

как применяемым методологическим средствам, так и исследуемой

реальности.

Все эти общие методологические соображения, естественно,

полностью относятся к методологии и логике

системных исследований, и одна из наших дальнейших

задач будет состоять в том, чтобы конкретизировать их

применительно к специфическим чертам именно этого

методологического направления.

Если исследование осуществляется под методологическими

знаменами системного подхода, то оно должно

прежде всего удовлетворять требованиям системной постановки

проблемы — это явствует из сущности системного

подхода и охарактеризованных нами его главных

функций. Отсюда следует, что в системном исследовании

обоснованию подлежит прежде всего рассмотрение объекта

исследования как системы — насколько такое рассмотрение

необходимо, насколько оно диктуется реальными

задачами исследования. При этом очевидно, что

само по себе употребление системных слов и понятий еще

не дает системного исследования даже в том случае,

если объект действительно может быть рассмотрен как

система.

Системная постановка проблемы влечет за собой целый

ряд следствий. Во-первых, это должна быть новая

постановка проблемы, позволяющая по-новому увидеть

объект и очертить реальность, подлежащую исследованию.

Во-вторых, должен быть выполнен минимум условий,

делающих последующее исследование системным.

К числу таких, методологических по своему характеру

условий относятся: постановка проблемы целостности

или связности объекта, исследование связей объекта, в

частности, вычленение системообразующих связей, выявление

структурных характеристик объекта и т. д.

Когда проблема поставлена в соответствии с требованиями

системного подхода, построение адекватного ей

предмета исследования осуществляется уже на основе

общеметодологических соображений, которым подчиняется

этот этап исследования, и с привлечением тех пока

еще немногочисленных средств и методов, которые выработаны

для этого в рамках методологии и логики системного

исследования (речь идет прежде всего о понятийном

аппарате, а также о некоторых специализированных

формальных средствах, созданных для описания определенных

конкретных типов системных объектов). Аналогичным

в принципе образом обстоит дело и с процессом

построения системной теории исследуемого объекта.


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.138 сек.)