АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Детство великого князя

Читайте также:
  1. B) вдоль Великого Шелкового пути
  2. Архіви центральних установ Великого князівства Литовського та Речі Посполитої. Литовська та Коронна метрики. Волинська метрика
  3. В дни Великого поста верующим должно особо щедро жертвовать средства на святые нужды боговозлюбленной РПЦ.
  4. ВІДОЗВА 11-го ВЕЛИКОГО ЗБОРУ УКРАЇНСЬКИХ НАЦІОНАЛІСТІВ
  5. Все пути ведут в детство
  6. Гены и детство
  7. ДЕТСТВО
  8. Детство и юность Мухаммеда. Ночь свершения. Образ Бога в исламе
  9. Детство и юность.
  10. ДЕТСТВО НАСТРАИВАЕТ МОЗГ НА СТРЕССОУСТОЙЧИВОСТЬ ИЛИ ПОДВЕРЖЕННОСТЬ СТРЕССУ
  11. Детство хозяина

Введение

 

В XIV веке, в силу неблагоприятных исторических условий, среди которых немаловажную роль играло страшное татарское нашествие, русское государство несколько отставало в своем развитии. Губительные последствия иноземного ига давали о себе знать в течение длительного времени. Но русский народ стряхнул оцепенение. Русское национальное самосознание переживало подъем. В сфере литературы и публицистики, летописания и книгопечатания, живописи и архитектуры появились замечательные мастера. Далекая Московия ощутила ветры европейской Реформации. На ее культуру пал отблеск итальянского Возрождения.

Политическое развитие России в XVI в. отмечено было противоречиями. Объединение русских земель в рамках единого государства не привело к немедленному исчезновению многочисленных пережитков феодальной раздробленности, которые опутывали русское общество густой пеленой. Между тем потребности политической централизации диктовали необходимость преобразования отживших институтов. Реформы стали велением времени.

Иван Васильевич с детства отличался редким умом, силой воли, пылкой душой, одним словом всеми качествами великого монарха. Однако лишенный отца и матери, не получил должного воспитания, так как был передан в руки вельмож, ослепленных властолюбием, способных на любые поступки ради власти и денег. Самой близкой была семья Шуйских, всеми силами пытавшаяся привязать его к себе, стремившаяся угодить. Шуйские исполняли все его желания и прихоти, тешили охотой на зверей, питали в нем склонность к сластолюбию и жестокости, не видя, во что превращается наследник престола. Так на охоте он любил не столько убивать диких животных, сколько мучить раненных.

Бояре разрешали мучить Ивану домашних животных, а сами наблюдали и смеялись, как мальчик лениво убивает их. Или одобряли то, как он на лошади, давил женщин и старцев, а потом хвалили его за смелость. Они и не думали разъяснять ему что хорошо, а что плохо и несколько не заботились о его образованности, поскольку считали его невежество благоприятным исходом для сохранения своей власти и не понимали, что это все больше ожесточает его сердце. Шуйские презирали слезы Ивана и дабы загладить свою дерзость, делали обязательно, что-нибудь в угоду наследнику, однако мальчик запоминал только плохое, а хорошее быстро забывал, так как уже знал, что вся власть принадлежит ему и никак не им.

Актуальность моей курсовой работы состоит в том, что отсутствие должного воспитания в детстве и отрочестве превратило Ивана Васильевича из умного мальчика в тирана и убийцу, так как состояние его души было всегда ниже ума.

Целью моей работы является то, необходимо рассмотреть воспитание и детство Ивана Грозного, а так же поиск причин «царства террора».

 

 


Детство великого князя

 

Согласно бытовавшему на Руси праву престолонаследия великокняжеский престол переходил к старшему сыну монарха, однако Ивану было всего три года, когда его отец великий князь Василий серьёзно заболел. Ближайшими претендентами на трон кроме малолетнего Ивана были младшие братья Василия. Из шестерых сыновей Ивана III осталось двое – князь Старицкий Андрей и князь Дмитровский Юрий.

Подходило к концу правление Василия III. Он умер в 1533 г., оставив наследником трехлетнего сына Ивана при регентше - матери Елене Васильевне (из рода князей Глинских). Вскоре, пять лет спустя, великий князь потерял и родительницу. Правитель - мальчик, наделенный умом смышленым, насмешливый и ловкий, с ранних лет чувствовал себя сиротой, обделенным вниманием. Окруженный пышностью и раболепием во время церемоний, в повседневной жизни во дворце он тяжело переживал пренебрежение бояр и князей, равнодушие и обиды окружающих. К этому прибавилась ожесточенная борьба за власть боярских группировок Глинских и Бельских, Шуйских и Воронцовых. Позднее, уже в зрелые годы, царь Грозный не мог забыть свои детские невзгоды: «Бывало, мы играем в детские игры, а князь Иван Васильевич Шуйский сидит на лавке, опершись локтем на постель нашего отца, положив ногу на стул, а на нас не смотрит».

Предвидя скорую смерть, Василий III сформировал для управления государством «седьмочисленную» боярскую комиссию. Опекуны должны были «беречи» Ивана, пока он не достигнет 15 лет. В опекунский совет вошли князь Андрей Старицкий – младший брат отца Ивана, М. Л. Глинский – дядя великой княгини Елены и советники: братья Шуйские (Василий и Иван), М. Ю. Захарьин, Михаил Тучков, Михаил Воронцов. По замыслу великого князя, этим должны были сохраниться порядок правления страной доверенными людьми и уменьшиться распри в аристократической Боярской думе. Существование регентского совета признаётся не всеми историками, так по версии историка А. А. Зимина, Василий передал ведение государственных дел Боярской думе, а опекунами наследника назначил М. Л. Глинского и Д. Ф. Бельского. Василий III умер 3 декабря 1533 года, а уже через 8 дней бояре избавились от основного претендента на трон – Дмитровского князя Юрия.

Опекунский совет управлял страной меньше года, после чего его власть начала рушиться. В августе 1534 года произошёл ряд перестановок в правящих кругах. 3 августа князь Семён Бельский и опытный военачальник окольничий Иван Ляцкий оставили Серпухов и отъехали на службу к литовскому князю. 5 августа был арестован один из опекунов малолетнего Ивана – Михаил Глинский, который тогда же умер в тюрьме. За соумышленничество с перебежчиками были схвачены брат Семёна Бельского Иван и князь Иван Воротынский с детьми. В этом же месяце был арестован и ещё один член опекунского совета – Михаил Воронцов. Анализируя события августа 1534 года, историк С. М. Соловьёв делает вывод, что «все это было следствием общего негодования вельмож на Елену и ее любимца Оболенского».

Попытка Андрея Старицкого в 1537 году захватить власть окончилась неудачей.

В апреле 1538 года 30-летняя Елена Глинская умерла, и власть перешла в руки членов семибоярщины, поспешивших расправиться с князем Овчиной. Опекуны были единодушны в своей ненависти к временщику. Но их согласию вскоре пришел конец.

С гибелью Андрея Старицкого старшим среди опекунов стал князь Василий Васильевич Шуйский. Этот боярин, которому было более 50 лет, женился на царевне Анастасии, двоюродной сестре малолетнего великого князя Ивана IV. Став членом великокняжеской семьи, князь Василий захотел устроить жизнь, приличную его новому положению. Со старого подворья он переехал жить на двор Старицких.

Царь Иван говаривал, будто князья Василий и Иван Шуйские самовольно приблизились к его особе и «тако воцаришася». Но так ли было в действительности? Ведь Шуйские стали опекунами малолетнего Ивана по воле великого князя!

Будучи членами одной из самых аристократических русских фамилий, Шуйские не пожелали делить власть с теми, кто приобрел влияние благодаря личному расположению Василия III. Раздор между «принцами крови» (так Шуйских называли иностранцы) и старыми советниками Василия III (боярами Юрьевым, Тучковым и думными дьяками) разрешился смутой. Через полгода после смерти правительницы Шуйские захватили ближнего дьяка Федора Мишурина и предали его казни. Вскоре же они довершили разгром семибоярщины, начатый Еленой. Боярин и регент М. В. Тучков отправился в ссылку в деревню. Его двоюродный племянник В. М. Юрьев прожил менее года после описанных событий. Ближайший союзник Тучкова в думе боярин И. Д. Вельский подвергся аресту и попал в тюрьму. Торжество Шуйских довершено было низложением митрополита Даниила, сподвижника Василия III.

Победа Шуйских была полной, но кратковременной. Старый князь Василий умер в самый разгар затеянной им смуты. Он пережил Мишурина на несколько недель. Младший брат Иван Шуйский не обладал ни авторитетом, ни опытностью старшего. В конце концов, он рассорился с остальными боярами и перестал ездить ко двору.

Противники Шуйских воспользовались этим, выхлопотали прощение Ивану Вельскому и вернули его в столицу, а Ивана Шуйского послали во Владимир с полками. Но опекун не пожелал признать свое поражение. Он поднял мятеж и явился в Москву с многочисленным отрядом дворян. Мятежники низложили митрополита Иоасафа, а князя Вельского сослали на Белое озеро и там тайно умертвили.

Когда князь Иван, последний из душеприказчиков Василия III, умер, во главе партии Шуйских встал, князь Андрей Шуйский. Он лишился поддержки бояр и был убит в конце 1543 г.. Правлению Шуйских пришел конец. В то время великому князю едва исполнилось 13 лет.

Иван потерял отца в три года, а в семь с половиной лет остался круглым сиротой. Его четырехлетний брат Юрий не мог делить с ним детских забав. Ребенок был глухонемым от рождения. Окруженный пышностью и раболепием во время церемоний, в повседневной жизни во дворце он тяжело переживал пренебрежение бояр и князей, равнодушие и обиды окружающих. Многие годы спустя мальчишеские обиды невыносимо жгли память и душу. Через 3 десятилетия Иван 4 вспоминал: «Было в это время мне 8 лет; и так поданные наши достигли осуществления своих желаний – получили царство без правителя, а о нас, государях своих, никакой заботы сердечной не проявили, сами же ринулись к богатству и славе и перессорились друг с другом при этом. И чего только они не натворили!

…Дворы, и села, и имущество наших дядей взяли и водворились в них. И сокровища матери нашей перенесли в Большую казну, при этом неистово пиная ногами и тыкая палками, а остальное разделили… Нас же с единородным братом моим, святопочившим в Боге (т.е. уже умершим ко времени, когда царь писал эти строки) Георгием, начали воспитывать, как чужеземцев или последних бедняков. Тогда натерпелись мы лишений, и в одежде, и в пище».

Описания царя столь впечатляющи, что их обаянию поддались историки. На основании царских писем В. О. Ключевский создал знаменитый психологический портрет Ивана-ребенка. В душу сироты, писал он, рано и глубоко врезалось чувство брошенности и одиночества. Безобразные сцены боярского своеволия и насилий, среди которых рос Иван, превратили его робость в нервную пугливость. Ребенок пережил страшное нервное потрясение, когда бояре Шуйские однажды на рассвете вломились в его спальню, разбудили и испугали его. С годами в Иване развились подозрительность и глубокое недоверие к людям.

Иван рос окруженный материнской лаской до семи лет и именно в эти годы сформировались основы его характера. Опекуны, пока были живы, не вмешивали ребенка в свои распри, за исключением того случая, когда приверженцы Шуйских арестовали в присутствии Ивана своих противников, а заодно митрополита Иоасафа. Враждебный Шуйским летописец замечает, что в то время в Москве произошел мятеж и «государя в страховании учиниша». Царь Иван велел сделать к тексту летописи дополнения, которые значительно уточнили картину переворота. При аресте митрополита бояре «с шумом» приходили к государю в постельные хоромы.

Мальчика разбудили «не по времени» – за три часа до света – и петь «у крестов» заставили. Ребенок, как видно, даже и не подозревал о том, что на его глазах произошел переворот. В письме к Курбскому царь не вспомнил о своем мнимом «страховании» ни разу, а о низложении митрополита упомянул мимоходом и с полным равнодушием: «да и митрополита Иоасафа с великим безчестием с митрополии согнаша». Как видно, царь попросту забыл сцену, будто бы испугавшую его на всю жизнь. Можно думать, что непосредственные ребяческие впечатления, по крайней мере, лет до 12, не давали Ивану никаких серьезных оснований для обвинения бояр в непочтительном к нему отношении.

Поздние сетования Грозного производят странное впечатление. Кажется, что Иван пишет с чужих слов, а не на основании ярких воспоминаний детства. Царь многословно бранит бояр за то, что они расхитили «лукавым умышлением» родительское достояние – казну. Больше всех достается Шуйским. У князя Ивана Шуйского, злословит Грозный, была единственная шуба, и та на ветхих куницах, – то всем людям ведомо; как же мог он обзавестись златыми и серебряными сосудами; чем сосуды ковать, лучше бы Шуйскому шубу переменить, а сосуды куют, когда есть лишние деньги.

Можно допустить, что при великокняжеском дворе были люди, толковавшие о шубах и утвари Шуйских. Но что мог знать обо всем этом десятилетний князь-сирота, находившийся под опекой Шуйских? Забота о сохранности родительского имущества пришла к нему, конечно же, в более зрелом возрасте. О покраже казны он узнал со слов «доброхотов» много лет спустя.

Иван на всю жизнь сохранил недоброе чувство к опекунам. В своих письмах он не скрывал раздражения против них. Одним их самых ярких воспоминаний была, уже упомянутая мной сцена невежества Шуйского, положившего ногу на стул, а при этом еще и опиравшегося на отчую постель, на самого Ивана не обращая никакого внимания. Но как превратно она истолкована! Воскресив в памяти фигуру немощного старика, сошедшего вскоре в могилу, Иван начинает бранить опекуна за то, что тот сидел, не «преклонялся» перед государем – ни как родитель, ни как властелин, ни как слуга перед своим господином. «Кто же может перенести такую гордыню?» – этим вопросом завершает Грозный свой рассказ о правлении Шуйских.

Бывший друг царя – Курбский, ознакомившись с его письмом, не мог удержаться от иронической реплики. Он высмеял неловкую попытку скомпрометировать бывших опекунов и попытался растолковать Ивану, сколь неприлично было писать «о постелях, о телогреях, (шубах Шуйских) иные бесчисленные яко бы неистовых баб басни».

Иван горько жаловался не только на обиды, но и на «неволю» своего детства. «Во всем воли несть, – сетовал он, – но вся не по своей воли и не по времени юности». Но можно ли было винить в том лукавых и прегордых бояр? В чинных великокняжеских покоях испокон веку витал дух Домостроя, а это значит, что жизнь во дворце подчинена была раз и навсегда установленному порядку. Мальчика короновали в три года, и с тех пор он должен был часами высиживать на долгих церемониях, послушно исполнять утомительные, бессмысленные в его глазах ритуалы, ради которых его ежедневно отрывали от увлекательных детских забав. Так было при жизни матери, так продолжалось при опекунах.

По словам Курбского, бояре не посвящали Ивана в свои дела, но зорко следили за его привязанностями и спешили удалить из дворца возможных фаворитов. Со смертью последних опекунов система воспитания детей в великокняжеской семье неизбежно должна была измениться. Патриархальная строгость уступила место попустительству. Как говорил Курбский, наставники «хваляще (Ивана), на свое горшее отрока учаще». В отроческие годы попустительство наносило воспитанию Ивана больший ущерб, чем мнимая грубость бояр.

Иван быстро развивался физически и в 13 лет выглядел сущим верзилой. Посольский приказ официально объявил за рубежом, что великий государь «в мужеский возраст входит, а ростом совершенного человека (!) уже есть, а з божьего волею помышляет ужо брачный закон приыяти». Дьяки довольно точно описали внешние приметы рослого юноши, но они напрасно приписывали ему степенные помыслы о женитьбе.

Подросток очень мало напоминал прежнего мальчика росшего в «неволе» в строгости. Освободившись от опеки и авторитета старейших бояр, великий князь предался диким потехам и играм, которых его лишали в детстве. Окружающих поражали буйство и неистовый нрав Ивана. Лет в 12 он забирался на островерхие терема и спихивал «с стремнин высоких» кошек и собак – «тварь бессловесную». В 14 лет он начал «человеков ураняти». Кровавые забавы тешили «великого государя». Мальчишка отчаянно безобразничал. С ватагой сверстников, детьми знатнейших бояр он разъезжал по улицам и площадям города, топтал конями народ, бил и грабил простонародье, «скачюще и бегающе всюду неблагочинно».

С кончиною опекунов и приближением совершеннолетия великого князя бояре все чаще стали впутывать мальчика в свои распри. Иван живо помнил, как в его присутствии произошла потасовка в думе, когда Андрей Шуйский и его приверженцы бросились с кулаками на боярина Воронцова, стали бить его «по ланитам», оборвали на нем платье, «вынесли из избы да убить хотели» и «бояр в хребет толкали». Примерно через полгода после инцидента в доме один из «ласкателей» подучил великого князя казнить Андрея Шуйского. Псари набросились на боярина возле дворца – убитый лежал наг в воротах два часа. «От тех мест, – записал летописец, – начали боляре от государя страх имети и послушание». Прошли долгие и долгие годы, прежде чем Иван IV добился послушания от бояр, пока же он сам стал орудием в руках придворных. Они, как писал Курбский, «начата подущати его и мстити им (Иваном) свои недружбы, един против другого».

Примерно в одно время с кончиной последнего из опекунов умер «дядька» и воспитатель великого князя конюший Иван Иванович Челяднин. Старый уклад жизни в великокняжеской семье окончательно рухнул. Много позже Иван любил упрекать бояр, не сподобивших государей своих «никоего промышления доброхотного». Иван жаловался: «Нас с единородным братом Юрием стали питать как иностранцев или же как убожайшую чадь, как тогда пострадали мы «во одеянии и в алчбе»; сколько раз вовремя не давали нам поесть!»

«Как же счесть такие многие бедные страдания, каковые перестрадал я в юности?» – восклицал Иван. Несомненно, в его жалобах как эхо звучали живые воспоминания юности. Но вот вопрос: к каким годам они относились? Можно сказать почти наверняка, что ко времени, когда Иван избавился от всякой опеки и стал жить в «самовольстве» «Ласкающие пестуны», стараясь завоевать расположение мальчика, не слишком принуждали его к учению. Наказать его за безобразия или заставить вовремя поесть они попросту не могли.

 

 


1 | 2 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.005 сек.)