АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Глава 34. Рано утром 20 октября 1665 года испанский галеон «Эль Тринидад» подошел к восточному проливу, ведущему к Порт-Ройялу

Читайте также:
  1. Http://informachina.ru/biblioteca/29-ukraina-rossiya-puti-v-buduschee.html . Там есть глава, специально посвященная импортозамещению и защите отечественного производителя.
  2. III. KAPITEL. Von den Engeln. Глава III. Об Ангелах
  3. III. KAPITEL. Von den zwei Naturen. Gegen die Monophysiten. Глава III. О двух естествах (во Христе), против монофизитов
  4. Taken: , 1Глава 4.
  5. Taken: , 1Глава 6.
  6. VI. KAPITEL. Vom Himmel. Глава VI. О небе
  7. VIII. KAPITEL. Von der heiligen Dreieinigkeit. Глава VIII. О Святой Троице
  8. VIII. KAPITEL. Von der Luft und den Winden. Глава VIII. О воздухе и ветрах
  9. X. KAPITEL. Von der Erde und dem, was sie hervorgebracht. Глава X. О земле и о том, что из нее
  10. XI. KAPITEL. Vom Paradies. Глава XI. О рае
  11. XII. KAPITEL. Vom Menschen. Глава XII. О человеке
  12. XIV. KAPITEL. Von der Traurigkeit. Глава XIV. О неудовольствии

 

Рано утром 20 октября 1665 года испанский галеон «Эль Тринидад» подошел к восточному проливу, ведущему к Порт-Ройялу. Капитан Хантер приказал бросить якорь у поросшего кустарником каменистого берега, именуемого Сауз-Кей.

До самого Порт-Ройяла было две мили. Хантер с командой стояли у поручней и смотрели через пролив на город. В порту было тихо. Их прибытия еще не заметили, но они знали, что через считаные мгновения там грохнут выстрелы и вспыхнет неистовое безумие празднования, которым всегда сопровождалось прибытие захваченных трофеев. Оно длилось целый день, а то и два.

Однако же шел час за часом, а никаких признаков торжества не наблюдалось. Напротив, каперам казалось, что город с каждой минутой делается все тише. Над недвижной водной гладью не разносилось ни грохота выстрелов, ни радостных криков, и даже праздничных костров было не видать.

— Может, на город напали доны? — хмуро предположил Эндерс.

Хантер покачал головой.

— Это исключено.

Порт-Ройял был самой сильной английской колонией в Новом Свете. Испанцы могли бы напасть на Сент-Китс или еще какое-нибудь отдаленное поселение, но не на Порт-Ройял.

— Но тут явно что-то не так.

— Скоро мы все узнаем, — отозвался капитан, поскольку ровно в этот момент от форта Чарльз, под пушками которого они как раз стояли, отчалил баркас.

Он пришвартовался к «Эль Тринидаду», и на борт галеона поднялся капитан королевской милиции. Хантер знал его. Это был Эмерсон, подающий надежды молодой офицер.

Почему-то он держался напряженно и излишне громко спросил:

— Кто командует этим судном?

— Я, — отозвался Хантер, вышел вперед и улыбнулся. — Как поживаешь, Питер?

Но Эмерсон оставался все так же напряженным и низе как не выказал, что знаком с Чарльзом.

— Будьте любезны, сэр, назовитесь.

— Питер, ты же отлично знаешь, кто я такой! Что все это значит?

— Назовитесь, сэр, или вы будете наказаны.

Хантер нахмурился.

— Что это еще за фарс?

Эмерсон, упрямо выпрямившись, продолжал:

— Вы — Чарльз Хантер, гражданин колонии Массачусетс, проживавший в последнее время в Ямайке, колонии его величества?

— Да, — подтвердил капитан и заметил, что, несмотря на прохладный ночной ветер, Эмерсона бросило в пот.

— Будьте любезны, назовите свое судно.

— Это испанский галеон, носящий имя «Эль Тринидад».

— Испанское судно?

Терпение Хантера истощилось.

— Да, испанское! Вы что, ослепли?

Эмерсон набрал побольше воздуха в грудь и заявил:

— В таком случае я обязан арестовать за пиратство вас, Чарльз Хантер.

— Пиратство?!

— Равно как и всю вашу команду. Вы отправитесь со мною на баркасе.

Капитан был потрясен.

— Кто отдал приказ об аресте?

— Мистер Роберт Хэклетт, исполняющий обязанности губернатора Ямайки.

— Но сэр Джеймс…

— Сэр Джеймс в настоящий момент умирает, — ответил Эмерсон. — А теперь, будьте любезны, следуйте за мной.

Хантер был ошеломлен. Он медленно, словно загипнотизированный, спустился по трапу в баркас. Солдаты принялись грести к берегу. Чарльз оглянулся на отдаляющийся силуэт своего судна. Он знал, что экипаж сейчас ошарашен не меньше его.

Капитан повернулся к Эмерсону.

— Да что за чертовщина тут происходит?

Вернувшись на баркас, офицер несколько расслабился.

— Здесь многое изменилось, — сообщил он. — Две недели назад сэр Джеймс подхватил лихорадку.

— Какую?

— Я могу вам сказать только то, что известно мне самому, — отозвался Эмерсон. — Сэр Джеймс оказался прикован к постели, у себя, в губернаторском особняке. В его отсутствие мистер Хэклетт взял на себя управление колонией. Ему помогает коммандер Скотт.

— В самом деле?

Хантер понимал, что слишком медленно осознает происходящее. Он просто поверить не мог, что исходом всех его рискованных приключении, пережитых за последние полтора месяца, станет то, что его посадят в тюрьму и, несомненно, повесят словно какого-то пирата.

— Да, — подтвердил Эмерсон. — Мистер Хэклетт обращался с городом сурово. Многие уже в тюрьме либо повешены. Питта вздернули на прошлой неделе.

— Питта?!

— Морли — не далее как вчера. Выписан ордер на ваш арест.

На ум Хантеру пришло множество возражений и столько же вопросов, но он не стал ничего говорить. Эмерсон был всего лишь должностным лицом, офицером, которому велели исполнить приказ начальства, тщеславного фата Скотта. Он просто исполнял свои обязанности.

— В какую тюрьму меня отправят?

— В Маршалси.

От абсурдности ситуации капитан даже рассмеялся.

— Я знаком с начальником Маршалси.

— Уже нет. Там теперь новый начальник. Человек Хэклетта.

— Ясно.

Продолжать Хантер не стал. Он слушал плеск воды под веслами и смотрел на приближающуюся громаду форта Чарльз.

В форте капитан был просто поражен, увидев бдительность и готовность войск действовать. Прежде на парапете стены форта Чарльз можно было обнаружить дюжину пьяных часовых, распевающих похабные песни. Нынешним же утром здесь не оказалось ни одного подобного субъекта. Все были в мундирах, подтянутые и аккуратные.

Хантера в сопровождении вооруженных, держащихся настороже солдат отвели в город. Они прошли по непривычно тихой Лайм-стрит, затем — по Йорк-стрит, мимо темных таверн, которые в этот час всегда были ярко освещены. Тишина, царящая в городе, и пустынные улицы поражали арестанта.

Маршалси, тюрьма для мужчин, находилась в конце Йорк-стрит. Это было большое каменное здание, на двух его этажах насчитывалось пятьдесят камер. В тюрьме воняло мочой и фекалиями. По полу, засыпанному тростником, шныряли крысы. Заключенные смотрели из-за решеток пустыми, ничего не выражающими глазами. Солдаты с факелами провели Хантера в одну из камер и заперли там.

Капитан огляделся. В камере не было ничего, ни кровати, ни койки, лишь солома на полу и высоко наверху — окно, забранное решеткой. Сквозь него видно было облако, медленно плывущее поперек молодого месяца.

Когда дверь с лязгом затворилась, Хантер обернулся и взглянул на Эмерсона.

— Когда меня будут судить за пиратство?

— Завтра, — ответил тот и ушел.

 

Суд над Чарльзом Хантером состоялся восемнадцатого октября, в субботу. Обычно в канун воскресенья этого не делалось, однако же Хантера судили именно в этот день. Здание, поврежденное землетрясением, было почти пустым, когда Чарльза — одного, без команды, — ввели туда. Там его ждал лишь трибунал из семи человек, восседавших за деревянным столом. Возглавлял его сам Роберт Хэклетт, исполняющий обязанности губернатора колонии Ямайка.

Хантера поставили перед членами суда, чтобы зачитать ему обвинение.

— Поднимите правую руку.

Капитан повиновался.

— Чарльз Хантер и все члены его команды властью нашего суверена, Карла, короля Великобритании, обвиняются в следующем.

Последовала пауза. Хантер оглядел присутствующих. Хэклетт свирепо взирал на обвиняемого сверху вниз, с едва заметной самодовольной улыбкой. Коммандер Скотт ковырял в зубах золотой зубочисткой. Торговцы Фостер и Пуэрмен отвели глаза, когда Чарльз взглянул на них. Дальше сидели лейтенант Додсон, тучный офицер милиции, едва влезающий в свой мундир, и Джеймс Фипс, капитан торгового судна. Хантер знал всех этих людей и заметил, насколько им не по себе.

— Открыто нарушая законы государства и волеизъявление короля, вы объединились, дабы чинить беспокойство и неприятности подданным и собственности его христианнейшего величества Филиппа, короля Испании, на суше и на море. Во исполнение своих злокозненных намерений вы явились в испанское поселение на острове Лерес, дабы грабить, расхищать и жечь суда большие и малые, что попадутся вам на пути.

Кроме того, вы обвиняетесь в том, что оказали противозаконное сопротивление испанскому судну, встреченному к югу от Лереса, и потопили оное, погубив всех, кто на нем находился, и все имущество.

Наконец, вы обвиняетесь в том, что, замышляя и осуществляя все это, вы, все вместе и каждый по отдельности, прилагали все усилия, дабы нападать на вышеозначенные испанские суда и поселения и убивать испанских подданных. Что вы скажете на это обвинение, Чарльз Хантер?

— Невиновен, — после краткой паузы отозвался капитан.

Для Хантера этот суд изначально выглядел издевательством. Парламентский акт, принятый в тысяча шестьсот двенадцатом году, гласил, что суд надлежит составлять из людей, которые не имеют ни прямого, ни косвенного интереса в рассматриваемом деле. А здесь буквально каждый из членов трибунала получал немалую выгоду в случае его осуждения, конфискации судна и сокровищ, находящихся на нем.

Но особо смущала капитана детальность обвинительного акта. Подробностей налета на Матансерос не мог знать никто, кроме него самого и его людей. Однако же в обвинительном акте была упомянута его успешная схватка с испанским кораблем. Откуда суд получил эти сведения? Хантер смог предположить лишь одно. Кто-то из его команды проговорился за прошедшее время, возможно под пытками.

Суд не обратил на заявление Чарльза ни малейшего внимания.

Хэклетт подался вперед и ровным тоном проговорил:

— Мистер Хантер, данный суд является высшей правовой инстанцией в колонии Ямайка. Мы не хотим, чтобы данное разбирательство цеплялось за пустые формальности, которые могут не пойти на пользу правосудию. Желаете ли вы сказать что-либо в свою защиту?

Слова Хэклетта застали Хантера врасплох. Он задумался на мгновение, прежде чем ответить.

Хэклетт хотел нарушить нормы судопроизводства. Должно быть, он видел в этом какую-то выгоду для себя. Однако же возможность казалась такой заманчивой, что грех было ею не воспользоваться.

— Если так будет угодно уважаемым членам почтенного суда, то я постараюсь это сделать, — заявил Хантер без малейшего намека на иронию.

Члены суда закивали — задумчиво, осторожно, рассудительно.

Прежде чем начать говорить, Хантер оглядел их всех поочередно.

— Джентльмены, смею заверить, никто не изучал нерушимый договор, заключенный между его величеством королем Карлом и испанским двором, более тщательно, чем я. Я никогда не стал бы разрушать недавно скрепленные узы между нашими народами, если бы меня на то не спровоцировали. Однако же данная провокация имела место быть, и даже с излишком. На мое судно, «Кассандру», напал испанский военный корабль, и все мы были захвачены в плен, безо всяких на то оснований. Затем два члена моей команды были убиты капитаном данного судна, неким Касальей. Кроме того, этот Касалья захватил на английском торговом судне помимо неизвестного мне имущества леди Сару Элмонт, племянницу губернатора этой колонии.

Этот испанец Касалья, офицер короля Филиппа, уничтожил английское торговое судно «Энтрепид», учинив преступное и кровожадное деяние и перебив всех, кто находился на его борту. Среди тех, кого предали смерти, был фаворит его величества Карла, некий капитан Уорнер. Я уверен, что его величество глубоко скорбит о гибели этого джентльмена.

Хантер на мгновение умолк. Члены суда прежде ничего об этом не знали и явно не обрадовались, услышав такое.

Король Карл принимал подобные вещи близко к сердцу. Его нрав, в целом добродушный, сильно портился, если кому-то из его друзей наносили оскорбление или причиняли вред, не говоря уж о том, если кого-то убивали.

— После этих многочисленных провокаций мы в качестве ответной меры атаковали испанскую крепость Матансерос, избавили ее светлость леди Сару от опасности и взяли в качестве добычи незначительную компенсацию, которую сочли разумной и обоснованной, — продолжал капитан. — Джентльмены, сие действие ни в коей мере не пиратство. Это всего лишь достойное отмщение за гнусные злодеяния, совершенные в открытом море. Такова суть и природа моих действий.

Он снова сделал паузу и оглядел лица членов суда. Они ответили бесстрастными взглядами, и Хантер понял, что все и без того знали правду.

— Леди Сара Элмонт может засвидетельствовать мои показания, равно как и любой член моего экипажа, буде их о том спросят. Выдвинутое против меня обвинение не соответствует истине, ибо подобные действия считаются пиратством исключительно при отсутствии соответствующей провокации, а таковая присутствовала, причем неимоверная.

Он договорил и снова взглянул на лица судей. Теперь они были непроницаемы и ничего не выражали. Хантера пробрал озноб.

Хэклетт перегнулся через стол.

— Можете ли вы еще что сказать по поводу обвинения, выдвинутого против вас, мистер Чарльз Хантер?

— Более ничего, — ответил тот. — Я сказал все, что хотел.

— И высказались весьма похвально, позволю себе заметить, — заявил Хэклетт, а шесть прочих судей закивали и согласно загомонили. — Но истинность вашей речи — другой вопрос, каковой мы и собираемся сейчас рассмотреть. Будьте любезны, сообщите суду, с какой изначальной целью ваше судно отправилось в путь.

— Для заготовки кампешевого дерева.

— У вас имеется разрешение?

— Да, подписанное сэром Джеймсом Элмонтом.

— И где же этот документ?

— Пропал вместе с «Кассандрой», — ответил Хантер. — Но я уверен, сэр Джеймс подтвердит, что подписывал это свидетельство.

— Сэр Джеймс прикован к одру болезни, — заявил Хэклетт. — В данный момент он не может ничего ни подтвердить, ни опровергнуть перед судом. Тем не менее мы поверим вам на слово в том, что эти бумаги действительно были выданы.

Хантер слегка поклонился.

— Ну а теперь сообщите нам, где именно испанский военный корабль взял вас в плен? В каких водах? — продолжал Хэклетт.

Чарльз тут же понял, что за дилемма встала перед ним, и заколебался, прежде чем ответить, хотя и знал, что промедление подорвет доверие к его словам.

Он решил сказать правду — ну, почти.

— В Наветренном проливе, к северу от Пуэрто-Рико.

— К северу от Пуэрто-Рико? — переспросил Хэклетт нарочито удивленно. — Разве в тех местах растет кампешевое дерево?

— Нет, — отозвался Хантер. — Но мы два дня боролись с сильным штормом и заметно отклонились от намеченного курса.

— Воистину очень заметно, ибо Пуэрто-Рико расположен к северо-востоку от Ямайки, а кампешевое дерево встречается к юго-западу от нее.

— Я не могу отвечать за шторм, — сказал Хантер.

— В каких числах он бушевал?

— Двенадцатого и тринадцатого сентября.

— Странно, — заметил Хэклетт. — На Ямайке в эти дни стояла прекрасная погода.

— Как все мы знаем, в открытом море погода не всегда такова, как на суше, — возразил Чарльз.

— Суд благодарит вас, мистер Хантер, за поучение касательно морского дела, — сказал Хэклетт. — Хотя я думаю, что вы мало чему сможете научить присутствующих здесь джентльменов, не так ли? — Он издал короткий смешок. — Ну а теперь, мистер Хантер, — уж простите, что я не называю вас капитаном Хантером, — станете ли вы утверждать, что не имели изначального намерения ни посредством судна, ни посредством его экипажа нападать на какое-либо испанское поселение либо владение?

— Да, утверждаю.

— Вы никогда не держали совет, дабы спланировать подобное противозаконное нападение?

— Нет, — ответил Хантер как можно увереннее, зная, что никто из команды не осмелится противоречить ему в этом вопросе.

Сознаться в общем решении, принятом в Бычьей бухте, было равносильно подписанию самому себе смертного приговора за пиратство.

— Вы клянетесь спасением своей бессмертной души, что не обсуждали подобного намерения ни с кем из членов своей команды?

— Клянусь.

Хэклетт сделал паузу.

— Позвольте мне убедиться в том, что я правильно понял суть. Вы отправились в экспедицию исключительно с целью заготовки кампешевого дерева. Исключительно по неблагоприятному стечению обстоятельств вас унес далеко на север шторм, совершенно не затронувший здешние берега. Впоследствии вас безо всякой провокации с вашей стороны взял в плен испанский военный корабль. Верно?

— Совершенно верно.

— Затем вы узнали, что капитан этого же испанского военного корабля напал на английское торговое судно и взял в заложники леди Сару Элмонт, тем самым дав вам основание для ответных действий. Это так?

— Да, так.

Хэклетт снова сделал паузу.

— Откуда вы узнали, что этот испанский корабль захватил леди Сару Элмонт?

— Она находилась на его борту к тому моменту, как мы попали в плен, — ответил Хантер. — Я узнал это из случайной оговорки одного испанского солдата.

— Весьма удобное совпадение.

— Однако же это правда. После того как нам удалось за бежать — надеюсь, это не является преступлением в глазах уважаемого суда? — мы проследовали за испанским кораблем до Матансероса, где и увидели, как леди Сару высадили на берег и переправили в крепость.

— Итак, вы напали на эту крепость с единственной целью защитить добродетель англичанки? — Голос Хэклетта был полон сарказма.

Хантер по очереди оглядел лица судей.

— Джентльмены, насколько я понимаю, данный суд не ставит себе целью решить, являюсь ли я святым. — Эти его слова вызвали смех у слушателей. — Он должен лишь определить, являюсь ли я пиратом. Конечно же, я знал, что в бухте Матансероса стоит галеон. Это был весьма ценный трофей. Все же я прошу суд принять во внимание, что у нападения имелось основание в виде провокации, причем такой, что она, откровенно говоря, не допускала двусмысленного толкования с точки зрения закона, с какой стороны ни посмотри.

Хантер взглянул на секретаря суда, в чьи обязанности входило вести протокол заседания, и увидел, к своему изумлению, что тот безмятежно восседал на своем месте и даже не думал ничего записывать.

— Расскажите нам, как вам удалось бежать с испанского корабля, когда вас взяли в плен? — велел Хэклетт.

— Это произошло благодаря усилиям плывшего с нами француза по имени Сансон, проявившего храбрость, достойную всяческого уважения.

— Вы высоко цените этого Сансона?

— Да, очень. Я обязан ему жизнью.

— Отлично, — заявил Хэклетт и развернулся. — Пригласите для дачи показаний первого свидетеля, мистера Андре Сансона!

— Андре Сансон!

Потрясенный Хантер развернулся к двери и увидел, как в зал суда входит Сансон. Француз двигался быстрой, плавной, текучей походкой. Он занял место, предназначенное для свидетеля, и поднял правую руку.

— Андре Сансон, обещаете ли вы и клянетесь ли на Святом Писании быть честным и правдивым свидетелем в деле между королем и арестованным, в том, что касается фактов пиратства и грабежа, в каковых означенный арестованный обвиняется?

— Клянусь.

Сансон опустил руку и в упор, ровно и жалостливо, смотрел на Хантера несколько секунд, пока Хэклетт не окликнул его:

— Мистер Сансон!

— Да, сэр.

— Мистер Сансон, мистер Хантер изложил нам свое описание событий этого путешествия. Теперь мы желаем услышать эту историю от вас как от свидетеля, чью отвагу отметил обвиняемый. Не будете ли вы так любезны сообщить нам, какова была цель плавания «Кассандры»? Как вы ее понимали поначалу?

— Заготовка кампешевого дерева.

— А затем вы в какой-то момент обнаружили, что дела обстоят иначе?

— Да.

— Пожалуйста, изложите это суду подробнее.

— После нашего отплытия, состоявшегося двенадцатого сентября, мистер Хантер направил судно в Бычью бухту, — начал Сансон. — Там он объявил некоторым членам команды, что собирается плыть в Матансерос, дабы захватить хранящиеся там испанские сокровища.

— И как вы к этому отнеслись?

— Я был потрясен, — ответил Сансон. — Я напомнил мистеру Хантеру, что подобное нападение является пиратством и карается смертью.

— И что же он на это ответил?

— Грязно выругался и предупредил, что если я не стану безоговорочно его поддерживать, то он прикончит меня как собаку и скормит акулам.

— То есть вы участвовали в последовавших событиях не добровольно, а под принуждением?

— Именно так.

Хантер в изумлении уставился на Сансона. Француз говорил спокойно и невозмутимо. В речи его не чувствовалось ни малейшего намека на лживость. Он то и дело дерзко посматривал на Хантера, словно бросая ему вызов. Мол, а посмеешь ли ты опровергнуть историю, которую я столь уверенно излагаю?

— Что же произошло дальше?

— Мы поплыли к Матансеросу, в надежде захватить испанцев врасплох и напасть на них.

— Прошу прощения, вы имеете в виду нападение без всякой провокации?

— Да.

— Продолжайте, пожалуйста.

— По пути к Матансеросу мы столкнулись с испанским военным кораблем. Противник превосходил нас численностью и взял в плен как пиратов.

— Что же вы стали делать?

— Я не хотел умирать в Гаване как пират, — ответил Сансон. — Особенно если учесть, что зашел столь далеко исключительно по требованию мистера Хантера. Потому я спрятался и впоследствии помог моим товарищам бежать, полагая, что после этого они решат вернуться в Порт-Ройял.

— Но они решили не возвращаться, так?

— Совершенно верно. Едва мистер Хантер снова взял в свои руки командование судном, он опять заставил нас повернуть к Матансеросу, дабы исполнить свое первоначальное намерение.

Этого Хантер уже не выдержал.

— Я вас заставил?! Как я мог заставить шестьдесят человек?!

— Молчать! — рявкнул Хэклетт. — Арестанту надлежит сохранять молчание, или его удалят из зала суда! — Он повернулся обратно к Сансону. — Как на этот раз протекало ваше путешествие с обвиняемым?

— Плохо, — ответил Сансон. — Он приказал заковать меня на время плавания.

— Матансерос и тот галеон были впоследствии захвачены?

— Да, джентльмены, — подтвердил Сансон. — Я же оказался на «Кассандре» следующим образом. Мистер Хантер явился на шлюп и решил, что тот после нападения на Матансерос непригоден к плаванию. Тогда он велел сгрузить сокровища и вообще все ценное на его судно и отдал злосчастный шлюп мне под командование. С тем же успехом капитан мог высадить меня на необитаемом острове, ибо считал, что шлюп не переживет морского перехода. Он дал мне небольшой экипаж из людей, которые придерживались тех же взглядов, что и я. Мы шли в Порт-Ройял, когда на нас налетел ураган и разбил судно вдребезги. Все погибли. Я сам кое-как сумел добраться на шлюпке до Тортуги, а с нее — сюда.

— Что вам известно о леди Саре Элмонт?

— Ничего.

— Совсем ничего?

— Я впервые слышу это имя, — произнес Сансон. — Такая особа существует?

— Конечно, — ответил Хэклетт, бросив взгляд на Чарльза. — Мистер Хантер утверждает, что спас ее с Матансероса и тем самым избавил от опасности.

— Когда мы покидали Матансерос, этой дамы с ним не было, — заявил Сансон. — Если мне дозволено будет предположить, я бы сказал, что мистер Хантер напал на английское торговое судно и взял эту особу в качестве добычи, дабы найти оправдание своим прегрешениям.

— Весьма подходящее событие, — заметил Хэклетт. — Но почему мы ничего не слыхали об этом торговом судне?

— Вероятно, он перебил всех, кто был на борту, и затопил судно, когда шел от Матансероса сюда, — ответил Сансон.

— И последний вопрос. Припоминаете ли вы, чтобы двенадцатого и тринадцатого сентября на море был шторм?

— Шторм? Нет, джентльмены. Никакого шторма в это время не было.

Хэклетт кивнул.

— Благодарю вас, мистер Сансон. Вы можете быть свободны.

— Как будет угодно суду, — отозвался француз и удалился.

Дверь захлопнулась с гулким стуком, и в зале суда воцарилось продолжительное молчание. Судьи повернулись к Хантеру. Чарльз был бледен. Его трясло от гнева, но все же он изо всех сил старался сохранить самообладание.

— Мистер Хантер, не могли бы вы напрячь память и объяснить расхождения между вашим изложением событий и тем, что поведал нам мистер Сансон, которого вы, по вашим словам, столь высоко цените? — спросил Хэклетт.

— Он лжец, сэр. Наглый и бессовестный лжец.

— Суд готов рассмотреть это обвинение, если вы предоставите нам доказательства, которые подтверждали бы его, мистер Хантер.

— У меня нет ничего, кроме моего слова, — заявил капитан. — Но вы можете получить вполне достаточное свидетельство от самой леди Сары Элмонт. Она опровергнет историю этого француза по всем пунктам.

— Мы, несомненно, выслушаем ее свидетельство, — отозвался Хэклетт. — Но прежде чем обращаться к ней, нам следует решить еще один неясный вопрос. Нападение на Матансерос — оправданное либо неоправданное — произошло восемнадцатого сентября. Вы вернулись в Порт-Ройял семнадцатого октября. Если бы речь заведомо шла о пиратах, то стоило бы предположить, что подобное промедление вызвано плаванием на какой-нибудь малоизвестный остров, с целью припрятать там захваченные сокровища и тем самым обмануть короля. Как вы объясните эту задержку?

— Нам навязали морское сражение, — ответил Хантер. — Затем мы три дня сражались с ураганом. Потом четыре дня кренговали судно неподалеку от Бока-дель-Драгон. После этого мы отправились в плавание, но на нас напал кракен.

— Простите, что перебиваю. Вы имеете в виду чудовище, обитающее в морских глубинах?

— Да.

— Занятно! — Хэклетт хохотнул, и прочие члены суда поддержали его. — Воображение, с которым вы объясняете месячную задержку, заслужило если не наше доверие, то наше восхищение однозначно, — Председатель трибунала развернулся в кресле, — Пригласите леди Сару Элмонт для дачи показаний.

— Леди Сара Элмонт!

Через несколько мгновений леди Сара, бледная и изможденная, вошла в зал, принесла присягу и стала ждать вопросов.

Хэклетт воззрился на нее, всем своим видом выражая заботу и внимание.

— Леди Сара, прежде всего позвольте сказать, что я рад приветствовать вас в колонии Ямайка и принести свои извинения за подлые злодеяния, которые, увы, стали вашими первыми впечатлениями о здешних краях.

— Благодарю, мистер Хэклетт, — с легким поклоном отозвалась девушка.

На Хантера она ни разу не взглянула, и это его беспокоило.

— Леди Сара, — продолжал Хэклетт. — Суду чрезвычайно важно знать, как обстояли дела. Вас захватили в плен испанцы, а капитан Хантер освободил, или же это он сам изначально взял вас в плен? Не могли бы вы пролить свет на этот вопрос?

— Могу.

— Пожалуйста, сделайте же это.

— Я находилась на борту торгового судна «Энтерпид», — заявила леди Сара. — Оно шло из Бристоля в Порт-Ройял, когда…

Голос ее прервался. Воцарилось продолжительное молчание. Леди Сара взглянула на Хантера. Он посмотрел в глаза девушке и заметил в них такой страх, какого еще не видал.

— Будьте любезны, продолжайте.

— Когда мы заметили на горизонте испанский корабль. Он обстрелял нас и захватил наше судно. К моему удивлению, оказалось, что этим испанским кораблем командовал англичанин.

— Вы имеете в виду подсудимого Чарльза Хантера, ныне находящегося здесь?

— Да.

— Продолжайте, пожалуйста.

Хантер едва слышал, что дальше говорила леди Сара. Мол, он забрал ее на галеон, а затем перебил всю команду английского судна и сжег его. Чарльз будто бы сказал ей, что намерен сделать вид, что он спас ее от испанцев, дабы оправдать свой налет на Матансерос. Голос леди Сары звенел, говорила она торопливо, словно стараясь как можно скорее добраться до окончания.

— Благодарю вас, леди Сара. Вы можете быть свободны.

Девушка покинула зал.

Судьи уставились на Хантера. Семь человек с каменными, бесстрастными лицами взирали на него как на заведомого покойника. Прошло несколько долгих мгновений.

— Мы не услышали от свидетельницы ничего о ваших захватывающих приключениях в Бока-дель-Драгон, равно как и о встрече с морским чудищем. Имеются ли у вас какие-либо доказательства? — мягко поинтересовался Хэклетт.

— Только вот это, — ответил Чарльз и быстро сдернул с себя одежду, оголяя торс.

Через его грудь тянулись шрамы, оставленные гигантскими, с блюдце размером, присосками кракена. Зрелище было жуткое. Члены суда ахнули и принялись тихонько переговариваться.

Хэклетт постучал молотком, призывая к порядку.

— Любопытная картина, мистер Хантер, но для образованных джентльменов неубедительная. Все мы, несомненно, можем себе представить, какие приспособления вы использовали в вашем затруднительном положении, чтобы создать видимость следов подобного чудища. Суд не убежден в вашей правоте.

Хантер взглянул в лица судей и понял, что они очень даже убеждены.

Но Хэклетт снова стукнул молотком по столу.

— Чарльз Хантер, — заявил он, — суд считает вас виновным в пиратстве и разбое на море, согласно обвинению. Есть ли у вас какие-либо основания утверждать, что этот приговор не должно приводить в исполнение?

Хантер помолчал. В уме у капитана крутилось великое множество ругательств, но все они казались ему недостаточно крепкими.

— Нет, — негромко произнес он.

— Я не расслышал, мистер Хантер.

— Я сказал — нет.

— В таком случае вы, Чарльз Хантер, и вся ваша команда признаны виновными и приговорены к возвращению в то место, откуда вас доставили, а оттуда в пятницу — на место казни, площадь Хай-стрит в Порт-Ройяле, для умерщвления через повешение. После этого ваши трупы будут сняты с виселицы и повешены на реях вашего судна. Да помилует Господь вашу душу. Надзиратель, уведите этого человека.

Хантера вывели из здания суда. Выходя, он услышал позади смех Хэклетта, странное, пронзительное кудахтанье. Затем дверь захлопнулась, и Чарльза отправили обратно в тюрьму.

 


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.025 сек.)