АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

ГЛАВА 12

Читайте также:
  1. Http://informachina.ru/biblioteca/29-ukraina-rossiya-puti-v-buduschee.html . Там есть глава, специально посвященная импортозамещению и защите отечественного производителя.
  2. III. KAPITEL. Von den Engeln. Глава III. Об Ангелах
  3. III. KAPITEL. Von den zwei Naturen. Gegen die Monophysiten. Глава III. О двух естествах (во Христе), против монофизитов
  4. Taken: , 1Глава 4.
  5. Taken: , 1Глава 6.
  6. VI. KAPITEL. Vom Himmel. Глава VI. О небе
  7. VIII. KAPITEL. Von der heiligen Dreieinigkeit. Глава VIII. О Святой Троице
  8. VIII. KAPITEL. Von der Luft und den Winden. Глава VIII. О воздухе и ветрах
  9. X. KAPITEL. Von der Erde und dem, was sie hervorgebracht. Глава X. О земле и о том, что из нее
  10. XI. KAPITEL. Vom Paradies. Глава XI. О рае
  11. XII. KAPITEL. Vom Menschen. Глава XII. О человеке
  12. XIV. KAPITEL. Von der Traurigkeit. Глава XIV. О неудовольствии

 

В гробу на белом бархате лежала Поппи. Ее глаза были закрыты. Она казалась очень бледной и удивительно красивой. Неужели она мертва?

— Проснись, — приказал Джеймс.

Он взял ее за руки, и Филу показалось, что он не только произносит эти слова, но и взывает к ней внутренним голосом.

Последовали долгие минуты полного безмолвия. Джеймс приподнял голову Поппи.

— Поппи, пора. Проснись. Проснись же. Ее ресницы дрогнули.

В душе у Фила все перевернулось. Ему захотелось издать победный крик и упасть на траву, а еще очень хотелось убежать. У него подкосились ноги, и он опустился на колени у края могилы.

— Ну давай же, Поппи, вставай. Надо идти. Джеймс уговаривал ее мягко, но настойчиво, так, словно она никак не могла отойти от наркоза.

Поппи действительно выглядела как тяжелобольная. Фил смотрел на нее с восторгом и с ужасом, а она щурилась, капризно качала головой, наконец открыла глаза и сразу же их закрыла. Джеймс продолжал ее уговаривать. Но вот Поппи все же открыла глаза и смотрела на мир, как живая.

Поддерживаемая Джеймсом, она села в гробу.

— Поппи, — робко произнес Фил. Он с трудом справлялся с нахлынувшими чувствами, его распирало от счастья.

Поппи осмотрелась, затем потянула носом воздух и резко отвернулась от света фонаря. Она казалась слегка раздраженной.

— Ну давай же.

Джеймс помог ей выбраться из гроба. Это оказалось нетрудно: Поппи была такой миниатюрной. Джеймс поддерживал ее под руки, и она выбралась на закрытую крышкой часть гроба. Фил спрыгнул в могилу и поднял сестру наверх.

Он долго стоял в замешательстве и наконец обнял сестру. Когда Фил отступил, Поппи, прищурившись, посмотрела на него. На ее мраморном лбу пролегла морщинка. Она лизнула указательный палец и провела им по щеке Фила.

— Ты вспотел, — сказала она.

Она говорит, у нее ясные зеленые глаза и нежная живая кожа. Она действительно жива.

Глядя на Поппи, Фил расчувствовался и снова обнял ее.

— Господи, Поппи, ты живая, все в порядке, с тобой ничего не случилось.

Он даже не заметил, что она не обняла его в ответ. Джеймс выбрался из могилы и спросил Поппи:

— Как ты себя чувствуешь?

Его вопрос был продиктован не только любезностью. Казалось, он прощупывает зыбкую почву. Поппи посмотрела сначала на него, потом на Филиппа.

— Я чувствую себя… великолепно.

— Это хорошо, — ответил Джеймс, глядя на нее с опаской, как на огромную гориллу, страдающую слабоумием.

— Я… я хочу есть.

Голос Поппи остался таким же музыкальным и приятным на слух, как и прежде. Фил прищурился.

— Подойди ко мне, Фил, — сказал Джеймс, рукой показывая на место у себя за спиной.

Филу стало не по себе. Поппи… неужели она к нему принюхивается? Это напоминало легкое кошачье пофыркивание. Сейчас она как раз обнюхивала его плечо.

— Фил, я думаю, тебе лучше подойти ко мне поближе, — повторил Джеймс, повысив голос.

Но то, что случилось в следующее мгновение, случилось так внезапно, что Фил шагу сделать не успел.

Маленькие ручки впились в его бицепсы мертвой хваткой. Поппи улыбнулась ему, показав очень острые зубы, и как кобра бросилась к его горлу.

«Я сейчас умру», — решил Филипп со странным спокойствием. Он не мог ее пальцем тронуть. И все же первая «охота» Поппи оказалась неудачной. Ее зубы лишь царапнули ему горло.

— Нет, ты этого не сделаешь! — крикнул Джеймс и, обхватив ее за талию, оторвал от Фила.

Поппи издала крик разочарования. Пока Филипп поднимался на ноги, она не отрывала от него взгляда. Поппи следила за ним, как кошка за ползущей по полу букашкой. Она не отводила от него глаз, даже когда Джеймс говорил ей:

— Это твой брат, Филипп. Твой брат‑близнец, помнишь?

Поппи просто смотрела на него не мигая. Фил понял, что она не только живая и прекрасная, но что она совершенно дезориентирована и умирает с голоду.

— Мой брат? Один из наших? — озадаченно спросила Поппи. Ее ноздри трепетали, а губы плотоядно раскрылись. — Он по‑другому пахнет.

— Нет, он не из наших. Но его все равно нельзя трогать. Подожди, скоро ты насытишься, — сказал Джеймс и, обратившись к Филу, добавил: — Давай быстрее закапывать эту яму.

Фил с трудом заставил себя сдвинуться с места. Поп‑пи по‑прежнему наблюдала за ним — сонно, но внимательно. Она стояла в темноте в своем белом платье с длинными волосами, ниспадающими на плечи, изящная, как лилия, и смотрела на него глазами голодного хищника.

Она больше не человек. Она что‑то другое. Она сама сказала это: они с Джеймсом одной породы, а Фил — другой. Теперь она принадлежит Царству Ночи.

«О Господи, может быть, надо было дать ей умереть», — думал Филипп, берясь за лопату дрожащими, внезапно ослабевшими руками. Джеймс уже положил на место крышку погребального свода, и Фил бросал землю, не видя, куда она падает.

— Не будь идиотом, — послышался резкий голос, и твердые пальцы сжали его запястье. Фил смотрел на Джеймса, словно сквозь пелену. — Она сейчас не лучше мертвой. Она не понимает, что происходит, но это пройдет, понимаешь, пройдет.

Грубость и сила подействовали на Фила отрезвляюще. Наверное, Джеймс прав. Жизнь прекрасна, какую бы форму она ни принимала. Поппи сделала свой выбор. И все‑таки она изменилась. Время покажет, сколь сильна эта метаморфоза.

Филипп ошибался, думая, что вампиры похожи на людей. Ему было так хорошо, так спокойно с Джеймсом, что он почти забыл о непреодолимой преграде, которая их разделяет. Подобной ошибки он больше не повторит.

Поппи чувствовала себя великолепно. Она была прекрасна и могущественна. Ей казалось, что она обрела новое, совершенное тело: наверное, такие же ощущения испытывает змея, скинув свою старую кожу, под которой обнаруживается новая — красивая и здоровая.

Теперь Поппи была точно уверена, что у нее нет рака.

Болезнь — тот ужас, который сидел у нее внутри, — ушла. Новое тело каким‑то волшебным образом убило и поглотило ее. Или, вернее, изменилась каждая клеточка ее тела, каждая молекула.

Никогда еще, даже когда была совершенно здорова, Поппи не чувствовала себя так хорошо. Она ощущала волшебную гармонию собственного тела и осознавала, что оно прекрасно ей служит.

Но ее мучил голод. Ей понадобилась вся сила воли, чтобы не наброситься на блондина, стоявшего на краю могилы. Он — брат. Поппи знала, что это ее брат, но он смертный, и она чувствует запах крови, дарующей жизнь и силу. Силу, которая была ей так необходима.

«Бросайся на него», — нашептывал ей внутренний голос. Поппи нахмурилась и постаралась отогнать от себя эту мысль. Она вдруг почувствовала, как нечто упирается в ее нижнюю губу, и ощупала губы.

Это зуб, маленький изогнутый клык. Ее клыки стали длинными, с заостренными концами и очень чувствительными.

Как странно. Она нежно потерла свои новые зубы, потом потрогала их языком, затем снова чуть надавила губой. В этот миг они уменьшились. Но стоило ей подумать о смертных, как о ягодах, наполненных чудесным соком, как зубы снова удлинялись. «Смотри‑ка, что я умею!»

Поппи не осмелилась своим открытием мешать двум мрачным парням, которые спешно закапывали яму. Она оглянулась, стараясь отвлечься от мыслей о еде.

Странно, но она не могла понять, что происходит вокруг, день сейчас или ночь. Или солнечное затмение. Для дня слишком сумрачно, для ночи слишком светло. Поппи отчетливо видела листья на верхушках деревьев и бледные крылья мотыльков, порхавших в листве.

Она подняла голову и замерла от изумления. Там, наверху, ярким серебряным светом светилась огромная круглая штука. Поппи подумала, что это космический корабль или летающая тарелка, и вдруг поняла: это просто лунный диск. Луна. Обыкновенная полная луна. А такой необыкновенно яркой и большой она кажется потому, что обновленная Поппи обладает даром ночного видения. Так вот почему она так хорошо видит мотыльков, порхающих в кронах деревьев!

Все ее чувства обострились. Вокруг витали тончайшие запахи, запахи лесных зверьков и птиц. Ветер принес мучительно аппетитный запах кролика.

А еще мир вокруг стал многозвучным. Она услышала лай собаки и только потом поняла, что собака находится где‑то далеко, за пределами кладбища.

«Готова поклясться, бегаю я тоже очень быстро», — подумала Поппи. Она чувствовала, как сильны ее мускулистые ноги. Ей хотелось пробежаться в этой прекрасной, восхитительно благоухающей ночи, слиться с ней. Она ощущала себя неотъемлемой частью огромного мира.

Джеймс, позвала Поппи. Было так странно обращаться к нему, не произнося вслух ни слова. Она даже не задумывалась о том, как ей это удается.

Джеймс, не прекращая работы, посмотрел на нее.

Держись, малышка, мы почти закончили, беззвучно ответил он.

Ты научишь меня охотиться?

Джеймс лишь кивнул в ответ. Волосы падали ему на лоб, он выглядел уставшим. Поппи вдруг показалось, что она видит его впервые, — ведь теперь она устремлялась к нему по‑новому, все ее чувства обострились. У него не просто шелковистые каштановые волосы, завораживающие серые глаза и мускулистое тело. Он пах чистым зимним дождем, она слышала, как бьется его сердце и как ширится серебристая аура его мощи и силы. Она ощущала, как текут его мысли, по‑звериному чуткие, но в то же время нежные и немного печальные.

Теперь мы партнеры на охоте, радостно обратилась к нему Поппи, и Джеймс улыбнулся в ответ. Но он был грустен, и Поппи чувствовала, что он чем‑то обеспокоен и старается от нее это скрыть.

Поппи не могла больше думать. Она уже не чувствовала голода, у нее возникло странное ощущение… будто ей не хватает воздуха.

Джеймс и Фил стряхивали брезент и раскатывали рулоны газонной травы. Забавно, раньше она об этом не думала. Ведь она лежала в могиле, ей полагается быть напуганной или содрогаться от отвращения. Но она даже не помнила, что с ней происходило после того, как она уснула в своей спальне, и до того, как Джеймс ее разбудил.

Она все забыла. Все, кроме сна…

— Отлично, — сказал Джеймс, складывая инструменты. — Теперь пора уходить. Как ты себя чувствуешь?

— М‑м‑м… Немного странно. Не могу глубоко вдохнуть.

— Я тоже, — ответил Фил, тяжело дыша и вытирая лоб. — Никогда не думал, что копка могил такая тяжелая работа.

Джеймс бросил на Поппи пристальный взгляд.

— Как ты думаешь, ты потерпишь с этим, пока мы не приедем ко мне?

— Ну… надеюсь. — Поппи не понимала, что он имеет в виду. С чем она должна потерпеть? И почему он думает, что у него ей станет легче дышать?

— В доме есть пара вполне безопасных доноров, — сказал Джеймс. — Я не хочу, чтобы ты выходила на улицу. Лучше будет, если ты сделаешь это у меня.

На этот раз Поппи поняла, о чем он говорит.

Джеймс хотел, чтобы она спряталась на заднем сиденье машины, но она отказалась. Ей хотелось сидеть впереди, чтобы чувствовать дуновение свежего ночного ветра.

— Хорошо, — в конце концов сдался Джеймс. — Закрой хотя бы лицо рукой. Я поеду задворками. Тебя не должны видеть.

На улицах было пустынно. Приятный ветер обдувал щеки, веял прохладой, но не облегчал ей дыхания. Как Поппи ни старалась, она не могла сделать вдох.

«У меня кислородное голодание», — думала она. Сердце бешено стучало, губы и язык стали сухими, но воздуха все равно не хватало.

«Что со мной?»

Вдруг ее сковала невыносимая боль. Ужасные мышечные судороги, похожие на спазмы, такие, которые бывали у нее, когда она занималась в школе легкой атлетикой.

С трудом преодолевая боль, Поппи вспомнила слова учителя физкультуры: «Спазмы бывают, когда мышцы не получают достаточно кислорода. Судорога — это знак того, что мышцы умирают от голода». Но это же больно! Очень больно. Она не могла даже позвать на помощь Джеймса. Сил хватало только на то, чтобы, уцепившись за дверь машины, судорожно вдыхать воздух. Она с шумом втягивала его в себя, но это не помогало.

Спазмы сковали все ее тело. Поппи была так слаба, что в глазах у нее потемнело. Она чувствовала, что умирает. Случилось что‑то страшное, неправильное. Казалось, она тонет и отчаянно пытается вынырнуть на поверхность, чтобы глотнуть немного воздуха… но воздуха нет.

И вдруг она увидела путь к спасению. Увидела или, точнее, почуяла. Машина остановилась на красный свет. Поппи по пояс высунулась из салона и вдруг поняла, что впереди забрезжила жизнь.

Жизнь. Больше всего на свете ей хотелось жить. Поп‑пи не размышляла, она действовала, и действовала молниеносно: резким движением она распахнула дверь и выскочила из машины. Вслед ей послышался страшный

крик Фила, слившийся с криком Джеймса. Она не обратила на них никакого внимания. В этот миг для нее не существовало ничего, кроме одного — желания жить. Она вцепилась в мужчину, идущего по тротуару, подобно тонущему, вцепившемуся в спасателя. Он был высок и для смертного довольно силен. Щеки его заросли щетиной, а кожа казалась даже грязной, но все это не имело никакого значения: стоит ли обращать внимание на упаковку, если внутри пульсирует эта божественная красная жидкость!

На этот раз Поппи не промахнулась. Ее острые зубы мгновенно вонзились в горло мужчины. Он попытался сопротивляться, но быстро обмяк.

Как только Поппи начала пить, ее горло оросила приятная сладковатая прохлада. В ней проснулся звериный голод. Влага на губах казалась дикой, первобытной, каждый глоток возвращал ее к жизни.

Поппи пила и не могла оторваться. Она чувствовала, как уходит боль и на смену ей приходит удивительное ощущение легкости. Оторвавшись на мгновение от своей жертвы и сделав вдох, она поняла, что ее легкие наполняет восхитительный свежий воздух. Она хотела продолжить, но Джеймс оторвал ее от этой удивительной трапезы. Он громко воззвал к ней — и мысленно, и голосом. Его слова звучали спокойно, но требовательно:

— Поппи, прости меня. Это я виноват. Я не должен был заставлять тебя ждать так долго. Но теперь хватит. Остановись.

Поппи увидела, что Филипп, ее брат Филипп, в ужасе смотрит на нее. Джеймс сказал, что она может остановиться, но она не собирается останавливаться. Не хочет останавливаться. Мужчина больше не сопротивляется. Похоже, он без сознания.

Поппи снова склонилась к жертве. Джеймс грубо ее оттолкнул. Он казался бесстрастным, но его голос был резким:

— Слушай, теперь тебе придется выбирать. Ты действительно хочешь убить этого человека?

Эти слова глубоко поразили ее. Убить… Кровь несет с собой могущество, жизнь и силу. Если она выпьет Кровь этого человека, как сок спелого апельсина, она получит силу, которая кроется в самой глубине его существа. Кто знает, какая энергия тогда в ней проснется?

Но… он человек, а не апельсин. Такой же человек, каким была она сама.

Медленно, отрешенно она заставила себя отойти от жертвы. Джеймс с облегчением вздохнул и осел на тротуар, словно силы покинули его. Фил прислонился к стене дома. Он был потрясен, Поппи это чувствовала. Она даже различала слова, которые он произносил про себя, — слова «отвратительно» и «аморально». В его мозгу промелькнула фраза: «Стоило ли спасать ей жизнь, если она потеряла душу?»

Джеймс обернулся, чтобы взглянуть на него, и Поппи увидела яростный серебряный огонь в его глазах.

— Ты ничего не понимаешь, тебе за нее стыдно, да? — разъяренно спросил он. — Ты не понимаешь, что она могла напасть на тебя, но не сделала этого, несмотря на то что почти умирала. Ты не знаешь, что такое кислородное голодание. Это совсем не похоже на жажду — ты задыхаешься, клетки твоего организма умирают от недостатка воздуха, потому что кровь не способна переносить кислород. На свете нет ничего хуже этой боли, но она не напала на тебя, чтобы ее унять.

Филипп казался пристыженным. Он посмотрел на Поппи, потом неуверенно поднял руку.

— Мне очень жаль…

— Ладно, забудь обо всем, — отрезал Джеймс.

Он встал, повернулся к распростертому на асфальте мужчине и осмотрел его. Поппи чувствовала, что он прибегнул к гипнозу.

— Я внушаю ему, чтобы он забыл все происшедшее, — объяснил он Поппи. — Ему нужно только немного отдохнуть, взгляни, раны на шее уже затягиваются.

Поппи все видела, но не чувствовала радости. Она знала, что Фил по‑прежнему не одобряет ее — не за то, что она сделала, а за то, кем она стала. Она бросилась в объятия Джеймса.

Что со мной? Я превратилась в чудовище?

Он крепко обнял ее. Нет, ты просто другая. И совсем не чудовище. А Фил — дурак.

Ей хотелось рассмеяться, но она ощущала привкус печали в его покровительстве и любви. Это походило на ту трепетную грусть, которую Поппи знала в нем раньше. Ему самому никогда не нравилось быть хищником, а теперь он превратил в такого же хищника и ее. Их план удался блестяще, и Поппи никогда уже не будет прежней Поппи Норт.

Хотя она и слышала его мысли, ей не удавалось в полной мере проникнуть в его душу, как это бывало прежде, когда они обменивались кровью. У них никогда больше не возникнет такой полной близости.

У нас не было выбора, мысленно произнесла Поппи и затем, подтверждая свою мысль, сказала:

— Мы сделали то, что должны были сделать. Нужно жить дальше и постараться жить как можно достойнее.

Ты храбрая девочка. Я тебе это говорил?

Нет. Но даже если бы и говорил, я с удовольствием услышала бы это снова.

Потом они молча ехали к дому Джеймса. На заднем сиденье, уставившись в одну точку, мрачно сидел Фил.

— Слушай, припаркуй машину возле вашего дома сам, — попросил Джеймс, доставая из багажника инструменты и одежду Поппи. — Я не хочу показываться с ней в вашем районе и не могу оставить ее одну.

Фил бросил взгляд на темное двухэтажное строение, и какая‑то мысль вдруг поразила его. Он откашлялся. Поппи поняла его замешательство. Квартира Джеймса всегда была для нее запретным местом. Ей не разрешалось бывать здесь вечером. Очевидно, Фил вновь решил защищать свою сестру.

— А ты… не можешь просто отвезти ее в дом твоих родителей?

— Сколько раз тебе объяснять? Не могу я привезти Поппи к родителям, потому что мои родители не знают, что она вампир. Сейчас она вне Закона. Это значит, что нужно все держать в тайне до тех пор, пока я не проясню ситуацию — тем или иным образом.

— Как… — начал было Фил и замолчал, качая головой. — Ладно, не сегодня. Поговорим об этом позже.

— Нет, не поговорим, — ответил Джеймс. — Ты уже сделал все, что мог. Остальное касается только меня и Поппи. Езжай, живи, как жил, и держи язык за зубами.

Фил хотел возразить, но сдержался. Он взял ключи от машины и посмотрел на Поппи.

— Я рад, что ты жива. Я люблю тебя, — сказал он.

Поппи чувствовала, что брат готов ее обнять, но что‑то удержало их от объятий. В груди у Поппи была пустота.

— Пока, Фил, — сказала она. Фил сел в машину и уехал.

 


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.01 сек.)