АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

МЛАДЕНЦЫ В ПРИЮТЕ Тедди и Ларри. Сравнение младенцев из приюта и из семьи

Читайте также:
  1. Атмосфера семьи: Флоренские
  2. БЕСЕДА СЕДЬМАЯ. МОРАЛЬНЫЕ ЦЕННОСТИ СЕМЬИ
  3. В китайских ресторанах можно заказать блюдо из неродившихся младенцев
  4. В процессе анализа проводят также сравнение затрат на 1 руб. товарной продукции в динамике и, если есть возможность, сравнение со среднеотраслевым показателем.
  5. Важность и необходимость воссоединения с собственным ребёнком. Импринтинг. Участие всей семьи в родах. Участие мужа и старших детей. Важность первого кормления.
  6. Второй принцип счастливой семьи: любите весь мир
  7. Выздоравливающие семьи должны научиться превращать коллективную вину в индивидуальную и разделенную ответственность
  8. Выселение нанимателя и (или) проживающих совместно с ним членов его семьи из жилого помещения без предоставления другого жилого помещения
  9. Генеалогическое древо семьи
  10. Генеалогическое древо семьи Рерихов
  11. Глава 15. АЛИМЕНТНЫЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВА ДРУГИХ ЧЛЕНОВ СЕМЬИ
  12. Глава 5_Некоторые факты о вскармливании младенцев

Мы представляем материал о двух младенцах — одного из семьи и одного из приюта. Мы очень хорошо знали обоих. Тедди, приютский младенец, изучался нами с середины третьей недели жизни в течение продолжительного времени. Ларри, младенец из семьи, был одним из объектов нашего лонгитюдного изучения дет­ского развития, его мы знаем с самого рождения.

Представляемые данные позволяют сравнивать и проводить различия в их поведении и развитии. Мы выбрали Тедди, по­скольку он был лучшим в своей группе и отставание в его разви­тии в первый год было не таким значительным, как у всей про­должительно наблюдавшейся группы. Ларри, младенец из семьи, ни в каком отношении не был развит лучше группы «семейных» младенцев, а был средним, обычным ребенком. Выбором лучшего из приютской группы и среднего из семейной: мы надеемся пока­зать без опасения преувеличения различия в развитии младенцев, имеющих должный материнский уход и лишенных его.


Оба младенца при рождении весили по 4 фунта и могли счи­таться здоровыми и крепкими. Шкалы их развития по тестам, про­водимым в первый год, приведены в графиках 1 и 2.

Тедди, которого в десятидневном возрасте доставили из госпи­таля в приют, был впервые нами осмотрен в возрасте двадцати дней. Тогда это был хорошо упитанный, крепкий ребенок, съедав­ший положенное ему количество пищи. Чувствовалось его преиму­щество в развитии нервной и мышечной систем; впечатление об особенно хорошем развитии создавали в первую очередь схемы организации рефлексов, начало замещения некоторых неонаталь-ных рефлексов на более зрелые формы поведения, его визуальная живость. Более того, он был сильным и крепким, громко кричал, и его физический рост протекал нормально.

В течение нескольких месяцев, в которых его развитие так же характеризовалось задержкой, как и у остальных младенцев его окружения, результаты тестирования Тедди, его поведение и ак­тивность были не так сильно нарушены, как у других. Никогда до конца не было ясно, почему Тедди оказывался относительно лучше других приютских младенцев. Однако мы можем допустить две возможности: 1. Его врожденное биологическое наследие мог­ло быть весьма хорошим, что можно предположить из признаков быстрого созревания в первые месяцы. 2. Он представлял собой проблему в отношении своего питания тем, что часто упускал со­ску бутылки и начинал кричать. Поскольку он был наделен гром­ким голосом, нарушающим обычный покой, он получал больше внимания от прислуги. Хотя прислуга была не всегда довольна им и считала хлопотными его протесты, результатом все же были его более частые контакты со взрослыми в первые семь-восемь месяцев.

На время осмотра, приходящегося на возраст в двадцать шесть недель, дела у Тедди шли относительно хорошо. Это был крепкий, привлекательный младенец с умеренно сильным стремлением к двигательной активности. Он был способен интересоваться тесто­выми материалами так долго, сколько «экзаменатор» мог не от­влекать его внимания игрушками. Его интерес к тестовым ма­териалам был сильнее, чем у остальных приютских детей, развитие его функций также было на высоком уровне. Не было признаков беспокойства при виде незнакомца. Он приветствовал исследова­телей дружеской, милой улыбкой, временами активно начинал кон­такт улыбкой или касаясь одного из нас. Прислуга говорила, что не может же она удерживать его бутылку, а он стремился выпу­стить ее изо рта, а после этого визжал так пронзительно, что си­делке приходилось подходить к нему и держать несколько минут. Его часто усаживали на маленькое парусиновое кресло-качалку, чтобы он не был таким шумным.

Коэффициент его развития по тесту Гезелла был равен 108, по шкале Бине—122. Высокая оценка по шкале Бине была обуслов­лена главным образом его активностью в поиске социальных кон­тактов и хорошим двигательным развитием. Однако по тестам он



был несколько хуже среднего уровня своего возраста: он не про­тестовал, когда у него отбирали игрушку, и не пытался вернуть ее; он, по всей видимости, не различал знакомых и незнакомых ему людей, не отличал бутылку от куклы. Самым слабым его ме­стом, было общение, в возрасте шести недель он был ниже средне­го уровня. В двадцать четыре недели у него было несколько раз­витых схем общения в виде ворчания и мычания и спонтанных зву­ков, но он минимально использовал голос в социальных контактах. Задержка была и в имитационной активности, как в мимике, так и в звуках. Хватание было развито согласно возрастному норма­тиву, однако он не был так умел в использовании своих рук, как это предполагается схемой развития. Он качался, когда его держа­ли на руках, а также лежа и сидя на коленях. Можно сказать, что он был каким-то негнущимся и совсем не прижимался к тому, кто его держал. Он проявлял интерес к двигательной активности и, вертясь, мог изменять положение. Поведение в лежачем положе­нии было более развито, чем в сидячем. Очевидно, было и умень­шение количества контактов рук со ртом по сравнению с преды­дущими наблюдениями. И совсем не было сосания пальцев.

Таким образом, в возрасте двадцать шесть недель (шесть ме­сяцев) Тедди производил впечатление более благополучного, чем остальная группа. Однако наряду с признаками хорошего разви­тия можно было заметить и начинающееся отставание некоторых функций, которое стало еще большим в последнюю половину пер­вого года. Диагностика его развития в возрасте 32, 38, 45, 55 не­дель показала еще большее отставание. Отклонение было посте­пенным, но прогрессивным. Он стал менее активен по отношению к людям и уже не так отвечал им. Заметно уменьшился его инте­рес к игрушкам, он проявлял минимальный интерес, если вообще проявлял, к решению проблем, соответствующих его возрасту. Ему недоставало игривости, а обеднение его проявлений чувств было все более очевидно. Он выглядел менее крепким, здоровым и активным, хотя и нормально набирал вес. У него часто был нас­морк, хотя он и не был болен. Для иллюстрации этих изменений приводим описание Тедди в 45 недель (0; 10—11).

Коэффициент его развития по тесту Гезелла был 87, по шка­ле Бине — 99. Однако спад в оценках теста был не так заметен, как изменения в облике, настроении, реакции на людей. Более того, многого из того, что он мог сделать, можно было добиться лишь иногда, и то с большими усилиями со стороны эксперимен­татора.

У него было мрачное, неулыбчивое лицо и жалкий взгляд. При приходе исследователя ему вытирали нос, при этом он жалобно плакал, не делая, однако, никаких попыток уклониться или отпих­нуть руку сиделки. Персонал все еще считал его «шустрым ма­леньким мальчиком» по сравнению с другими детьми в комнате, но он поразительно отличался от младенцев в семье. Приводим некоторый материал из детальной записи наблюдений того вре­мени.


Когда ему показали кубики, он посмотрел на них, наклонился вперед и дотянулся до них правой рукой. Попытался схватить один и сразу отпустил его. Поскольку ему некоторое время не удавалось достать их, один кубик положили ему в руку, и он охот­но принял его. Затем он с подозрением посмотрел на меня и, в конце концов, попытался улыбнуться в ответ на мою улыбку и мои попытки заинтересовать его другими кубиками. Он выглядел очень заторможенным, как будто был неспособен энергично дви­гаться или что-либо изучать... Руки часто находились в «застыв­шем» положении до тех пор, пока исследователь не активизиро­вал его, положив игрушку ему в руку. В остальное время харак^ терное симметричное положение, в котором локоть согнут на 60 градусов, руки немного выше плеч, ладони открыты; пальцы раздвинуты примерно на четверть дюйма и слегка согнуты; боль­шой палец несколько противопоставлен ладони.

Он мог сидеть, пытался стоять, мог проползти несколько ша­гов на четырех точках. Однако он больше раскачивался, чем пол­зал, находясь в этом положении. Будучи активизирован, он мог дотянуться до игрушки и схватить ее, мог держать две игрушки одновременно.

Однако он постоянно отбрасывал одну из них, фиксируя вни­мание на какой-то другой. Он проявлял некоторое неудовольствие, когда у него отбирали игрушку, но охотно принимал заменяющую. Он не делал никаких усилий, чтобы вернуть спрятанную игрушку. Когда он был расстроен, его, по всей видимости, легче было успо­коить, дав ему игрушку, а не прямым контактом со взрослыми, включая и «знакомых» взрослых. Представлялось, что иметь в руках игрушку для него было важнее его привязанности к какой-либо особенности игрушки.

Стало труднее, чем во время последнего контакта, вызвать имитацию им взрослых, не было видно и игровых реакций на со­циальные игры, которые характерны для детей его возраста. Он не понимал, зачем взрослые поднимают его, хотя и принимал это с некоторыми проявлениями удовольствия.

Особенно выделялось его спокойствие, заброшенный вид и от­сутствие в нем жизненной активности. Интерес к игрушкам в основном ограничивался их держанием, рассматриванием и реже засовыванием в рот. Когда он чувствовал себя несчастным, его плач звучал не требовательно, не сердито, а жалобно, сопро­вождаясь обычно раскачиванием. Способность протестовать, кото­рой он обладал раньше, стала намного меньше. Он не обращался ко взрослым, чтобы облегчить свое горе или вовлечь их в игру или приятное взаимодействие. Он ничего не требовал. Пропало активное отношение к миру, которое раньше было одним из наи­лучших аспектов его развития. Под воздействием активных и на­стойчивых попыток к социальному взаимодействию он становился немного более отзывчивым, оживленным и активным, но впадал в депрессию и принимал вялый вид, как только взрослый становил­ся менее активным.

,157


Два характерных замечания исследователей по поводу того, какое впечатление Тедди производил в то время. Первое: «Погас в Тедди огонь»; второе: «Если завести ему мать, он немного пой­дет; сам он уже не тронется».

Ларри, младенец восьми фунтов веса, был вторым ребенком в семье. Это был привлекательный новорожденный, крепкий, уме­ренно активный, с сильным криком. Выкармливаемый в течение шести месяцев грудью, а затем постепенно приучаемый к чашке, Ларри быстро набирал вес. В первые три-четыре месяца он был несколько беспокоен по ночам, и мать успокаивала его, держа на руках.

В один месяц это был большой, хорошо упитанный, бодрый младенец, у которого начала появляться социальная улыбка. Он благополучно прошел тестирование в семь недель. Была неко­торая активность в контактах рук со ртом, визуально он был вос­приимчив и внимателен, отвечал взрослым улыбками, ворковани­ем и другими звуками. Хотя он и был несколько неактивен в дви­жениях, они оставляли впечатление силы и хорошей организации. Он хорошо приспособился к положению на руках и реагировал на положение для питания усиленным сосанием. Мать держала его в комфорте и безопасности. Ее удовольствие от него было хо­рошо видно, хотя она и немного жаловалась на него.

При тестировании в двадцать недель он был социально отзыв­чив и интересовался игрушками. Движения рук ко рту были хорошо организованы и целенаправлены. Он «голосил» людям, а также спонтанно игрушкам и самому себе. Он играл со своими руками, тер нос, касался своего тела. Игрушки, как и руки, он пробовал на зуб. Он был большим, хорошо сложенным, умеренно активным.

Результаты его тестирования были хорошими и в количествен­ном, и в качественном отношении. Он улыбался экспериментатору и был внимателен к нему, но часто поворачивался к сидящей ря­дом матери, устанавливал с ней визуальный контакт, часто изда­вая звуки и улыбаясь ей. Взаимодействие между Ларри и его матерью было описано одним из наших наблюдателей. Оно ча­стично представлено здесь, поскольку демонстрирует некоторые различия в окружении Тедди и Ларри.

«Мать помещает Ларри на стол, раздевает, готовя к осмотру; он дотягивается до ее лица и трогает его. Когда с него снята рубашка, она склоняется над ним, трется носом о его живот и грудь, прижимается к нему, целует и нежно кусает. Он хихикает с возрастающим возбуждением, тянет ее за волосы, которые каса­ются его рта и носа. Дороти, двухлетняя сестра, играющая с кук­лами в этой же комнате, несколько раз зовет мать, пытаясь при­влечь ее внимание. Мать поднимает голову и, коротко, с некоторой повелительностью говоря «убери игрушки», возвращается к игре с Ларри. Игра продолжается около двух минут, после чего педи­атр приступает к осмотру. Ларри, уже спокойный, улыбается и до-


тягивается до педиатра, когда тот щупает его живот, и лепечет так, как будто получает удовольствие от этой стимуляции».

При осмотре в возрасте двадцать семь недель Ларри был боль­шим, хорошо сложенным младенцем с очаровательной улыбкой. Коэффициент его развития по тесту Гезелла был 120, по шкале Бине—124. При его тестировании не было выявлено задержек в какой-либо сфере развития, его функционирование было хорошо организовано и согласовано. Он четко различал знакомых и не­знакомых ему людей, немного волновался при виде чужих. Не­смотря на беспокойство, он без труда приспосабливался к тестовой ситуации, проявлял интерес к экспериментатору и отвечал ему. Довольно часто он поворачивался к матери, устанавливая с ней короткий контакт, и самая радостная его улыбка была ей. На­строение его было радостным.

Все еще частично кормимый грудью, он хорошо ел и твердую пищу, включая некоторые продукты с общего стола и молоко. При этом печенье он ел самостоятельно. Он вставал на четыре точки и пытался ползать, проявлял интерес к текстовому материалу, искал потерянную игрушку, вступал в контакт со взрослыми, ус­пешно их имитируя. Он клал руки в рот, мог в рот засунуть даже ступню.

Его повторное тестирование в 36, 43, 48, 55 недель показало продолжение хорошего развития. В 43 недели он был крепким, здоровым младенцем. Коэффициент его развития по тесту Гезелла был 103, по шкале Бине—114. В 48 недель его общее моторное развитие было хорошо организовано: он хорошо ползал, пытался стоять, передвигался. Более того, он эффективно использовал свои движения — и в доставании игрушки и человека, и в избегании неприятных воздействий. Более тонкие навыки движения также были хорошо развиты. Он проявлял интерес к тестовому материа­лу. Мог с легкостью манипулировать двумя предметами одновре­менно, интересовался обоими и комбинировал их. Его интерес к осмотру и изучению «ручным» способом мира людей и вещей про­явился в тестовой ситуации, в которой объектами его исследова­тельского интереса был колокольчик параллельно с людьми и соб­ственным телом. Он имел представление о круглой форме и мог связать ее с дырой в доске, находил игрушку за ширмой. Он был заинтересован в социальном контакте с экспериментатором и бы­вал его инициатором. С интересом и удовольствием участвовал в социальных играх. У него был большой репертуар звуков, 'кото­рыми он выражал множество чувств, и использовал «мама» и «па­па» только как имена своих родителей. Он пил молоко из чашки и хорошо ел разнообразную еду. Небольшой отрывок из записи наблюдения Ларри передает производимое им впечатление.

«Ларри по-прежнему привлекателен, крепок и дружелюбен, но в нем произошло какое-то изменение, и трудно сказать, что имен­но создает такое впечатление. Он кажется повзрослевшим и мень­ше походит на младенца. Это, конечно, обусловлено и его двига­тельными навыками, и его меньшей круглощекостью, несколько



изменились и его пропорции. Однако главное изменение в его мимике, которая стала более произвольной и целенаправленной... Он очень часто засовывает игрушки в рот и бьет их. Бьет он их с силой, размахивает ими и, по всей видимости, получает удоволь­ствие не только от движений, но и от звуков. Его движения хорошо координированы и пластичны. Он не проявляет видимого колеба­ния при приближении к новым объектам или отказе от старых, хотя он и смотрит за ними и пытается их вернуть, если не полу­чает чего-либо взамен. Его возрастающий интерес к миру и впе-

WO -

\

Wo -

120 • 100 -

30

(вмес.
6мее.

12 мес.


чатление о его произвольной направленной активности заставляют думать, что у него хватает энергии для жизни».

В последующие месяцы Тедди и Ларри все больше отличались друг от друга в своем развитии. Сравнение их оценок по двум тестам даны в графиках. (На первом графике показан коэффи­циент развития по шкале Бине, на втором по шкале Газелла. Сплошной линией обозначен график развития Ларри, пунктир­ной— Тедди.— Сост.) Более впечатляют различия во взаимодей­ствии с людьми, в использовании появляющихся функций для при­способления к людям, к повседневному миру вещей и событий. Эти различия между младенцами из семьи и из приюта, многие из которых не могут быть выражены в цифровых коэффициентах те­ста, были вам представлены.

Provan.ee S., Lipton P. Infants in Institutions: a Comparison of Their Development with Fa­mily-reared Infants During the First Year of Life.— New York, 1962.-P. 128-139. (Перевод А. А. Хвостова.)

АЙНСВОРЗ Мэри — американский психолог и педагог. Иссле­дует психологические особенности ребенка, лишенного попечи­тельства родителей.

Соч.: Research strategy in the study of Motherchild separation. Courrier, 4, N 3, 2.— 1954 (в соавт. с Дж. Боулби); Psychodia-gnostic assessments of a child after prolonged separate in early childhood. Brit. T. med. Psychol., 25, 170.


 



\

120 110

too •

90 • BO 70 60

SO 40


Бмес-


M. Айнсворз


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.006 сек.)