АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Время до уничтожения Крессиды: 3 часа 34 минуты 45 секунд

Читайте также:
  1. I. ЗНАЧЕНИЕ СОВРЕМЕННОЙ ФИЗИКИ В НАШЕ ВРЕМЯ
  2. II. Возобновление служения Церкви в тюрьмах в настоящее время.
  3. II. Время начала и окончания работы
  4. My Free Time (Мое свободное время)
  5. V. Рабочее время и его использование
  6. X. Время отдыха
  7. А как насчёт вашего времяпрепровождения?
  8. А – коэффициент, характеризующий время срабатывания тормозной системы.
  9. А32. Социальные движения в Греции в эллинистическое время. Реформы Агиса и Клеомена в Спарте.
  10. Аарон молчит секунды четыре.
  11. Абсолютное сознание как остающееся после уничтожения мира
  12. Автор Апокалипсиса и его время

 

ПОМЕЩЕНИЕ БЫЛО маленьким, немногим больше, чем жилые комнаты на нижних уровнях улья. В нем стояла единственная кровать, хотя на полу вокруг валялось множество мусора: обломки мебели, рваная одежда, разбитые лампы, даже пара картин, углы которых почернели от огня.

Стены, конечно, были ледяные. На одной стене была грубо намалевана большая восьмиконечная звезда Хаоса, ручейки черной краски стекали с нее на пол.

Блонского не удивило, что Мангеллан, хотя под его властью было громадное пространство почти опустошенного улья и Ледяного Дворца, требовал, чтобы его последователи жили вот так. Чем больше им приходилось трудиться ради выживания, тем меньше времени оставалось на заговоры против их повелителя.

Хотя жителю этой комнаты теперь было уже все равно.

Он сейчас лежал на льду внутреннего двора под окном, через которое любовался зрелищем, когда в комнату ворвался Блонский. Некоторые Ледяные воины считали, что нет чести в том, чтобы стрелять в спину врагу, но Блонский не соглашался с ними. Самое главное — убить еретика. И упустить такую возможность было бы грехом.

Он хотел бы только получить шанс еще раз выстрелить в Мангеллана. Блонский как раз целился в него, когда увидел, что у Грейла неприятности, и пришлось поддержать огнем товарища. Да и охранники верховного жреца действовали слишком быстро, быстрее, чем он ожидал.

Один из них был уже здесь. Космодесантник Хаоса. Его массивный корпус закрывал все окно, погрузив небольшую комнату в полумрак. Блонский отошел к двери, перелез через кровать и кучи мусора, не прекращая стрелять из лазгана, хотя он и знал, что не сможет причинить этим серьезных повреждений, но надеялся, по крайней мере, заставить космодесантника Хаоса потерять равновесие, чтобы он не смог удержаться за внешнюю стену и упал.

Пора было все бросить и уходить.

Блонский метнул в противника осколочную гранату, но космодесантник Хаоса с легкостью поймал ее и отшвырнул через плечо, и она взорвалась в воздухе над двором. И когда он протиснулся через окно в комнату, у Блонского уже не было ни времени, ни боеприпасов.

Космодесантник Хаоса поднял болтер и выстрелил. Блонский успел захлопнуть дверь и побежал, слыша, как болты пробивают деревянную дверь. Через секунду раздался страшный треск — дверь была вырвана из ледяного проема.

Блонский мчался по пустым коридорам, взбегая по лестницам, но страшный преследователь не отставал. Блонский слышал позади топот его тяжелых шагов. Космодесантник Хаоса еще не догнал его лишь потому, что валхаллец был легче и более гибким, что позволяло ему лучше держаться на скользком ледяном полу.

Он пробежал мимо двух изумленных культистов, прятавшихся здесь после взрывов во дворе, и скрылся, прежде чем они успели как-то отреагировать на его появление. Блонский знал, что в следующий раз ему может и не повезти так. Он быстро завернул за один угол, потом за другой, и услышал позади страшный грохот — космодесантник Хаоса потерял равновесие и врезался в стену. Впервые Блонский выиграл несколько секунд, и он понимал, что лучшего шанса у него не будет. Он заскочил в случайно выбранную дверь и оказался в зале для банкетов, богато украшенном красными и коричневыми шторами и гобеленами, свисающими со стен.

Он намеревался найти место, чтобы спрятаться, и надеялся, что космодесантник Хаоса пробежит мимо. Он знал, что шансов на это немного, но это все, на что можно надеяться. И снова ему повезло. В зале было еще несколько дверей в противоположной стене. Блонский подбежал к одной из них и уже поворачивал ручку, когда главная дверь в зал распахнулась от удара, едва не сорвавшись с петель.

Космодесантник Хаоса ворвался в зал и перепрыгнул через стол. Блонский не стал ждать, пока он приземлится, и бросился через маленькую кухню в другой коридор, боясь, что он заблудился, и, возможно, не найдет выход отсюда. И если бы это была худшая из проблем.

Он сумел немного оторваться от космодесантника Хаоса, но тот все еще бежал за ним. Блонский слышал его шаги. Враг нагонял его.

 

ИХ ПРЕСЛЕДОВАЛО меньше еретиков, чем боялся Палинев.

Он не останавливался, чтобы узнать почему, он просто считал это благословением Императора, но полагал, что к этому имеет отношение взрыв, раздавшийся секунду назад, характерный звук разрыва осколочной гранаты. Он не оглядывался, чтобы посмотреть, что случилось с Пожаром, почему молодой солдат не последовал за товарищами — Палинев догадывался, что ответ ему не понравится.

Но здесь все равно были еретики — культисты и несколько гвардейцев-предателей, убежавших со двора прежде Ледяных воинов — и теперь эти еретики начали приходить в себя, собираться и искать предполагаемую угрозу.

И они нашли ее.

— Это он! — завопил культист, указывая на Штеля дрожащим пальцем. Потом его взгляд повернулся к исповеднику Воллькендену, который без сознания висел на плече Грейла. — Это они! Жертвы! Они сбежали с жертвами! Они…

Палинев выстрелил ему в голову, но было уже поздно. Остальные культисты набросились на них с ножами, а некоторые схватились за лазганы. Должно быть, валхалльцы выглядели легкими мишенями, Штель все еще опирался на плечо Палинева, а Грейл нес на себе Воллькендена. Но Штель не был так беспомощен, как казался. Он внезапно схватил двух культистов за их одеяния, ударил их головами друг о друга и швырнул под выстрелы лазганов.

Использовав секундное преимущество этого живого щита, Ледяные воины отступили в боковой коридор — но через несколько метров оказалось, что это тупик.

Штель взял лазган у Грейла и приказал ему держаться позади, чтобы не подставлять Воллькендена под выстрелы. Палинев уже обстреливал коридор, удерживая еретиков на расстоянии, заставляя их искать укрытия. Когда аккумулятор его лазгана разрядился, Штель занял его место и продолжил огонь. Перезарядив лазган, Палинев в свою очередь сменил полковника.

— Так не может продолжаться, — проворчал Штель. — Чем дольше они нас тут держат, тем больше внимания мы привлечем. А когда об этом узнает космодесантник Хаоса…

Он не договорил, в этом не было необходимости.

— Мы сможем прожечь стены? — спросил Палинев.

— Сомневаюсь, — ответил Грейл. — Конечно, можно попытаться, но вспомните ледник, как он раздавил «Термита».

Палинев стрелял по пустому коридору. На секунду он прекратил огонь, чтобы сберечь энергию — и сразу же четыре гвардейца-предателя бросились в атаку. Палинев и Штель вместе открыли огонь, убили одного, второго, третьего… но последний все никак не падал, продолжая бежать вперед.

Четвертый предатель укрывался за спинами своих товарищей, и смог подобраться почти вплотную к Ледяным воинам. Лазерные лучи задевали его бронежилет, но прямого попадания все не было — и Палинев уже видел позади него других еретиков, начинавших подниматься из укрытий, готовых броситься вперед, как только их товарищ схватится с врагом.

Их ждало разочарование. Предатель, шатаясь, добрался до угла, поднял оружие — и здесь рухнул, и умер у ног Палинева.

Штель обстреливал коридор еще несколько секунд, потом повернулся к солдатам.

— Вот что мы сделаем, — сказал он, — Сколько осколочных гранат у вас осталось? Сейчас мы бросаем их все в еретиков, обрушим на них крышу, если получится. А сами бежим изо всех сил в противоположном направлении. Палинев, ты знаешь путь и пойдешь впереди. Грейл, ты с Воллькенденом за ним. Я пойду последним, буду прикрывать вас огнем, чтобы те, кто переживет взрыв, боялись даже посмотреть нам вслед.

— Я пойду последним, сэр, — сказал Грейл. — Это слишком опасно для…

— Это приказ, солдат, — прервал его Штель.

— Возьмите хотя бы мою шинель. От вашей остались одни лохмотья. Одно точное попадание из лазгана, и…

Штель покачал головой.

— У тебя более важная задача, чем у любого из нас. Я все еще недостаточно силен, чтобы нести исповедника. Ты должен защитить его. Действуем по моей команде. Три, два, один… Палинев, ты слышишь?

Палинев услышал, хотя и на секунду позже полковника.

— Перестрелка, сэр. Справа от нас. Наверное, это остальные. Они тоже должны идти этим путем. Вероятно, они зашли в тыл еретикам и застали их врасплох.

Штель секунду обдумывал новости, потом на его губах появилась улыбка, и он поднял лазган Грейла.

— В таком случае, — сказал он, — план меняется.

 

АНАКОРА ЗНАЛА, что это будет нелегко. Независимо от того, сколько паники и смятения вызвали действия Ледяных воинов, как хороша была их маскировка, и насколько они были опытны, Анакора не ожидала, что выбраться из Ледяного Дворца получится без боя. Кажется, они уже потеряли Блонского; она и Гавотский, оставив свои снайперские позиции наверху, планировали встретиться с Блонским внизу лестницы. Они ждали его, сколько могли.

Сначала они бросились бежать, но были вынуждены идти медленнее, когда стали наталкиваться на еретиков с внутреннего двора. Они пытались сделать вид, что никуда особо не торопятся и не стараются выбраться отсюда. У Анакоры скрутило желудок, когда им навстречу из бокового коридора выбежало отделение гвардейцев-предателей, но она и Гавотский, закутавшись в черные плащи культистов и опустив головы, сохраняли спокойствие, и предатели пробежали мимо.

Вскоре после этого они встретили Баррески и Михалева, и Анакора была рада, что хотя бы двое товарищей пока еще живы.

А потом они услышали лазерные выстрелы, и Анакора стала опасаться худшего.

Множество еретиков собралось на перекрестке четырех коридоров, и все новые присоединялись к ним, подбегая со всех направлений. И когда подошли еще четыре культиста, никто не усомнился в том, что они прибыли принять участие в бою. Еретики осаждали отверстие в стене в нескольких метрах дальше, их удерживал только лазерный огонь, который вели оттуда. Анакора догадалась, кто это стреляет, даже до того, как увидела мелькнувшее лицо полковника Штеля.

Командовал еретиками темнокожий гвардеец-предатель с узкими глазами и тонким носом. Он приказал: — Не стрелять! Пусть псы Императора израсходуют боеприпасы, тогда они останутся беззащитными!

Гавотский подошел к нему сзади, похлопал по плечу — предатель обернулся и увидел, что смотрит прямо в ствол лазгана. Лазерный луч вонзился в его правый глаз и сжег его мозг. Остальные трое Ледяных воинов восприняли это как сигнал к действию. Анакора застала врасплох другого предателя и перерезала ему горло ножом. Баррески попытался сделать то же самое с еще одним еретиком, но у того оказались более быстрые рефлексы, и он сумел вырваться. А Михалев просто стрелял в толпу очередями, вызвав страшную панику.

Как и во дворе, культисты были растеряны и напуганы внезапным появлением врага прямо среди них и гибелью командира. Некоторые из них побежали. Но другие решились оказать сопротивление.

Сначала у Ледяных воинов было преимущество. Культисты еще не разобрались, кто из окружающих фигур в черных одеяниях враг, а кто союзник, кому можно доверять, а к кому нельзя поворачиваться спиной. Поэтому они дрались, постоянно оглядываясь, и это стало причиной гибели многих из них. Анакора свалила двоих ударами кулаков, а третьему выпустила кишки ножом. Она улыбнулась, увидев, как сбитый с толку культист всадил нож под ребра своему товарищу. Остальные решили, что он предатель, и набросились на него.

Однако, гвардейцы-предатели — те немногие, что уцелели — быстрее разобрались в ситуации и определили настоящих врагов. Анакора вступила в бой на ножах с одним из них, напрягая все силы, чтобы пробить его защиту, зная, что с каждой уходящей секундой его союзники получают преимущество.

И действительно, она почувствовала, как в нее вцепляются сзади, чья-то рука сдавила ей горло — ее схватили двое культистов. Если бы они были вооружены, она была бы уже мертва. Но у гвардейца-предателя был нож, а в руки Анакоры вцепились культисты, и все, что она могла делать, чтобы защититься — отбиваться от него ногами, одновременно пытаясь стряхнуть культистов, заставить их выпустить ее. Краем глаза Анакора видела, что Михалеву тоже приходится нелегко, под ударами врагов он упал на колени.

И вдруг ход боя опять переменился — когда полковник Штель и Палинев вырвались из укрытия и, стреляя из лазганов, бросились вперед.

 

ОНИ СНОВА бежали.

Казалось, они бегут уже целую вечность — и легкие Гавотского горели, ноги сковывала боль, и он начал задумываться, не становится ли он слишком старым для всего этого.

Они оторвались от противника так быстро, как только смогли, зная, что этот бой им не выиграть, что сюда будут сбегаться все новые враги. Гвардейцы-предатели бежали за ними, стреляя вслед из лазганов. Ледяные воины отстреливались как могли. Баррески и Грейл, видимо, где-то потерявшие свое оружие, несли Воллькендена.

Когда они пробегали перекресток коридоров, Гавотский увидел, что из бокового коридора к ним бежит фигура в черном одеянии культиста. Сержант повернулся, вскинул лазган… и бегущий резко остановился, поднял руки и откинул капюшон — под ним оказалось раскрасневшееся лицо солдата Блонского.

— Он… он бежит за мной! — тяжело дыша, выпалил Блонский, указывая назад.

И вот он появился: космодесантник Хаоса вышел в коридор в сотне метров позади Блонского, и поднял болт-пистолет. Гавотский схватил измученного товарища и толкнул его за угол, к остальным. Сержант бросил в космодесантника Хаоса осколочную гранату, надеясь, по крайней мере, задержать его, и изо всех сил побежал за остальными.

Наконец они оказались в каменном подвале, через который проникли во дворец час назад. Анакора и Михалев заняли позиции у двери, откуда можно было простреливать коридор, а другие спустились по скользким ступеням, и начали, один за другим, протискиваться в дыру в стене.

Этот арьергардный бой позволит им выиграть время, но немного. Гавотский знал, что как только сюда придет космодесантник Хаоса, валхалльцам не останется иного выбора кроме как срочно отступать.

Он помог Грейлу протолкнуть в дыру Воллькендена, которого подхватили снизу Баррески и Палинев. Потом сержант пролез туда сам, и спрыгнул в туннель канализации. Полковник Штель раньше не был в этой части улья Йота, и теперь внимательно осматривал окружающее пространство при свете фонарей.

Палинев первым шагнул на узкий кирпичный выступ, Баррески и Грейл, тащившие Воллькендена, пошли за ним, но Штель приказал им подождать.

— Нам нужно добраться до космопорта, — сказал он. — Если и есть возможность улететь с этой планеты вовремя, то это можно сделать только оттуда. Космопорт в том направлении, — он указал через стену, и Гавотский ни секунды не сомневался, что полковник знает, о чем говорит.

— Не знаю, сможем ли мы попасть в космопорт отсюда, сэр, — сказал Палинев. — Эти туннели — настоящий лабиринт. Мы можем зайти в тупик, а если нас преследует космодесантник Хаоса…

— Ага, — проворчал Баррески, обращаясь к Блонскому. — Спасибо, что вывел его прямо на нас.

— И чем меньше времени мы проведем здесь, внизу, тем лучше, — сказал Гавотский. Заметив вопросительный взгляд Штеля, он сказал: — я объясню позже. С вашего разрешения, сэр, я предлагаю вернуться в часовню мутантов. Хм, это я тоже объясню. Там мы сможем лучше сориентироваться и идти к космопорту по поверхности. Мы даже можем получить кое-какую помощь.

Штель кивнул, понимая, что сержант в данный момент знает обстановку лучше, чем он — и Ледяные воины снова отправились в путь. Гавотский задержался, чтобы помочь Михалеву и Анакоре пролезть в канализацию из подвала. Как только Анакора спрыгнула вниз, Гавотский увидел, как прямо над ней в отверстии в стене появился ствол болт-пистолета. Сержант бросился вперед и оттолкнул Анакору, прижав ее к стене туннеля.

Над ними загрохотали выстрелы, вода вскипела под градом болтерных снарядов. Дождавшись, когда огонь прекратится, Гавотский и Анакора побежали, догоняя товарищей. Последний из них, Михалев, только что пролез в пробоину в стене — и когда Гавотский добежал до стены, он услышал позади, как что-то тяжелое упало в воду. Гавотский обернулся — и увидел, что самые страшные его опасения становятся реальностью.

Космодесантник Хаоса спрыгнул в туннель и повернулся, чтобы преследовать валхалльцев. Но там было что-то еще, что-то в воде.

И вдруг вода словно разорвалась, и огромная туша монстра заполнила туннель, нависнув над космодесантником, челюсти чудовища устремились к его горлу: тварь из канализации, вероятно, привлеченная болтерными выстрелами — подобная той, с которой дрались Ледяные воины, но Гавотскому показалось, что этот зверь еще крупнее.

Космодесантник Хаоса попытался отбить голову чудовища в сторону, ударил его цепным мечом, разорвавшим чешую, из-под клинка хлынула черная кровь. Но Гавотский не стал дожидаться исхода этого боя.

Он проскользнул сквозь дыру в стене и побежал.

 

КРЫШКА ЛЮКА была завалена обломками.

Палинев не смог поднять ее. Блонский вызвался подняться по лестнице вместо него и попытаться открыть крышку. Сейчас, конечно, они все думали о том, что может ожидать их там, в часовне, на поверхности. Штель секунду прислушивался, и сказал, что не слышит ничего. Врагов не было слышно. Но и союзников тоже.

Крышка, наконец, поддалась, и Блонский первым выбрался на поверхность, моргая от непривычно яркого света. Вскоре к нему присоединились и остальные.

В этот раз силы Хаоса действовали здесь более тщательно.

От стен часовни не осталось камня на камне. Колонны были взорваны, крыша рухнула. Еретики сожгли то, что оставалось от скамей, и разрушили алтарь так, что его было невозможно восстановить. Запах кордита все еще висел в воздухе, вместе с гнилостным зловонием смерти.

Блонский пнул ближайший труп носком ботинка, перевернул его, чтобы осмотреть. Он не хотел наклоняться, подходить к трупу еще ближе. Конечно, мертвец был мутантом. Его серая шерсть под разорванной синей рабочей одеждой намокла от темной крови. Возможно, это был один из лоялистов, которых они встретили тогда. Блонский не мог сказать точно. Для него все они были на одно лицо.

— Что произошло здесь? — спросил Штель. Гавотский рассказал ему о мутантах, их часовне и их явном желании помочь. Штель нахмурился и не сказал ничего. Блонский подумал, что полковник недоволен союзом его солдат с нечистыми тварями, но не хочет критиковать решение сержанта в присутствии солдат.

— Как бы то ни было, — вздохнул Гавотский, — похоже, они получили то, чего хотели. Они погибли, сражаясь. За Императора.

— Должно быть, это произошло сразу после того, как мы ушли, — сказал Палинев. — Возможно, лишь спустя несколько минут. Думаете, кто-нибудь из них мог спастись?

Гавотский пожал плечами.

— Пока не обыщем развалины, трудно сказать…

— В любом случае, — сказал Штель, — теперь мы можем рассчитывать лишь на свои силы.

И, бросив взгляд на Гавотского, полковник добавил: — Возможно, это и к лучшему.

Блонский был полностью согласен.

— Хороший мутант — мертвый мутант, — удовлетворенно произнес он.

 


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.011 сек.)