АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

НА ЛИНИИ ОГНЯ

Читайте также:
  1. Bollinger Bands (BB, линии Боллинджера)
  2. Бюджетное ограничение и его уравнение. Наклон бюджетной линии, факторы её сдвига.
  3. Бюджетные линии (линии бюджетного ограничения)
  4. Во время первого кормления у новорожденного ребенка отметили вытекание молока из носа. При обследовании обнаружили расположенную по срединной линии щель твердого неба.
  5. Вскрывая линии разрыва
  6. ВЫБОР ЛИНИИ ДВИЖЕНИЯ В КОНКРЕТНОМ ПРЕПЯТСТВИИ
  7. Выбор сечение проводников по допустимой потере напряжения по условиям постоянства сечения вдоль линии
  8. Вывод пассажиров из тоннеля или с наземного участка линии метрополитена при прекращении движения поездов.
  9. Вычисление дирекционных углов и координат пунктов ходовой линии
  10. Глава 3. Линии первого порядка.
  11. Грыжи белой линии живота
  12. Дать опр длины волны в линии передач

 

Борису доложили от первого поста охраны, от шлагбаума, что к дому приближается машина, в которой сидят Катя и Скробов.

Вот и развязка, подумал Борис. Отдал распоряжения и пошел в библиотеку, ждать.

В последние дни Борис только на короткое время выходил из угара, в котором держала его Амалия. Утром, в обед и вечером выслушивал беспомощные отчеты о поиске дочери, пил коньяк, запирался с Амалией в спальне. О делах Корпорации приказал не докладывать.

Амалия своими неутолимыми постельными утехами, казалось, вывернула его наизнанку. Изнанка у Бориса была черной как смола. Амалия только поначалу виделась доброй мамочкой, на поверку оказалась распутной шлюхой, благодаря которой забил «черный фонтан». Борис захлебнулся собственным скотством, был оглушен доселе не испытанным — мечтами, видениями, снами. Зверям тоже снятся сны. Борис превращался в животное: в их отношениях с Амалией не было ни грана духовности, ни чуточки сердечной привязанности — голый животный секс, как у взбесившихся пауков. Но Борис не променял бы нынешнее свое состояние на прежнее — героическое служение Кате. Дочь его предала, легко и быстро, сбежала с первым встречным. Отцовская самоотверженность не стоила для нее ни гроша. Вся его предыдущая жизнь была ошибкой: рвал сухожилия, пер как танк, ломал хребты противникам, глупец!

И только возможность Катиной смерти (не предала, а погибла) оставляла надежду на чистоту и святость мира. Но Борис не мог желать смерти любимой дочери! Где выход? Выхода нет! Тогда пусть будет мрак, грязь, и Амалиина пышная грудь, и ее резиново крепкие, как вакуумные присоски, губы.

Власть легко шла в Амалины руки. Челядь быстро поняла, кому надо угождать и кого слушаться. Амалия недвусмысленно демонстрировала — тут я теперь хозяйка, могу казнить и миловать. Малахольная Алла никакой вражды к Амалии не проявляла, напротив, с сочувствием смотрела, точно жалея. Горлохватов как мужчина был не блеск, на три с минусом. Эгоист: требовал и требовал ублажать его, пока не отключался беспокойным сном со вскриками и стонами. У Амалии так первый муж перед разводом пил: садился перед бутылкой с водкой, пил рюмка за рюмкой, пока на пол не валился.

Самое сложное для Амалии позади — почва подготовлена. Остались юридические мелочи — развести Горлохватова с Аллой, женить на себе, брачного договора не заключать, чтобы в случае чего все поровну делить. Но тут крайне некстати объявилась дочь Горлохватова.

 

 

* * *

 

Сергей восхищенно крутил головой в вестибюле загородного дворца ББГ — живут же люди! И следующий объект, на котором остановился его взгляд, вызвал секундную остановку дыхания. Объектом была грудь Амалии. Домоправительница встретила их, по бокам стояли два охранника, и приветствовала.

«Какие сиськи! — без слов, глазами, сказал Сергей Антону. — Мамочка родненькая! Ну и буфера!» Антон так же взглядом велел другу не отвлекаться на глупости и для усиления эффекта ткнул его локтем в бок.

Амалия передала распоряжение Горлохватова: Катю он ждет в библиотеке, остальных проводят в отдельное помещение.

Сергей наклонился к Катиному уху:

— Нам лучше не расставаться.

Антон молчал, ему было противно прятаться за Катину спину.

— Угу, — ответила она Сергею.

И тоже с трудом отвела взгляд от бюста незнакомой женщины, которая распоряжалась, как хозяйка. Мысленно Катя обозвала грудь Амалии силиконовыми дынями.

— Кто вы такая? — спросила Катя.

— Меня зовут Амалия Робертовна. Последние две недели я работаю здесь… экономкой.

— Вот и работайте! — строго произнесла Катя. — А мне не указывайте, как поступать. В машине сидит моя бабушка, проводите ее в… — запнулась Катя, вспомнив, что гостевых комнат в замке не предусмотрено, — в мою спальню, устройте со всеми удобствами, накормите и, как бы ни просила, больше стакана пива не давайте.

— Что? — растерялась Амалия.

— У вас трудности со слухом? — повысила голос Катя.

«Девочка крепкий орешек, — подумал о ней Сергей. — Это нам на пользу».

«Если она когда-нибудь заговорит со мной подобным тоном, — мысленно ужаснулся Антон, — мне останется только повеситься».

По шикарной лестнице спускалась худая, одетая в черное женщина, похожая на ожившую католическую скульптуру изможденной святой.

— Алла! — рванулась к ней Катя.

И застыла на месте, потому что Алла не торопилась раскрывать объятия.

 

 

* * *

 

Аллу появление живой и невредимой Кати неприятно поразило. В последние дни все складывалось исключительно удачно и логично. Катя умерла, Горлохватова следует покарать, потому что он — начало и источник всех земных зол. С хитростью и упорством, какими отличаются душевнобольные, Алла осуществляла свой план. Обратилась к врачу с просьбой выписать сильное снотворное. Она не лукавила — десять дней не смыкала глаз, вместо снов было бодрствование, возбужденное, лихорадочное и приятное. Лекарство она не стала принимать, подсыпала его в чай охраннику, отдыхавшему в помещении для дежурных. Алла заранее все продумала и разведала. Провидение было на ее стороне, охранник крепко уснул, она стащила пистолет. О пропаже охранник заявить побоялся. У себя в комнате Алла тренировалась в использовании оружия. Сложила несколько подушек, приставила пистолет, нажала на спуск. Выстрела не последовало. У пистолета есть предохранитель, вспомнила Алла и принялась методично изучать оружие. Предохранитель нашла, выстрел в подушки получился глухим и нестрашным, как звук детской хлопушки. До реализации плана осталось малое, но приехала Катя. За те минуты, что спускалась с лестницы, Алла сумела убедить себя: ничто не меняется. Пусть Катя жива, но злого монстра следует уничтожить, в этом ее, Аллы, высокая миссия. Расстаться с мыслями о задуманном Алле было труднее, чем с собственной жизнью.

— Алла! Извини меня, что долго не показывалась! — быстро говорила Катя, протянула руки для объятия, но беспомощно опустила. Алла смотрела холодно и отчужденно. — Ты ужасно обиделась, да? Я потом тебе все объясню! Пожалуйста, не злись!

— На тебя, — подчеркнула Алла, — я зла не держу. Но лицо ее нисколько не расслабилось, голос не потеплел. Катя в досаде закусила губу, увидела краем глаза, что охранники спрашивают у грудастой Амалии, как им действовать. Катя топнула ногой:

— Что вам было велено делать? Я дочь Горлохватова! Кто здесь хозяин? Вы будете меня слушать или эту дамочку с силиконовым бюстом?

— Так оно протез! — невольно вслух изумился Сергей.

Амалия вспыхнула, пунцово покраснела, одернула блузку, внимательно осмотрела Антона и Сергея, как бы не замечая Кати, и процедила:

— Во мне все исключительно натуральное!

— Простите! — повинился Сергей.

Катя победно посмотрела на Антона. Как всякая девушка с маленькой грудью, она испытывала нечто вроде зависти к тем, у кого больше выросло.

— Дурочка! — тихо произнес Антон, прекрасно понимая, какие мысли посетили Катю.

Охранники отправились за бабушкой. По лестнице первыми поднимались Алла и Амалия. Плоский зад Аллы разительно отличался от раскачивающихся пышных форм Амалии. Катя поймала взгляд, каким Сергей буравил Амалиины ягодицы, даже на убранство дома внимания не обращал.

— Глютеус, — выдала Катя.

— Что? — не понял Сергей.

— Попа по-научному называется глютеус.

— Да? Друзья мои, такой глютеус с редкой задницей сравнится.

— Заткнись! — посоветовал ему Антон.

Амалины физические данные, бюст и глютеус, оказали на Сергея положительное воздействие. Он так впечатлился, что забыл о трепете перед начальством. Хотя небритый, с вертикальными морщинами на лбу (новыми для Кати), со взглядом лихорадочным и острым Горлохватов в другой ситуации мог заставить Сергея трепетать.

Борис сидел за большим столом. Амалия прошла вперед и встала от него справа. Алла отступила в тень средневековых рыцарей в доспехах. Катя, Антон и Сергей, переступив порог, сделали несколько шагов и застыли в шеренгу.

— Здравствуй, папа! — сказала Катя. Отец молчал, пристально на нее смотрел.

Это его девочка! Невыносимо прекрасная… Девочка совсем взрослая. Девочка, предавшая его.

Молчание затягивалось, Антон не выдержал и подал голос:

— Борис Борисович! Мое появление, вероятно, вам не доставляет радости. Но такова жизнь! Мы с Катей любим друг друга и искренне просим извинить за доставленное беспокойство!

— Они поженились! — встрял Сергей. — Давай документ!

Не дожидаясь самостоятельных действий Антона, Сергей распахнул его куртку, забрался в карман, вытащил бумагу, подошел к столу и протянул Горлохватову.

Борис стал читать свидетельство о браке. Все молчали. Борис сложил бланк пополам, разорвал и презрительно швырнул на пол.

— Филькина грамота! — усмехнулся он. — Человека по имени Екатерина Борисовна Горлохватова не существует.

Антон и Сергей недоуменно переглянулись. Катя ахнула, подбежала, подняла свидетельство, сложила обрывки, прочитала. Прижала их к груди и испуганно обернулась к Антону:

— По документам я не Екатерина, а Марина.

— Японский городовой! — выругался Сергей.

— Что это меняет? — зло спросил Антон.

— Ничего! — решительно произнесла Катя и повернулась к отцу. — Это мой муж, понятно?

— Подонок он, а не муж! — процедил Борис. — Ты знаешь, сколько ему лет? Как мне! Он, урод, с покойниками якшается.

Сергей вытаращил глаза. Амалия с удивлением посмотрела на Бориса.

— Тогда и ты, папа, урод? — смело спросила Катя. Борис дернулся, как от пощечины. Неожиданно для себя, почти просительно спросил в ответ:

— Ты меня не любишь?

Вопрос не понравился Антону. Он притянул к себе Катю и положил ей руку на плечо.

— Мы привезли бабушку, — сообщила Катя.

— Какую бабушку? — не понял Борис.

— Любу, мать моей мамы. Она жила на помойке, совсем опустилась. А твои отец и мать умерли в жуткой нищете.

— Ну и что?

— Ты дарил мне бриллианты, а твой отец с парализованными ногами ползал по квартире и откручивал розетки, чтобы продать.

— На водку, наверное, не хватало.

— Пусть на водку! Но это моя бабушка, мои дедушки! И ты бросил их умирать!

— Они были грязными свиньями!

— А я — декоративный поросенок с ошейником и на цепочке? Удав! Ты настоящий удав, вовсе не добрый!

— Не смей так говорить! Да и что это за семейные разборки в присутствии чужих? Всем, кроме Кати, уйти! — приказал Борис.

— Антон и Сергей останутся! — твердо возразила Катя.

Это его девочка?! Нежная, веселая и шаловливая? Нет! Перед ним стояла решительная особа, заготовившая упреки и обвинения, с вызовом и презрением смотрящая. Перемены, случившиеся с Катей, настолько поразили Бориса, что он не обратил внимания на неисполнение приказа — никто не двинулся с места.

— Ответь мне! — требовала Катя. — Если бы мама была жива, она бы бросила своих родителей на произвол судьбы?

— Никогда! — неожиданно за Бориса ответил Антон.

Борис перевел на него взгляд. Вот он — источник бед и порчи, разрушитель его жизни и поругатель его дочери. Борис побагровел от нахлынувшей ненависти.

У Сергея по спине побежал пот. Не только потому, что он испугался могущественного ББГ. Человек, который медленно поднимался из-за стола, был страшен сам по себе. Искореженное ненавистью лицо, оскал, обнаживший мелкие острые зубы. Не было сомнения — этими зубами рвали плоть раньше и сейчас они вопьются…

«Зверь! — подумала Алла. — Зверь сбросил маску. Его надо убить!»

Она нащупала в кармане пистолет, сняла предохранитель и выступила из тени.

Перекошенная физиономия Горлохватова Антона тоже поразила, но испугался он не за себя, а за Катю. Задвинул ее себе за спину, шагнул вперед.

— Борис Борисович! Давайте поговорим как… Антон увидел Аллу, которая шла с пистолетом наперевес.

— О Боже! — воскликнул Антон.

Он не отдавал отчета в том, что делает. Если бы Катиного папаши не было на свете, Антон бы не печалился. Но сейчас вдруг, интуитивно и рефлекторно, развернулся и шагнул на линию огня, закрыл грудью Горлохватова.

Первый выстрел попал в Антона. Он дернулся, как от тычка в грудь, несколько секунд постоял растерянно и начал медленно оседать на пол.

Пока стоял, в голове пронеслись десятки или сотни мыслей, важных и нелепых, умных и глупых, печальных и насмешливых. И были они не линейны, не в строчку написаны, а будто наклеены на стеклянный шар, который быстро-быстро вращался, и Антон едва успевал прочитывать.

«Зачем я это сделал?.. Кретин! Нет, все правильно… Серега тоже грудь подставлял на войне… Дуэль, как тогда в детстве… Береги честь смолоду… А противник — чокнутая монашка… Горлохватов все-таки Катин отец… родня… родных надо беречь… Мы бы с ним никогда не сошлись… Умираю? Без паники? Хорошо бы умереть без паники, благородно… Да какая разница? Конец-то один… Нет, шалишь, желаю красивой смерти!.. Читал когда-то… люди перед кончиной непроизвольно мочатся… традиция обмывать покойников… японцы перед харакири вставляют в задницу ватный тампон… Держи сфинктеры, парень!.. Какая чепуха в голову лезет! Почему я не тоскую по Кате.,, ее больше не увижу… Если завыть от тоски, красивой смерти не получится… На том свете есть дела… Попросить папу, чтобы с Ферма познакомил…»

Катя, ее отец, Амалия — все растерялись и опешили. Кроме Сергея, которого вид оружия не испугал. Первой мыслью Сергея было: «Сволочь, Горлохватов! Ты все-таки подстроил убийство Антона!» Кажется, Сергей выкрикнул эти слова. Но они потонули в следующих выстрелах — Алла выпустила в Горлохватова две пули. И только тогда Сергей бросился к ней, выбил оружие. Амалия, присев, спрятавшись за стол, истошно заверещала.

 

 

* * *

 

Глаза у Антона были закрыты. Катя держала его голову на коленях, ладонью накрывала рану на его груди, из которой с бульканьем вырывались кровь и воздух. Катя разговаривала с Антоном. Слов не произносилось, но Катя могла поклясться, что слышит голос Антона.

— Ты только не пугайся! — просил он.

— Тебе больно?

— Нет, там, где я сейчас нахожусь, боли уже нет.

— Если ты умрешь, я умру следом.

— Глупости! А кто моего сына будет рожать? Я на треть исполнил свой земной долг, дома не построил и дерева не посадил.

— Как ты можешь сейчас шутить?

— Это чтобы ты не догадалась, какой я жуткий эгоист. Умираю на пике человеческих эмоций, что есть моя любовь к тебе.

— В чем эгоизм?

— Не хочу видеть, как в старости ты будешь заставлять меня вынести мусорное ведро, когда по телевизору показывают футбольный матч.

— Да я бы сама…

— Катя! Слушай меня внимательно! Никаких визитеров с того света больше не будет, я тебе обещаю, лично прослежу. Живи нормальной человеческой жизнью, она у тебя только начинается. Роди нашего сына и получи высшее образование, ты ведь у меня еще совсем маленькая, хотя знаешь массу заумных слов. И пожалуйста! Не превращайся в скорбную тень! Мне не нужна безутешная вдова восемнадцати лет. И на том свете не нужна! Хочу, чтобы память обо мне была светлой, чтобы ты улыбалась и смеялась. Обещаешь?

— Да.

— Хорошая девочка! Заруби на своем чудном носике: я приказал жить долго, счастливо и радостно! Вот и все, я ухожу. Оставь меня. Может, это и патетично умирать на руках любимой, но… Подойди к отцу, у тебя есть несколько минут, чтобы с ним проститься. А все-таки я его переиграл!

Катя осторожно опустила голову Антона на пол, подошла к отцу, возле которого суетилась, причитая, Амалия. Сергей нервно давил на кнопки телефона, вызывая «скорую». В углу скулила от боли, прижав ладони к лицу, Алла. Сергей выбил ей челюсть — в пылу заехал крепко в скулу.

Катя отстранила Амалию и присела возле отца. Его рубашка пропиталась кровью, дышал он мелко и часто, глаза были открыты, увидел Катю и слабо улыбнулся:

— Лора! Прости меня!

— Папа, это я, Катя.

— Ты Лора. Всегда была только одна Лора.

— Скоро ты увидишь маму, передай ей, что я вас обоих очень люблю.

— Передам.

Антон велел улыбаться и шутить, вспомнила Катя, и сказала:

— На том свете подбирается компания, в которой я была бы не прочь оказаться.

— Нет, живи! — тихо проговорил Борис.

— Ты сейчас там, где уже не больно?

— Мне очень больно… не потому что эта дура… стреляла… зачем?., мне больно, потому что ты… меня не поняла… зачеркнула все…

— Папа, не уходи! Еще секунду! Папа, у тебя будет внук. Папа, я тебя прощаю за то, что ты сделал со своими и мамиными родителями! И за «удава» прости!

— Какие родители? Пусть убираются к черту! — Речь Бориса перешла в едва внятное бормотание. — Да, удав… и не жалею.. Внук? Моя кровь? Продолжается…

— Твоя и Антона.

— Я его переиграл… он меня закрыл, а я сдох… Переиграл!

 

 

* * *

 

Сергей боялся, что с Катей случится истерика. Шутка ли — враз потерять и отца и мужа. Но выла и в голос рыдала только Амалия. Катя, оставив отца, велела Амалии заткнуться. Подошла к Сергею и непонятно спросила:

— Кто кого переиграл?

Умом тронулась, подумал Сергей. Погладил Катю по плечу:

— Сейчас доктора приедут, дадут тебе лекарства.

— Мне не надо лекарства. Но ты мне ответь! — крикнула она. — Вы не можете без состязаний? Обязательно надо быть первым?

Сергей ответил, не представляя, о чем она спрашивает:

— Не можем! Надо быть первым, если ты мужик.

— Спасибо! — поблагодарила неизвестно за что Катя.

 

 

* * *

 

Врачи приехавшей «скорой» оказали помощь Алле — вправили ей челюсть и перевязали голову. Амалии сделали укол. Больше они никому помочь не могли — на полу лежали два трупа. Обстановка дома произвела на врачей большое впечатление, но все-таки они заявили хозяйке, симпатичной девушке, что тела надо отвезти в морг для вскрытия, поскольку здесь произошло преступление.

— Нет! — твердо заявила девушка. — Никаких вскрытий! Мой отец и мой муж до похорон будут в этом доме. Лежать на одном столе. Рядом!

Врачи повернулись к единственному мужчине в комнате (за дверью толпились охранники и челядь), мол, объясните девушке, что она не вправе нарушать законы. Но мужчина заверил, что все формальности он берет на себя: «Как сказала Катя Горлохватова… то есть Скробова, так и будет!»

 

 

ЭПИЛОГ

 

 

Корпорация разваливалась точно, как предсказывал Харитон Романович. Империю Горлохватова терзали внешние враги и подрывали внутренние. Грабили награбленное, делили чужое, набивали карманы. Сидевшие прежде в одной комнате по разным углам два фиктивных владельца компаний, входящих в Корпорацию, становились юридическими собственниками и конкурентами. Война шла на этажах главного офиса, в судах и на предприятиях. Противники были едины только в стремлении обескровить наследницу Горлохватова.

Сергей и муж Татьяны Иван, которые стали доверенными лицами Кати, трудились день и ночь. Но им не хватало опыта, знаний, они доверяли подкупленным юристам, кавалерийским наскоком пытались разрешить проблемы, которые требовали ювелирной точности.

Дела Корпорации Катю не волновали. После похорон переехала в московскую квартиру. Загородный дворец решила передать приюту для одиноких престарелых. Говорила, на ее век хватит. Крохи, оставшиеся от богатства отца, были действительно немалым состоянием.

Весной умерла бабушка Люба, тихо, во сне. Последние месяцы она пребывала в радостном заблуждении, что побывала в раю — так она восприняла свое короткое житье во дворце.

Впервые в жизни у Кати появились подруги — Татьяна и Люся, жена Сергея. Они готовили Катю к материнству, опекали без назойливости, учили житейской мудрости без занудства. Сознание: в любой момент могу поднять трубку, позвонить Тане или Люсе, они примчатся по первому зову, развеют мои печали, потребуют переложить на их плечи душевные тяготы — было новым и очень приятным. Феномен существования искренней дружбы стал для Кати почти таким же откровением, как отношения с Антоном.

Стойкость, с какой Катя перенесла страшные потери, все относили на счет ее особого состояния — беременности. Хотя Сергею с Люсей и Татьяне с Иваном было не по душе, что Катя много времени проводит на кладбище, облагораживает могилы, заказывает дорогие памятники.

— Но ведь у меня полный фамильный склеп, — оправдывалась Катя. — Две бабушки, два дедушки, мама, папа и муж. Общей площадью моим покойникам принадлежит двадцать квадратных метров. Ну что вы испуганно на меня смотрите? Я шучу! Неудачно, да? Если бы вы видели эскизы, которые принес скульптор для могилы Антона, вы бы еще не так веселились.

Первая экспертиза, проведенная Алле в заключении, признала ее душевно здоровой. Очевидно, физическая боль от сломанной челюсти на какое-то время промыла рассудок Аллы. Следствие подготовило дело об убийстве из ревности (Амалия и вся прислуга в свидетелях), передали его в суд. Катя была единственной, кто не верил в трезвый злой умысел Аллы. Навестила ее в тюрьме. На вопрос: «Зачем ты это сделала?» — Алла понесла околесицу. Называла Бориса Горлохватова зверем, который планировал убить Катю, как прежде он убил сына Аллы, бросил его под колеса автомобиля. Алла считала, что спасла мир от злодея, который не оставлял в покое даже животных, которых сводил с ума и убивал изуверски.

На суде Катя решительно потребовала повторной экспертизы. У Аллы обнаружили тяжелейшее психическое заболевание. Врач, с которым разговаривала Катя, сказал, что их больные умны, коварны, изворотливы, психиатры давно бьют тревогу, но дальше стен психбольницы их голоса не слышны, в газетах публикуют рекламы шарлатанов, вместо того чтобы объяснить людям: душевнобольной человек социально опасен, каким бы безобидным он ни казался окружающим.

Аллу отправили в специальную лечебницу для психически больных преступников. Условия там ужасные. Катя регулярно отправляла деньги и посылки Алле.

В середине лета Катя родила крепкого здорового мальчика. Она пережила такое счастье, что даже… «Прости меня, Антон, но даже близость с тобой не может с этим сравниться!»

Все думали, что она назовет сына Антоном. Но Катя сказала, что один человек — это одно имя, личное, дублировать обидно. И в честь отца Антона назвала ребенка Ильей, слегка насторожив друзей заявлением, что на том свете и Антон, и его отец, полный тезка, Илья Антонович, в данный момент очень радуются.

— Опять неудачно выразилась? — спросила Катя напрягшихся друзей.

— Вот именно! — подтвердил Сергей. — Хватит кладбищенских настроений!

— Ты теперь мать, — поддакнул Иван.

— Илюша — точная копия моего отца и брата, — перевела разговор Татьяна.

Люся, в глаза не видевшая Илью Антоновича-старшего, горячо согласилась. И все посмотрели на младенца, пока слабо отличимого от тысяч других новорожденных.

Катя отдалась материнству с упоением и радостью, сильно похожими на оголтелый эгоизм, потому что забота о маленьком оказалась чистейшей воды приятнейшем удовольствием.

— Антон велел учиться, поступить в институт, — каялась она подругам. — Но мне не хочется высшего образования! Только бы постоянно с Илюшкой быть.

— Все правильно, — успокаивала Люся. — Считай, что ты в декретном отпуске. Никуда институты от тебя не убегут. Илюша подрастет, другие настроения появятся.

— Вот именно, — поддакивала Таня, — поступишь через год. Я тоже рано родила, и ничего, бизнес процветает. Будь моя воля, я бы всем девчонкам законодательно постановила: сначала роди, потом учись! Для их же блага.

— От кого рожать-то будут? — спрашивала Люся…

…И затевался у них женский разговор — бесконечный, мудрый и глупый одновременно, для Кати необычайно интересный.

 

 

* * *

 

Скорбь по отцу была у Кати тихой и уравновешенной. Мама ее родила и ушла, папа вырастил и тоже ушел. Сейчас они вместе. Расставания с Антоном, неудерживания его в плену своей памяти не получалось. Антон был остро нужен каждую минуту после его смерти, все последующие дни. Обещала ему не становиться безутешной вдовой, крепилась, работала над собой, на людях держалась весело и. спокойно, усилием воли давила тоску, но окончательно справиться с ней не могла.

Кате не снились кошмарные сны, к ней не приходили покойники. Да и вся эта фантасмагория с визитами с того света казалась сейчас дремой в зале кинотеатра: то ли фильм смотрела, то ли куняла во время сеанса.

Катя в ночной тишине, в бессонных ночах не распаляла свое воображение, вспоминая, как хорошо им было вместе. Она искала точку на карте, перекресток, который окончательно разведет их с Антоном по разным дорогам, по разным мирам. И нашла эту точку — обещанное последнее свидание, обратный ход часов. Но как прийти на это свидание, Катя не знала.

Однажды попросила Ивана достать ей электрическую цепь, в которую если включить утюг, то счетчик будет крутиться в обратную сторону.

Иван возмутился:

— Ну, ты, мать, даешь! Мы тебя каждый день уговариваем не швыряться деньгами, мы тебе всю заграничную недвижимость вернули, а ты хочешь три копейки сэкономить и под уголовной статьей ходить? Вдумайся! — Он выразительно постучал по лбу.

Кате пришлось изобразить раскаяние по науке, которой обучили Таня и Люся: ты та-а-акой умный, а я та-а-акая глупая!

Илюше было восемь месяцев, когда свидание состоялось. Катя часто спала в рубашках Антона. Они пахли не Антоном, его тепла не хранили, кололись воротничками. Когда хотелось почесать нос, длинные рукава мешали. Получалось, как у Илюши в первые месяцы жизни, когда он пребывал в распашонках с зашитыми рукавами, чтобы случайно не поранился, не забуровил пальцем в глаз. Ответить на вопрос, почему предпочитает пижамам сорочки Антона, Катя могла только приблизительно — в сорочках спокойнее.

И в ту ночь на ней была рубашка Антона. Снился он ей? Перенеслась она во времени и пространстве? Наяву случилось? Все эти вопросы ровным счетом для Кати ничего не значили.

Она обнаружила себя и сына на полу в старой квартире Антона. Эту квартиру до пожара, с обоями и неиспорченной мебелью, Катя не видела. И сейчас с интересом оглядывалась. Небогато, похоже на бабушкину квартиру в Кузьминках, стенка, диван и кресла — из той же серии мебели, что им оставили армяне.

Торшер и люстра не включены, но по комнате расстилается мягкий приглушенный свет. Кате казалось, что она сама этот свет излучает. В окна стучит дождик, капли не прозрачные, а будто из разноцветных чернил. У Илюши нет игрушки, он требует, чтобы мама его забавляла — считала пальчики, последний мизинец, по веселой считалке лишний, надо «откусить». Считалка Илюше надоедает, и он хочет, чтобы мама помогала ему прыгать на месте. Хотя Илюша обычно спит и бодрствует в комбинезончиках или в кофточках и ползунках, сейчас он почему-то голенький.

Появления Антона Катя не заметила, обернулась на голос:

— Привет!

Антон стоял в дверях и смотрел на них недоуменно, растерянно и отнюдь не ласково. Никогда в жизни Антон не смотрел на Катю как на чужую и постороннюю особу. Катя не знала этого выражения его лица, восприняла его как забавное и рассмеялась:

— Привет! С работы пришел?

— Я-то с работы. А вы, позвольте узнать, кто такие и что делаете в моей квартире?

Катя развернула к себе Илюшу, притворно обиженно скривила губы:

— Твой папа нас не узнает.

— Кто-кто? — возмутился Антон. — Папа??!

— Представь себе! — снова рассмеялась Катя. — Вот ваш наследник, сын вашего императорского величества!

Она подняла сына и протянула Антону. Держать Илюшу на вытянутых руках было тяжело.

— Возьми его! Не бойся, он обыкновенный живой мальчик. Такой проказник, я тебе доложу!

Катя отчетливо видела, как у Антона слегка взметнулись руки, он сделал маленький шаг вперед, но опомнился, затормозил и возмущенно процедил:

— Что за бред! Не хотел бы вас разочаровывать, девушка, но пока я ни брачными, ни внебрачными детьми не обладаю. К счастью! Повторяю свой вопрос: как вы попали в квартиру?

— На метле прилетела! Антон, не будь букой! Илюша, веди себя хорошо, не балуйся! — Катя усадила сына рядом с собой, он сопротивлялся, желая на четвереньках пуститься в путешествие по комнате. — Я назвала нашего сына в честь твоего отца Ильей.

— Премного благодарен! — усмехнулся Антон.

— Я знала, что тебе будет приятно.

Сейчас лопну от радости! Откуда вы знаете… мое имя… отца… разведка поставлена… Стоп! Я все понял! Догадался, как вы бабки заколачиваете. Хотите, расскажу? Вы — из бандитской группировки, преступного сообщества, которое в начале своего славного бизнеса шлялось по вагонам метро и электричкам и плакалось, как вас ограбили на вокзале, а ребеночку операцию дорогую надо делать. Подайте копеечку, граждане дорогие! — издевательски спародировал Антон попрошаек. — К вашему сведению, я аферистов не подкармливаю. А тех мамаш, которые эксплуатируют младенцев, судил бы по всей строгости.

Кате стало грустно и обидно, она совсем не так представляла их свидание. Не думала, что Антон окажется суровым и холодным, почти грубым.

— Ты ерунду несешь, — потянула носом Катя, удерживая слезы, — но мне приятно слушать даже звук твоего голоса.

— Не надо! — погрозил пальцем Антон. — Не надо слез и представлений! Я вас раскусил! Тактика ваша понятна. Намечаете квартиру, где живет одинокий мужик, подбираете ключики. Узнаете факты биографии. Уборочка, борщи-котлетки, бельишко постиранное, а тут и девушка чудной красоты с готовым ребеночком, которого якобы я зачал, находясь в невменяемом состоянии в городе Конотоп в командировке. Правильно?

— Ты еще ребенка не зачал. А мы с тобой не виделись один год, пять месяцев и четыре дня.

— Девушка! — рассмеялся Антон. — Ваша легенда никуда не годится! Надо бы ее подправить с календарем в руках, а заодно повторить арифметику. Держите ребенка, куда он уползает?

Илюша на четвереньках проворно двигал в сторону телевизора. Катя встала, подошла к сыну, взяла его на руки, повернулась к Антону:

— Ты назвал меня девушкой чудной красоты. Значит, я тебе нравлюсь?

Антон услышал только конец фразы.

— Это ничего не значит! Связывать свою судьбу с вашей я не собираюсь.

— И фигурка у меня отличная? — спросила Катя, поймав взгляд, которым Антон ее ножки осматривал.

— Отличная, — согласился он. — А уж актриса вы — каких поискать. Малый и прочие художественные театры отдыхают. Зачем вам криминальный бизнес? Идите на сцену! Любая прима, глядя вас, от зависти съест свою шляпку.

— Никогда бы не поверила, что ты можешь облить меня сарказмом, оттолкнуть. А я все равно тебя люблю!

— Девушка! — сморщился как от кислого Антон. — Еще раз повторяю: занавес упал, спектакль окончен, публика разошлась. Вас проводить до гардероба? Есть и второй вариант — звонок в милицию. Во всероссийском розыске пребываете? Еще нет? Перспектива очевидна.

 

— Ответь мне только на один вопрос! — взмолилась Катя. — Если живые держат в плену своей памяти мертвых, то и покойники могут не отпускать живых?

Антон беспокойно дернулся, он явно принимал Катю за сумасшедшую. Не хотел распалять, дразнить умалишенную и миролюбиво произнес:

— Сохраняем спокойствие! Что нас интересует? Плен? Порядочный человек никого в плен брать не будет.

— Ты порядочный? — требовательно спросила Катя.

— Клянусь! — ухмыльнулся Антон. — И прошу очистить помещение!

Илюше надоело в материнских объятиях. Протестуя, он завозился, захныкал, протянул руки к Антону и недвусмысленно предложил себя:

— На! На-на-на!

И снова Катя увидела, как рефлекторно дернулся Антон вперед, разозлился на свой порыв и гаркнул:

— Ну хватит! Немедленно убирайтесь!

Илюша испугался окрика и громко заплакал. Голос у него был не младенчески писклявый, а низкий басок. Друзья Кати в шутку называли ее сына Шаляпиным.

Перекрикивая Илюшу, Катя заговорила:

— Ты хочешь, чтобы я жила без тебя…

— Долго и счастливо! — перебил Антон. — Большому кораблю большое плавание. Но запомните, девушка, порты приписки у нас разные.

— Это ты очень верно сказал. Илюша вертелся, орал и вырывался.

— Нам пора? — с сожалением спросила Катя. «Мы даже не поцеловались!» — подумала она. Антон не проявлял желания хотя бы обнять ее.

— Выход показать? — спросил он.

— Ты уже показал выход, спасибо. Илюша, тихо! Тихо, мой мальчик!

Катя не знала, как ей исчезнуть. Не через входную же дверь! И растворяться на глазах у Антона не получалось.

И более всего хотелось броситься ему на шею, повиснуть и никогда не отпускать. В то же время Катя чувствовала, что желание ее неправильное, абсурдное, как неправильно человеку желать, чтобы у него вырос павлиний хвост. Дело было не в холодности Антона, растопить которую, очевидно, не составляло большого труда. Истина заключалась в словах Антона: порты приписки у нас разные.

— Принеси, пожалуйста, сыну воды, — попросила она.

— Ладно, — согласился Антон. — Воды, и точка! Пора и честь знать!

— Я тебя люблю, и ты меня отпустил, — произнесла Катя ему в спину.

Антон пожал плечами, не обернулся, вышел из комнаты.

 

 

* * *

 

Плач сына вырвал Катю из небытия. Она вскочила, подбежала к его кроватке и только тут открыла глаза. Так бывало и раньше: просыпается ночью и обнаруживает себя возле ревущего Илюши. Катя переодела сына в сухое, дала водички, взяла на руки и стала ходить по комнате, укачивая.

— У нас с тобой начинается новая жизнь, — приговаривала она. — Мы будем жить долго и счастливо. Мы никого не держим в плену своей памяти. И нас никто не держит! Баю-бай! Баюшки-баю!

 


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.031 сек.)