АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Та же больница

Читайте также:
  1. IV. С ОСТРОВА НА ОСТРОВ 58 страница
  2. БЛАГОДАРНОСТИ 14 страница
  3. Больница д-ра Гааза. (Исправительная колония - 12)
  4. Большая Конюшенная 6
  5. Будущее России или коррупция
  6. Возникновение зрительного образа на экране. Попытка конкретного примера
  7. ГЛАВА 1 КРАТКИЙ ИСТОРИЧЕСКИЙ ОЧЕРК РАЗВИТИЯ ОФТАЛЬМОЛОГИИ
  8. Глава 1. Настоящий Малфой.
  9. ГЛАВА 11
  10. Глава 16
  11. Глава 18
  12. Глава 2

Другой, столь же запущенный коридор. Стены в трещинах, кое-где вздулась и отслоилась краска; с потолка местами осыпалась штука­турка. Окон мало; светает.

Перед дверью столпились студенты. (Сюртуки. Цилиндры. Практи­канты и врачи, что живут при больнице, в халатах. Почти все носят бороду. Средний возраст от двадцати пяти до тридцати лет.) Оживленные голоса.

На закрытой двери табличка: „Неврология. Отделение профессора Мейнерта". И объявление: „Лекции профессора Мейнерта проходят в понедельник, среду, четверг и субботу. Начало в 7.15". Санитары, несущие старуху-истеричку, появляются в коридоре, ша­таясь от усталости. Студенты прижимаются к стене, пропуская их.

Один из санитаров стучит в дверь. Носилки они поставили на пол. Студенты с любопытством рассматривают старуху.

Студент. Что с ней? Санитары пожимают плечами.

Старуха Я слепая.

Открывается дверь. Санитары подхватывают носилки и входят в комнату.

Студент (категорическим тоном). Повреждение зритель­ного нерва. Или поражение зрительных центров мозга.

Дверь закрывается. И в это мгновение в другом конце коридора появляется профессор Мейнерт. Ему около пятидесяти. Студенты умолкают. Воцаряется почтительная тишина. Выглядит Мейнерт очень моложаво. Прекрасное, но изможденное лицо. Окладистая рыжая борода. Стройная и гибкая фигура, хотя Мейнерт едва заметно прихрамывает. Он в цилиндре и черных перчатках, в сюртуке, носит высокий стоячий воротничок, манишку с галстуком, яркий жилет. Он слегка опирается на трость с круглым набалдашником.

Студенты застыли в вежливых позах. Те, кто был в шляпе, обнажили головы. Мейнерт, удивительно величественный, невероятно самоуве­ренный, небрежно приподнимает цилиндр и снова опускает его на голову. Перчаток он не снял.

Мейнерт. Господа... (Дверь открывается. Мы видим жен­скую палату неврологического отделения. Между койка­ми навытяжку стоят санитары и сиделки.) Прошу захо­дить!

Старшая сиделка устремляется навстречу. В знак приветствия он помахал ей двумя пальцами левой руки. Она будет следовать за Мейнертом на почтительном расстоянии. Мейнерт входит в палату, не сняв цилиндра. Длинная палата, печаль­ная и очень темная. Слабые лучи солнца проникают сквозь два открытых окна.

Группа студентов, большинство из них одеты бедно, держатся неловко, без всякого изящества, на цыпочках (словно кордебалет) шествует за этим элегантным, почти танцующим (несмотря на свою хромоту, а, быть может, благодаря ей) человеком, который больше похож на знаменитого танцора, нежели на профессора медицины.

Санитары и сиделки по-прежнему стоят между койками почти по стойке смирно. Мейнерт указывает тростью на больных женщин, которые молча смотрят на него, сидя на койках. Изредка он слегка постукивает кончиком трости по их железным спинкам. Перед первыми двумя больными он задерживается на несколько мгновений. Одна из них, молодая женщина, здоровается с ним. Мейнерт смотрит на нее, не отвечая на приветствие.

Больная. Здравствуйте, господин профессор.

Мейнерт. Как ты себя чувствуешь?

Больная. Все так же.

Он покачивает головой, потом продолжает обход. Третья больная — это женщина лет сорока Нижняя челюсть у нее перекошена в правую сторону. Она спит. Мейнерт стучит кончиком трости по спинке койки.

Мейнерт. Двойной мастоидит. Следствие хирургического вме­шательства. Во время трепанации был задет лицевой нерв. Вче­ра мы ее обследовали. Прописали массаж, но я намерен попро­бовать электротерапию.

Он продолжает обход. Больная, проснувшаяся от ударов трости по спинке кровати, провожает его глазами.

Мейнерт. Сегодня ничего особенно нового нет. Кроме боль­ной с односторонним параличом. (Сиделке.) Она поступила вчера? (Сиделка подобострастно кивает.) Хорошо. Мы ее осмотрим.

Обход продолжается Пройдя в глубь палаты, санитары наконец-то уложили слепую старуху на кровать и встали по обе стороны койки навытяжку, не шевелясь. Мейнерт останавливается и глядит на старуху.

Мейнерт. Новенькая? Санитары встревоженно переглядываются.

Первый санитар. Она... из психиатрического отделения.

Мейнерт (властным, неприятным тоном). Ну и что? Что ей здесь нужно? (Санитары молчат.) Унесите ее. (Постуки­вает по кровати тростью.) Сколько раз я говорил: каждый больной должен быть там, где положено. У нас и так не хватает коек...

Первый санитар (жалостливо). Да ведь...

Мейнерт (испепеляя его взглядом). Ну что еще?

Первый санитар. Доктор Маннгейм не принимает ее.

Мейнерт. Почему?

Первый санитар. Он говорит, что она ист... есте...

Мейнерт (меняется в лице; он побледнел or ярости, гла­за его сверкают). Истеричка? Ей здесь не место.

Старуха (хнычет). Я слепая.

Мейнерт. Зрение проверяли?

Первый санитар. Да. У нее ничего не нашли.

Старуха (с тревогой). Я слепая.

Студенты перешептываются.

Мейнерт. Вы лжете, милочка моя. Притворяетесь. Зрение у вас такое же, как у всех нас, а вы вынуждаете меня зря терять время.

Старуха. Я слепая, нога у меня отнялась...

В оставшуюся открытой дверь входит Фрейд и спешит подойти поближе к Мейнерту. На лице у него пятно сажи, руки еще черные от копоти. В тот момент, когда он подходит к группе студентов, которые расступаются, чтобы дать ему место, Мейнерт оборачивается к старшей сиделке.

Мейнерт (спрашивает с непререкаемой властностью и подавляющим презрением). Какой идиот поместил ее в мое отделение?

Сиделка, боясь ответить, смотрит на Мейнерта, переводит взгляд на Фрейда, который наконец-то пробился к профессору. Вид у него мрачный, и он отлично расслышал последние слова Мейнерта.

Фрейд (отвечает не без иронии, но очень вежливо). Этот идиот я, профессор.

Мейнерт, смутившись, посмотрел на Фрейда, потом громко расхохо­тался.

Мейнерт (дружески). Я должен был сам догадаться. Из­вините, Фрейд, я сказал не то, что думал. (Постепенно его снова охватывает гнев, но внешне он пытается совладать с собой.) Я никогда не пойму, почему вас интересуют истерич­ки. (Резким тоном.) Вам же отлично известно, что все они притворяются.

Фрейд (держится вежливо, но упрямо, говорит с глубо­ким уважением). Я ничего не знаю, профессор. Мне еще ни­чего не известно.

Мейнерт (прекращая спор). Вы знаете об этом, потому что я вам это говорю. (Обращаясь к подавленным санита­рам.) Унесите ее.

Первый санитар. Куда?

Мейнерт. Меня это не касается. (Повернувшись к испу­ганным студентам, указывает на койку в конце палаты.) Пойдем взглянем на мою параличную.

Группа трогается с места. Мейнерт взял Фрейда под руку, чтобы сгладить то тяжелое впечатление, которое он произвел на него своей резкостью.

Мейнерт (вполголоса). Так, значит, завтра едете?

Фрейд. Да, профессор.

И тут раздаются пронзительные крики. Студенты оборачиваются, Мейнерт с Фрейдом тоже. Слепая старуха сцепилась с двумя сани­тарами. Она кричит, резко дергается, вырывает простыни и выпячи­вает живот. Ее ноги сводят судороги. Мейнерт внезапно принимает решение.

Мейнерт (властным, резким тоном). Господа, сегодня я прочту вам небольшую лекцию об истерии. (Он идет назад, за ним следом — Фрейд, сиделки и студенты. Обращаясь к санитарам.) Отпустите ее. Психиатры различают два вида психических заболеваний: психозы и неврозы. Психозы — наи­более серьезные болезни: они характеризуются глубокими нару­шениями, затрагивающими личность больных и их ощущение действительности; причину психозов надлежит искать в мозго­вых центрах. Неврозы же затрагивают только чувства, подобно неврастении или неврозу тревога, или поведение больных, по­добно неврозам навязчивости. Что касается истерии (по­казывает тростью на старуху, которая продолжает тря­стись) — превосходнейший пример, который вы наблюдаете, — то тщетно пытались причислять ее к одной или другой из этих категорий. На самом деле этой мнимой болезни не существует: невроз навязчивости заключается в том, что больной становится одержимым; при неврастении больной действительно встрево­жен. При истерии все фальшиво, все ложь. (Протянув трость, он слегка касается ног больной старухи.) Парализованная нога? И где же она? (Студенты смеются. Старуха продол­жает дергаться, каждый ее жест имеет свой смысл: страх, протест, жалость, мольба и т.д.) Эпилептический припадок? Припадок, похожий на эпилепсию? (Он смеется.) При эпилеп­сии трясутся все члены тела При эпилепсии отмечаются бы­стрые клонические судороги. (Имитирует рукой в перчатке клонические судороги.) Ну а где же здесь эти судороги? Где они? Вы видите плохую актрису, все движения которой притвор­ны. (Он, едва уловимо, передразнивает жесты старухи, студенты, улыбаясь, смотрят то на Мейнерта, то на боль­ную старуху. Жесты Мейнерта слегка убыстряются, слов­но он вот-вот утратит контроль над своими движениями. Он замечает это и вовремя останавливается. Санитарам.) Держите ее. Нет, поднимите только голову. (Студентам.) Дайте спичку. (Один студент роется в кармане и с почти лакейской поспешностью протягивает Мейнерту спичку. Тот кладет трость на соседнюю койку. Медленно стягивает перчатки. Студенту.) Зажигайте! (Студент чиркает спин­кой.) Что вы наблюдаете? (Мейнерт спрашивает тоном профессора, читающего лекцию.)

Глаза старухи. При вспышке спички зрачки у нее сужаются.

Голос студента за кадром. Зрачки, у нее сузились зрачки.

Мейнерт. Неужто вы полагаете, что у слепого под действием

света могут сузиться зрачки?

Студенты (отвечают хором). Нет.

Мейнерт. Причина ясна. Хватит валять дурака, старая, мы

никуда не пойдем.

Старуха постепенно успокаивается. Она больше не шевелится, но ее левая нога, снова оцепеневшая, опять застыла в паралитической контрактуре.

Мейнерт (торжествующе). Ну что, Фрейд, теперь вы убе­дились, что она симулянтка?

Фрейд в нерешительности. Все взгляды устремлены на него. Он разрывается между яростью и робостью.

Фрейд (наконец-то спрашивает голосом, по-прежнему уважительным, но в котором едва уловим гнев). Профессор, может быть, разрешите мне попробовать? (Мейнерт смо­трит на него с притворным изумлением. Фрейд держит себя вежливо, но легко угадать, что он упрям.) Вчера я сам осмотрел больную в психиатрическом отделении. (Фрейд под­ходит к студенту, у которого в галстуке золотая булавка. С улыбкой отстегивает ее.) Извините!

Фрейд подходит к маленькому столику, расположенному между двумя рядами коек. На столике — горящая спиртовка, на ней кипит ванночка для стерилизации инструментов. Он снимает ванночку и подогревает кончик булавки в пламени, чтобы стерилизовать ее. Мейнерт и студенты с любопытством смотрят на Фрейда. Мейнерт хмурит брови. С нагретой булавкой Фрейд подходит к больной.

Фрейд (говорит еле слышным, вкрадчивым голосом). Фрау! Фрау! Вы останетесь здесь. Я уверен, что профессор Мей­нерт разрешит вам остаться. (Больная несколько расслабля­ется. Глаза у нее широко раскрыты, но по-прежнему не­подвижны.) Наблюдайте за ее лицом.

Фрейд берет за ступню „парализованную" ногу и приподнимает ее. В это мгновение больная приподнимается всем телом. Лицо у нее ничего не выражает.

Мейнерт. Вот вам лишнее доказательство: при настоящем параличе нам не удастся приподнять тело больного, подняв парализованный орган.

Фрейд. Разумеется, профессор. (Фрейд втыкает в икру больной булавку студента. Сначала очень легко, потом глубже, кончая тем, что полностью вгоняет булавку в икру и отпускает ее. Лицо больной остается совершенно спокойным. Тело ее неподвижно.) Никакой реакции. (Он вытаскивает булавку, опускает ногу больной на кровать, подходит к столику и протирает тряпочкой булавку.) Она ничего не чувствует. Анестезия конечности, которую она считает парализованной.

Он снова стерилизует булавку, ставит ванночку на огонь и отдает булавку студенту. Тот недоуменно разглядывает ее и, вместо того чтобы заколоть ею галстук, жестом отвращения прикалывает к лацкану сюртука.

Все смотрят на Мейнерта, которому удалось сдержаться и даже улыбнуться.

Мейнерт (словно хороший актер). Браво, Фрейд! (Сту­дентам.) Этот опыт доказывает, что у больной наблюдается легкая гемианестезия, весьма вероятно являющаяся следствием нарушений коронарного кровообращения. (Берет перчатку и трость с кровати, куда он их положил.) Вот в чем истина. Скромная истина, господа. Эта старуха не парализована, не сле­па. Ее истинная болезнь ложь, как я вам только что это показал. (Сиделке.) Пусть остается здесь, я осмотрю ее. (Санитары с облегчением улыбаются.) Пойдемте осмотрим параличную.

Он уходит. Фрейд направляется вслед за ним. Мейнерт дружески его останавливает.

Мейнерт. Ступайте домой, Фрейд, вы завтра уезжаете, вам, должно быть, надо сделать еще тысячи дел. (Любезным то­ном.) И к тому же, господин приват-доцент, мне вас больше нечему учить.

Фрейд (он внезапно растрогался, но сдерживается). Я хотел бы поблагодарить вас.

Мейнерт. Через полчаса я буду в лаборатории. Зайдите, если успеете, я хочу вам кое-что предложить.

Фрейд кланяется и уходит.

(3)

Лаборатория " Анатомии нервной системы" в той же больнице.

Светлый и чистый зал. Студенты и врачи в халатах толпятся вокруг столов, на каждом из которых, кроме различных предметов — инструментов, стеклышек, пробирок и т.д., — стоит микроскоп. Фрейд, склонившись над микроскопом, рассматривает препараты; в зал входит консьерж больницы.

Консьерж. Там ваша невеста, она говорит, что вы назначили ей встречу.

Фрейд. Где она?

Консьерж (показывает на окно). Во дворе.

Фрейд подходит к окну. (Лаборатория находится на третьем этаже.) Он видит во дворе, внизу, стоящую спиной к нему девушку с зонтиком и в большой соломенной шляпе.

Фрейд. Попросите ее немного подождать. У меня разговор с профессором Мейнертом.

Входит Мейнерт. Все головы поворачиваются в его сторону. Он широким жестом снимает шляпу.

Мейнерт. Здравствуйте, господа. (Ищет глазами Фрейда. Тот подходит к нему. Мейнерт берет его под руку и увле­кает за собой.) Нам будет удобнее говорить в моем кабинете.

В глубине лаборатории дверь с табличкой: "Кабинет профессора Мейнерта". Мейнерт вынимает из кармана ключ, открывает дверь и пропускает вперед Фрейда.

Фрейд входит в уютную и хорошо освещенную комнату. Большой, заваленный книгами стол, застекленный книжный шкаф, кресла. С легким удивлением он замечает на подносе графин шнапса и малень­кую рюмку. Поднос стоит на письменном столе на самом виду.

Фрейд. Профессор, я хотел бы поблагодарить вас...

Фрейд говорит дружески. Мейнерт восседает величественный и не­проницаемый.

Мейнерт (поднимает руку, словно хочет остановить Фрейда). Не благодарите меня, я за вас не голосовал. (Фрейд порывается что-то сказать. Величественный жест Мейнер­та. В это мгновение он еще владеет собой, выражение его лица и жесты совпадают.) Вашу стипендию вы получили благодаря Брюкке. Однако я считаю вас своим учеником, луч­шим из помощников, и глубоко убежден, что вы заслуживаете этой награды. Я голосовал против потому, что вы совершаете безумие. (Его рука, едва он произнес слово " безумие", ощупью тянется к графину. Он, вовремя спохватившись, начинает почесывать бороду жестом Моисея в скульптуре Микеланджело.) В Берлине есть выдающиеся физиологи. В Лондоне тоже. (Фрейд насторожился, но держит себя пре­дельно вежливо. Лицо его потемнело, он смотрит с недо­верием.) И куда же едете вы? В Париж! Слушать лекции шарлатана. (Мейнерт взял в руку рюмку. Поигрывает ею. Фрейд хочет что-то сказать. Мейнерт перестает чесать бороду, властным жестом протягивает руку в сторону Фрей­да, словно приказывая ему молчать.) Да, шарлатана! Фрейд! Что такое корондаль?

Фрейд. Маленькое ответвление сонной артерии.

Мейнерт. Отлично. Так вот, Шарко этого не знает!

Он берет со стола брошюру и швыряет ее Фрейду.

Мейнерт. Прочтите это. И вы сами убедитесь, что он этого не знает. (Рука Мейнерта снова начинает рыться в рыжей бороде.) Вот он каков, ваш будущий мэтр! (У Мейнерта появляется новый тик: рука время от времени отрывается от бороды, и Мейнерт левым указательным пальцем по­стукивает по левому крылу носа.) Это шарлатан, который гипнозом лечит неврозы.

Фрейд (очень вежливо). Не все неврозы, профессор, а толь­ко истерию.

Он замолчал, потрясенный неожиданным эффектом своих слов. При слове "истерия" левая рука профессора внезапно перестала постуки­вать по носу.

Мейнерт. Одним мошенничеством больше.

Рука подхватывает графин легко, но так, будто сам Мейнерт не контролирует ее движений, и решительно наливает рюмку шнапса. Он ставит графин на поднос и поднимает рюмку, продолжая гово­рить. Но все это почти не отражается на величественном лице Мейнерта (он даже не взглянул на свою руку, пока она наливала алкоголь, хотя бы для того, чтобы проконтролировать эту операцию), так что кажется, что эта рука живет совершенно отдельно от тела профессора.

Мейнерт (тоном, не допускающим возражений). Болез­ни, о которой вы говорите, не существует. Студенты Шарко подбирают на панели уличных девок и посылают их в Caльпeтриер, чтобы они разыгрывали перед Шарко свои "великие при­ступы". Он - посмешище всего медицинского корпуса. (Мей­нерт залпом выпивает рюмку шнапса.) Гипнотизм! Это трюк из кафешантана (Ставит рюмку на стол. Постукивает указательным пальцем левой руки по носу.) Я считаю, что ваша прошлогодняя работа по анатомии мозжечка продвигает вперед науку. А теперь вот, гипнотизм! Какое падение. Вы боль ше не верите в физиологию. (Фрейд лишь кивает головой, показывая, что он по-прежнему верит в нее.) А это? Неу­жели вы больше не верите в это? (Мейнерт показывает на заднюю стену, где висит напечатанное крупными буквами изречение: " Живой организм, есть часть физического мира, он состоит из систем атомов, которыми управляют силы притяжения и сталкивания, согласно закону сохранения энергии. Гельмгольц". (Говорит очень искренне.)Вот мое кредо.

Фрейд (отвечает отрывисто, вежливо, но сухо). Я верю в науку.

Мейнерт (указывая на изречение). Наука только в этом.

Мейнерт наливает себе рюмку шнапса. Тут же выливает его обратно в графин и опирается ладонями на подлокотники кресла. Снова кивком показывает на изречение.

Фрейд. Наука — это опыт и разум.

Мейнерт (снова, не смущаясь, наливает рюмку шнапса! и выпивает). Шарко, быть может, представляет собой опыт, но уж никак не разум. (Снова наливает себе шнапса.) Если вас интересуют психические болезни, отправляйтесь в Берлин изучать психиатрию. Фрейд. Психиатрия пока находится в младенческом состоянии. Может быть, однажды мы будем излечивать безумие, воздей­ствуя прямо на мозговые клетки. Но мы далеки от этого: в нас существуют силы, которые сегодня нельзя сводить к физиче­ским силам. (Показывает на изречение.) Меня душит этот ошейник. Я хотел бы познать себя.

Мейнерт. Зачем вам это? (Пауза.) Вы врач и не должны терять время. К чему мне познавать себя? Я изучаю нервную систему, а не свои настроения. (Левая рука у него часто и быстро дрожит.) Впрочем, я себя знаю: я прозрачен, как вода горного источника.

Фрейд смотрит на Мейнерта с какой-то исполненной отчаяния яростью.

Фрейд (говорит вежливо, без малейшей иронии). Вам сильно повезло, профессор.

Мейнерт. Если вы не понимаете самого себя, неужто вы по­лагаете, будто истерики откроют вам, кто вы такой?

Фрейд. Почему бы нет?

Мейнерт. Какая связь существует между приват-доцентом медицинского факультета и тем старым человеческим отбросом, что мы наблюдали утром?

Фрейд. Я не знаю.

Мейнерт (он оперся ладонями о стол и вновь обрел всю свою властность). Хватит об этом. Послушайте, что я вам предлагаю. Я нуждаюсь в отдыхе. Если вы откажетесь от этой стипендии, я назначу вас своим преемником. Начиная с завтраш­него дня вы будете вместо меня читать курс анатомии мозга (Фрейд, кажется, глубоко взволнован этим предложени­ем.) Подумайте хорошенько. Через десять лет вы станете гос­подином профессором Фрейдом и будете восседать в этом каби­нете.

Фрейд (с искренним порывом признательности). Благо­дарю, благодарю вас.

Мейнерт (ледяным тоном). Ну так что же?

Фрейд (искренне). Я... я недостоин...

Мейнерт (словно отметая жестом возражение Фрейда, тем же тоном). Ну так что же? Фрейд (страстно). Мне необходимо туда поехать.

Мейнерт (встает, очень сухим тоном). Превосходно. Если вы передумаете, дайте мне знать. А если предпочитаете ехать, то до скорой встречи.

Он пожимает руку Фрейду и, не прихрамывая, провожает его до двери. Когда Фрейд выходит, Мейнерт закрывает на ключ дверь и опускает засов. Потом оборачивается и, прихрамывая, подходит к письменному столу. Наливает себе в стакан шнапса и стоя выпивает. У него помятое лицо и потерянный взгляд.

(4)

Фрейд во дворе. Он ищет Марту. Двор безлюден. Фрейд волнуется.

Фрейд. Господин Мюллер! (Консьерж открывает дверь своей каморки.) Где же она?

Консьерж указывает пальцем на третий этаж. Фрейд бегом возвра­щается в больницу. Бежит вверх по лестнице.

Коридор. Подходя к своей комнате, Фрейд наталкивается на мусорное ведро, останавливается как вкопанный и разглядывает его: оно наполнено пеплом от сожженной бумаги и наполовину сгоревшими тетрадями. Волнуясь, он берет одну тетрадь, открывает ее, видит, что некоторые фразы еще можно прочесть, швыряет тетрадь назад подхватывает ведро и с ним идет к своей комнате.

Новый сюрприз: дверь в комнату 120 открыта. Окна широко распахнуты, и комнату заливает поток солнечного света: стоит прекрасное осеннее утро.

Комната — мы уже видели ее заваленной хламом, засыпанной пеплом и заполненной дымом — вычищена до блеска, печка погашена.

Девушка у окна заканчивает уборку. Соломенную шляпку и зонтик она положила на кровать и облачилась в халат Фрейда, который слишком велик для нее. Марту не назовешь по-настоящему красивой но она очень грациозна: у нее черные волосы, прекрасные глаза

серьезный, но живой и лукавый взгляд.

С радостным изумлением Фрейд смотрит на нее, потом восторженна подбегает к ней, подхватывает на руки, снова опускает на пол и осыпает поцелуями ее лицо. Марта, смеясь, уступает ему, но ловко

отворачивается, когда он хочет поцеловать ее в губы.

Внезапно Фрейд останавливается, смотрит на Марту как-то подозрительно и отстраняется от нее.

Фрейд. Что ты делаешь здесь с этой щеткой?

Марта. А ты со своим мусорным ведром?

Фрейд. Мы же назначили свидание во дворе.

Марта. Да, только надо было вовремя прийти.

Фрейд резок и мрачен; Марта возражает ему с нежностью, хотя лукаво над ним посмеивается.

Фрейд (недоверчиво). Кто тебя привел сюда? Кто тебе от­крыл дверь?

Марта. Один очаровательный мужчина. (Фрейд хмурит брови. Она хохочет.) Консьерж!

Фрейд (очень строго). Марта, ты не должна заходить в комнату к мужчине. Даже если этот мужчина — твой жених.

Неожиданно он смеется. Смех грубый, отрывистый, невеселый, нсполный иронии.

Фрейд. А халат? Может быть, его одолжил тебе консьерж?

Марта с видом раздосадованной кокетки скидывает халат и оказы­вается в скромном, но изящном и прелестном костюме.

Марта. В таком виде я тебе больше нравлюсь? (Он снова бросается к ней и пылко целует. Она отталкивает его, отстраняется.) Ты мне дышать не даешь. (Показывает на

мусорное ведро.) Хотел поджечь больницу?

Фрейд (замечает ведро и снова мрачнеет). Я сжег свои бумаги.

Марта. Какие бумага?

Фрейд. Все!

Марта (внезапно рассердившись). И мои письма?

Фрейд (серьезным тоном, но как бы смеясь над ней). Твои прежде всего

Она не успевает возразить: он подходит к раскрытому чемодану и вытаскивает оттуда связку писем.

Фрейд. Твои письма я беру с собой.

Марта. А твои дневник?

Фрейд склоняется над мусорным ведром, берет из него несколько на три четверти обгоревших тетрадей.

Фрейд. Вот он. (Смеясь, помахивает тетрадями.) Четыр­надцать лет личного дневника. В нем я записывал все, даже свои сновидения. (Бросает тетради в мусорное ведро.) Прошлого больше нет. Марта, ты выйдешь замуж за совершенно голого человека.

Марта. Фи!

Фрейд. У твоего жениха не больше воспоминаний, чем у груд­ного младенца.

Он, в шутку, принимает горделивую позу.

Марта. У меня жених негр. Я обожаю черных, но раз уж выхожу за белого, то хочу, чтоб он был чистым. (Она мочит полотенце в кружке с водой.) Поди сюда. (Тщательно про­тирает его лицо.) Что скажет твоя мать, если ты в таком виде явишься прощаться с ней? (Протирая Фрейду лицо, показы­вает левой рукой на мусорное ведро.) Что это на тебя нашло?

Фрейд. Я уезжаю, я все зачеркиваю. Никогда не надо остав­лять следов.

Марта. Тогда зачеркни и меня!

Фрейд. Нет, ты — мое будущее.

Он целует ее. Она отходит в сторону.

Марта. Не проматывай свое будущее. (Она берет свою шляпку и подходит к зеркалу над раковиной, чтобы на­деть ее. Держит в зубах шляпную булавку.) Что ты хо­чешь зачеркнуть? Ты убил человека? Имел любовниц? (Вынув изо рта булавку.) Отвечай! Ты имел любовниц?

Фрейд (абсолютно искренне). Ты же знаешь, что нет.

Марта. Тогда тебе нечего скрывать.

Фрейд (говорит шутливо, но ощущается, что он глубоко убежден в своих словах). Я хочу затруднить работу будущих биографов. Они будут плакать кровавыми слезами.

Марта смотрится в зеркале и вдруг слышит какой-то звук, похожий на взрыв.

Она оборачивается и видит, как Фрейд быстро обливает керосином бумаги в мусорном ведре, швыряет их в печку и поджигает.

Марта (возмущенно). Зачем ты это делаешь?

Фрейд (смеется, хотя вид у него слегка растерянный). Пепел! Пепел! Они найдут один пепел!

Марта, рассердившись, берет его под руку и тащит из комнаты. Фрейд подхватывает свою шляпу и послушно идет за ней. Во дворе.

Марта и Фрейд пересекают двор и выходят из ворот больницы.

Марта (продолжая разговор; она шутит, но в глубине души раздражена). Во-первых, никаких биографов у тебя не будет.

Фрейд. Будет.

Марта. Нет, не будет.

Фрейд (с улыбкой, которая плохо скрывает его серьез­ность). У великих людей всегда есть биографы.

Марта. А тебе не нужно быть великим человеком, раз тебя люблю я.

Фрейд усмехается с нежностью, но не без горечи.

На улице. Они идут рядом, очень степенные, даже не держась за руки.

Молчат. Через какое-то время Фрейд вытаскивает из кармана порт­сигар и коробок спичек.

Она, заметив это, слегка стукает его по руке ручкой зонтика. Он вздрагивает.

Фрейд. Извини меня. (Засовывает портсигар в карман.) Я весь... на нервах. (Она вопросительно смотрит на него.) Мейнерт не одобряет моего отъезда...

Она угрюмо молчит. Этот отъезд ей явно не по душе.

Марта (очень сухо). Я тоже не одобряю.

Фрейд. Ты не одобряешь, потому что любишь меня. (Мрач­неет.) Он же... Я думаю, он перестал меня уважать...

Улица пустынна.

Тишина. Вдруг Фрейд словно очнулся, улыбнулся и помахал рукой проезжавшему мимо фиакру. Кучер не заметил его знака.

Марта (ошеломленно). Ты с ума сошел!

Фрейд. Нет. Сегодня я богач.

Он позвякивает мелочью в кармане и вытаскивает бумажник с золотыми монетами.

Марта. Кого ты ограбил?

Фрейд. Это вся моя стипендия. Вчера вечером я получил 2000 флоринов.

Приближается фиакр. Фрейд машет кучеру.

Марта (в гневе). Стипендия понадобится тебе в Париже. Тебе и так едва хватит на жизнь. Фрейд. Могу я потратить хотя бы крейцер.

Марта. Ни крейцера.

Перед ними останавливается фиакр. Марта с силой тянет Фрейда назад.

Марта (кучеру). Это ошибка.

Кучер пожимает плечами, погоняет лошадь, и фиакр отъезжает. Фрейд провожает его грустным взглядом.

Фрейд (смеясь над собой). Единственный раз, когда у меня завелись деньги...

Марта. Твои родители ждут нас к обеду. (Он кивает голо­вой.) Так вот, мы пешком пройдем через Ринг, прогуляемся.


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.027 сек.)